Глава 18

      По пути через почти весь дом сумасшедший жар немного поутих. Гермиона следовала сразу за Малфоем, переплетя их пальцы. Когда они оказались в самой спальне, в Грейнджер проснулась давящая нервозность, отчего она побоялась даже посмотреть Драко в глаза. Какого чёрта она творит? Ради Мерлина, она же до сих пор замужем. Гермиона просто молча разглядывала комнату, но, как только Малфой с тихим щелчком прикрыл дверь, у неё скрутило живот.       Белые стены, деревянный пол, мебель светлого оттенка. На больших окнах висел простой белый тюль, у кровати, которая занимала бо́льшую часть пространства, по обе стороны лежали мягкие коврики. Обстановка получилась строгой и чистой, как и во всём доме, только здесь было ещё меньше личных вещей — разве что на кресле в углу небрежно валялась пара предметов одежды. Рвано вздохнув, Гермиона вдруг задалась вопросом, почему Малфой так старательно прячется ото всех. Она безумно хотела его — хотела этого, — и всё же сейчас, когда фантазии претворялись в жизнь, Грейнджер испытывала неловкость и страх.       Она почувствовала, как Малфой одной рукой обхватил её за талию, ладонью накрыв живот, а второй нежно провёл по её плечу. Он был тёплым и твёрдым, а ещё он просто был, так что Гермиона откинулась назад, нервно выдохнув.       — Грейнджер, ты, кажется, напряжена, — проворковал Малфой, зарывшись лицом в кудрявые волосы и опалив шею горячим дыханием, отчего в груди Гермионы всё опять вспыхнуло: болезненное и сковывающее желание начало разгораться вновь — теперь оно было хрупким и смешивалось со страхом, однако с каждым успокаивающим прикосновением Малфоя только нарастало.       — Я нервничаю, — призналась она и покраснела, радуясь, что сейчас стоит к нему спиной. — Знаю, это глупо, но… я просто… — Было трудно объяснить, насколько значимым всё это казалось. Гермиона чувствовала, будто вот-вот спрыгнет с обрыва — окончательно подтвердит, что почти двадцатилетний брак подошёл к концу, и буквально переспит с заклятым врагом мужа — своим врагом детства. Тем, кого, как думала теперь, могла бы полюбить. И, Мерлин, эта мысль представлялась восхитительной и в то же время ужасающей.       — Я могу сделать нам по чашке кофе, если хочешь. Мы не должны… — Малфой прервался и выдохнул ей в волосы. — Мы можем просто попить кофе и всё обсудить, прежде чем что-либо делать — если мы вообще будем что-то делать. Или… ты можешь просто вернуться домой. Ещё не поздно.       Он опроверг собственную ложь, перестав нежно водить пальцами по коже Гермионы и сильнее впившись ими ей в живот и руку. Малфой не хотел, чтобы она уходила. Да и, наверное, уже всё равно было слишком поздно. Она прикусила губу и наконец с детской нерешительностью спросила:       — Ты сказал… сказал, что не ненавидишь меня, а, скорее, наоборот… — Гермиона зажмурилась. Грудь сдавило, а в животе снова завязался узел. — Ты имел в виду?..       Повисла долгая тишина.       — Грейнджер… — неохотно заговорил Малфой, и Гермиона догадалась, что он попытается уйти от ответа. Это её не удивило. Он, вероятно, сильно пожалел о своём признании, особенно теперь, когда она строила из себя недотрогу. Но ей необходимо было знать. Ей просто… нужно было убедиться. Грейнджер ладонью накрыла руку Драко, что лежала у неё на животе, пропустив свои пальцы через его.       — Малфой, прошу тебя. — Гермиона сделала глубокий успокаивающий вдох и, не отпуская Малфоя, повернулась к нему лицом. Она неуверенно улыбнулась и положила вторую ладонь ему на грудь, вцепившись в ткань. У него быстро билось сердце, что показалось ей странно интимным. — Я не хочу пить кофе или возвращаться домой. Я хочу забраться в твою кровать и заняться с тобой любовью… — У Малфоя перехватило дыхание, и он прикрыл глаза на несколько секунд, будто пытаясь взять себя в руки, — …но для начала мне важно понимать, правда ли ты испытываешь… это. А если нет…       — Во имя Салазара, Грейнджер, — страдальчески прохрипел Драко, и от эмоций в его голосе у Гермионы в животе разгорелся пожар. Он крепко стиснул её пальцы. — Разве это не было очевидно уже несколько недель? Я люблю тебя.       