Глава 15

      — Привет, Рон, — устало поздоровалась Гермиона, поставив звонок на громкую связь и отложив телефон на барную стойку. Она отодвинула свой ранний ужин — яичницу-болтунью с хлебом — в сторону, внезапно потеряв аппетит.       — С днём рождения, Гермиона, — неловко ответил Рон, и на заднем плане последовал хор поздравлений от других обитателей Норы — по-видимому, он тоже включил громкую связь.       Гермиона на секунду поджала губы и сделала глубокий вдох через нос. Она была не в восторге, что её выставили на всеобщее обозрения, не спросив разрешения, а попросить поговорить только вдвоём теперь стало бы невежливо по отношению к Уизли. Голос Рона звучал натянуто и неестественно:       — Я… я помню, что у тебя сегодня день рождения, и, знаю, дела сейчас… не очень, но… я подумал, что стоит позвонить. Надеюсь, ты хорошо провела день.       Рон как будто ждал шоколадную лягушку и похвалу за такое «достижение». А ещё всё выглядело так, словно его заставили мама или Гарри. Гермиона закатила глаза. Лучше бы он вообще не звонил, чем сделал это по указке кого-то из добреньких членов семьи или друзей, которые, похоже, просто не могли оставить Грейнджер в покое, однако в час нужды никогда не рвались поддержать её сами.       Ей хотелось сказать что-нибудь едкое и неприятное, заставить Рона признаться, что позвонить его вынудили, а он этого делать и не собирался.       — Спасибо, Рон. Очень любезно с твоей стороны, — всё же промямлила она, слова будто автоматически срывались с губ. — Я ценю твою искренность. Мой день прошёл… нормально. Просто нормально.       — Ну, эм… Мама спрашивает, не заглянешь ли ты на ужин?       Послышался крик Молли: «Да, дорогая, приходи, пожалуйста!» Гермиона вздрогнула. Её приглашал не Рон, и Гермионе сейчас в последнюю очередь хотелось идти в Нору. Она не желала сидеть за одним столом с Роном и остальными, словно посторонняя, несмотря на все их попытки притвориться семьёй. Теперь Грейнджер даже не была уверена, что останется её частью. Что, если на самом деле ей нужно не примирение?       — Здесь Гарри с Джинни и Тедди, а ещё Билл и Флёр. Мы могли бы по-настоящему отпраздновать. Тебе… необязательно проводить день рождения в одиночестве, Миона… — Гермиона, поморщившись, поняла, что это он сказал перед всеми. Мерлин, как унизительно.       — Вообще-то, я отпраздновала сегодня за обедом и, к сожалению, уже поужинала, — поспешно добавила Грейнджер, кинув виноватый взгляд на свою тарелку. — Может, в другой раз? Но, пожалуйста, поблагодари от меня Молли за то, что она вспомнила обо мне, — сказала Гермиона и быстро продолжила, услышав, как Молли на заднем плане что-то обиженно заявила: — Слушай, Рон, пожалуйста, можешь выключить громкую связь? Я просто… выключишь?       — Ладно. Да, конечно, повиси, — ответил он. Затем последовало молчание — из динамика доносились какие-то помехи, но потом в трубке снова зазвучал голос Рона — теперь намного чётче. — Готово. Подожди минуту, я поднимусь в свою комнату.       Его комнату. «Его комнату», — рассеянно подумала Гермиона, вспомнив лето в Норе, как она будила похрапывающих Гарри и Рона, которые спали в детской последнего. Мысль о Роне в его старой комнате по меньшей мере… выводила из равновесия. Послышались шаги по лестнице, Рон, топая, дышал всё тяжелее — он немного потерял форму, — а Гермиона в терпеливом ожидании налила себе бокал вина из открытой бутылки, которая уже стояла в холодильнике. На другом конце провода хлопнула дверь, Грейнджер сделала глоток, и тут, уже чуть меньше задыхаясь, Рон заговорил:       — Нельзя так просто отказываться от приглашения мамы, Гермиона, — раздражённо и беспомощно произнёс он. — Ты даже не представляешь, как сильно обидела её, вот так…       — Не надо было ставить меня на громкую связь, Рон! — огрызнулась Грейнджер. — Нельзя просто… включать динамик, не спросив сначала разрешения у собеседника — может произойти что-то вроде этого!       Гермиону бросило в жар от гнева и смущения. Молли не заслужила такого отношения, учитывая, с какой теплотой и радушием женщина всегда относилась к невестке с самого её детства, но… Но, если честно, Гермионе была невыносима сама мысль, что придётся изображать покорную счастливую жену Рона или терпеть напряжение между ними, если она не притворится. Оба варианта вызывали у неё ужас.       — Ну, а с чего ты вообще решила отказаться? Это просто ужин в Норе — мы устраивали его хренову тучу раз. Просто потому что уже отпраздновала? С кем? Я знаю, что это не Гарри, — он говорит, что в последнее время вы даже не общались, — в голосе Рона сквозили злые нотки подозрения, и хотя, наверное, это было заслуженно, Гермиона не могла не защититься.       — Потому что у нас перерыв, Рон! Потому что наш брак разваливается, и я бы предпочла в открытую не демонстрировать это всей твоей семье! Потому что мне уже пришлось самой объяснять всё детям и наблюдать, как у них на глазах рушится целый мир. Ты не поддержал меня, — выпалила Гермиона, её душили слёзы, и слова получалось только выдавливать из себя. — И это, если подумать, подводит отличный итог нашему чёртовому браку. Когда ты вообще меня поддерживал? Когда вообще помогал хоть в чём-то не особо существенном? Я…       — Я всегда был рядом, Гермиона! Каждый раз, когда ты во мне нуждалась, я прикрывал тебе спину, так что не делай вид…       — О да, конечно, когда я нуждалась в тебе, — перебила Гермиона, её тело заполнил холод, вытесняя всё остальное, и она устало спросила: — Но что насчёт того, мне требовалось твоё присутствие, Рон? Что насчёт того, когда я не то чтобы нуждалась в тебе, но жаждала твоей поддержки? Где ты был тогда? Боже, не могу даже вспомнить, когда ты в последний раз ставил мои желания превыше своих. Знаю, ты так делал… в самом начале. Но перестал уже очень давно.       Она ждала, что муж выскажется, аргументирует свою позицию, укажет на все те аспекты, в которых Гермиона была неправа. Но на линии повисла тишина, прерываемая лишь слегка прерывистым дыханием Рона. Грейнджер поняла, что загнала его в тупик, и почувствовала триумф вместе с… опустошением. Если он даже не спорит, что у них ещё осталось? Значит ли это, что ничего?       — Ты обедала с Малфоем, да? — внезапно заговорил Рон. Его голос был пропитан глухим огнём злости, и слова будто ударили Гермиону наотмашь. Она вздрогнула и на миг задумалась: не соврать ли? Но всё же отмела эту идею.       — Даже если так, то что? — уточнила она, будто её совершенно не волновало мнение Рона. В очередной раз сгустилось молчание, пока ей до зубной боли не захотелось его нарушить.       — Ничего, наверное, — вымученно произнёс Рон. — Это… Гермиона, почему мы просто не прекратим? Просто… покончим с этим прямо сейчас? — он будто сломался, и у Гермионы сердце кровью обливалось — несмотря на происходящее, она любила Рона и, вероятно, всегда будет любить. А сказанное… она не могла принять эту правду.       — Нет, — резко вырвалось у неё. — Нет. Мы… мы обещали детям, что будем вместе хотя бы до Рождества. Хотя бы… пока не… не решим. Я не…       — Не хочешь их расстраивать, — закончил за Гермиону Рон. — Я понял, — он вздохнул. — Ладно, Гермиона, я… пожалуй, пойду, а то мама сама сюда придёт узнать, что случилось.       Гермиона почувствовала лёгкий укол вины и нахмурилась. Рон, как всегда, не мог не оставить последнее слово за собой — и это сводило её с ума. Но она постаралась ответить максимально спокойно:       — Да, конечно. Послушай… скажи своей маме, что я правда благодарна за приглашение, но сейчас мне лучше… сохранить дистанцию, пока между нами всё не разрешится. И передавай Гарри с Джинни привет. Я их не избегаю.       Гермиону бесило, что Гарри пытался выставить всё в ином свете: на деле же он фактически встал на сторону Рона.       — Ладно, Миона. Пока.       — Пока, Рон.       Грейнджер завершила вызов и спрятала лицо в ладонях. Напряжение и адреналин улетучились, и она превратилась в дрожащую размазню, которая ощущала каждую секунду прожитых сорока лет, если не больше.       — С днём рождения меня, — горько прошептала Гермиона, на мгновение поддавшись жалости к себе, а затем в несколько больших глотков допила остатки вина и достала из холодильника бутылку. Она налила ещё: сейчас идея утопиться в алкоголе казалась крайне заманчивой, хотя в долгосрочной перспективе ничем бы не помогла. Но был вечер пятницы, а значит, завтра она могла поваляться подольше и отоспаться с похмелья, которое точно не заставит себя ждать.       «Потом ужин с отцом, и в воскресенье… ничего», — уныло подумала Грейнджер и снова поднесла к губам бокал, решительно стараясь не думать о Малфое и возможности его навестить.