Её мир пошатнулся, а сердце Малфоя под рукой заколотилось. На его лице открыто читались уязвимость и страх: морщинки в уголках глаз стали глубже, а губы были плотно сомкнуты.       — Я люблю тебя, — повторил он почти бесстрастно и опустил взгляд. Теперь пришла его очередь умолять. Гермиона медленно провела ладонью по его груди и подушечками пальцев почувствовала сердцебиение. Она на секунду прикусила губу, а затем прыгнула в неизвестность — её сердце застучало так же быстро, как и его. Грейнджер не стала бы заявлять то, в чём не была до конца уверена. Не могла — они оба заслуживали большего.       — О, — вместо этого очень тихо выдохнула она. От всех накативших эмоций голова шла кругом. Гермиона пыталась подобрать подходящие слова, но ничего не получалось. Просто поток чувств, что изливались сами по себе, каким-то образом складывались в почти бессвязные, обрывочные фразы: — Это… это прекрасно. Я… я жажду этого. Боже. Блядь. С той самой встречи на вокзале, Малфой. С той самой встречи ты влюблял меня в себя. И я не хочу, чтобы ты прекращал.       От пугающей уязвимости выражения лица Малфоя сменилось потрясением, радостным облегчением и в считанные секунды — желанием. Он кривовато улыбнулся. «Видимо, потерял дар речи от этих слов», — подумала Гермиона. Она освободилась из его хватки, обняла Драко за шею и, встав на носочки, поцеловала эту улыбку. Их поцелуй становился всё более яростным и жадным, они касались друг друга, хватали и прижимали, будто могли слиться в единое целое, если хорошо постараются. Пятясь вслепую, они добрались до кровати, не разрывая объятий.       Малфой всё так же улыбался в поцелуе, каждые несколько секунд отрываясь и прислоняясь к Гермионе лбом, чтобы заглянуть ей в глаза, словно ему требовалось подтверждение, что это происходит на самом деле. Она улыбалась ему в ответ, ощущая абсурдное счастье, смешивающееся с бурлящим внутри голодом, — счастье за себя и за счастье Малфоя. Их губы легко касались друг друга, его пальцы скользили по её лицу, аккуратно зарывались ей в волосы или пробирались под футболку, останавливаясь на мягкой коже талии.       Гермиона никогда бы не подумала, что с Малфоем всё может быть вот так. Что в одержимой жажде найдётся место нежности, превращающей эту жажду в нечто неземное. Да, Гермиона правда представляла подобное. Лишь мимолётно, как дикую фантазию, лёжа одна в супружеской кровати, — и всё же задавалась вопросом, на что это будет похоже. Она предполагала, что в постели Малфой холодный и отстранённый: технически безупречный, но бездушный. Отчуждённый, точный и лишённый любого тепла. Она ещё никогда так не ошибалась.       Они не разрывали поцелуй, передвигаясь по спальне в обнимку, пока Малфой резко не споткнулся о кровать и едва не упал, в последний момент успев удержать их обоих на ногах, отчего Гермиона ахнула ему в щёку. Когда он подхватил её за талию, Грейнджер почувствовала, как его губы изогнулись, и отстранилась, чтобы посмотреть. Улыбка оказалась кривоватой и бесхитростной, но от неё захотелось растечься лужицей.       — Можно? — будто сама вежливость во плоти, спросил Малфой. Улыбка превратилась в ухмылку, а ладони поползли вверх, по рёбрам. Такие тёплые, уверенные, требовательные и, ох, Гермиона хотела, чтобы они накрыли её всю.       — Боже, да, — решительно ответила она, и внутри у неё всё сжалось от возбуждения и страха. Но потом руки Малфоя медленно и нежно подобрались к груди, аккуратно обхватив и приподняв её, словно наслаждаясь каждым, даже легчайшим прикосновением. Он прикусил губу, продолжая смотреть прямо на Гермиону. Она покраснела, сдерживая всхлип, веки потяжелели, перед глазами плыло. Затем Малфой невесомо и неторопливо прошёлся большими пальцами по затвердевшим соскам, и её пронзил разряд наслаждения, уходя в самый низ живота. Это оказалось так мучительно и так ошеломляюще, что Гермиона громко застонала, едва устояв прямо и опять схватившись за рубашку Драко.       — Хорошо? — почти идеально ровно, лишь с тонким намёком на напряжение произнёс он, продолжая дразнить её грудь. Гермиона с трудом кивнула и проглотила очередной стон. О Господи, она больше не могла это выносить, а они всего лишь лапали друг друга, будто двое подростков в тёмном алькове Хогвартса. Её трусики насквозь промокли, и Грейнджер с силой сжала бёдра, борясь с желанием.       — Малфой, — собственный голос показался чужим: хриплым и жалобным. Дрожащими пальцами Гермиона расстегнула верхнюю пуговицу рубашки Малфоя. Посмотреть ему в глаза было сложно, но она справилась. Теперь, когда его руки лежали на её груди, зрительный контакт стал интимнее. — Ещё, — слабо приказала она, победив вторую пуговицу, а его большие пальцы обвили соски со сводящей с ума лёгкостью, так что она запоздало и отчаянно добавила: — Пожалуйста?       — Мерлин, да, — сказал он, вдруг утратив всё терпение, помог ей разделаться с рубашкой и небрежно её скинул. Гермиона успела заметить бледную подтянутую грудь, живот и белёсый шрам, а потом Малфой стянул с неё футболку и сразу набросился, забыв обо всём. Его руки зарывались ей в волосы, мяли грудь, сжимали бёдра. Его рот исследовал её шею, прикусывал нижнюю челюсть, накрывал её губы, отчего между ног пробежала волна острого удовольствия.       От натиска Малфоя у Гермионы вырывались задушенные всхлипы наслаждения. Она водила пальцами по его груди и животу, которые находились в преступно спортивной форме. Нежную кожу кое-где пересекали узкие шрамы. Они не особо беспокоили Грейнджер: её занимали несколько иные вещи. Ладонь легла поверх штанов на его горячей эрекции, и Гермиона подавилась стоном от одной мысли, чтобы опуститься на неё. Размер оказался внушительным, и, Мерлин, она его хотела. Влагалище уже стало болезненно чувствительным, а клитор пульсировал, практически умоляя о прикосновении. И именно он должен был к ней прикоснуться. Желательно прямо сейчас.       Обезумев от нетерпения, Гермиона принялась на ощупь снимать леггинсы с промокшими трусами. Малфой слегка отстранился, осторожно подвёл её к кровати, а после присел на корточки и стащил с неё остатки одежды. И вот Грейнджер абсолютно голая распростёрлась перед Драко Малфоем. Сердце отбивало стаккато, но она постаралась скрыть внезапное волнение, вызванное наготой, приподнялась на локтях, слабо улыбнувшись, пока Малфой просто рассматривал её с изножья, и обвела его взглядом в ответ. Рон с возрастом стал крупнее и немного располнел в талии, однако Малфой остался худощавым и жилистым. «Спасибо генетике», — рассеянно подумала Гермиона. Его кожа была цвета слоновой кости, грудь и живот кое-где пересекали старые бело-фиолетовые шрамы. Штаны держались очень низко на бёдрах. Он не отличался выдающейся мускулатурой и просто… поддерживал форму. И Гермионе нравилось то, что она видела.       Взгляд опустился к тому месту, где эрекция так натягивала ткань, что это выглядело почти забавно.       — А что насчёт твоих штанов? — с намёком на язвительность уточнила Гермиона, подумав, что раз она уже голая, то и ему незачем оставаться одетым. Малфой оторвался от восхищения её телом и, улыбнувшись, встретился с ней глазами.       — Считай, их уже нет, — сказал он, развязывая шнурок, и одним движением скинул их вместе с боксерами. Ох. Член выпрыгнул наружу, и из груди Гермионы вырвался стон откровенного восторга. Зрелище определённо не разочаровало. Она закусила губу изнутри, чтобы не расхохотаться в самый неподходящий момент. Вау. Ну… Вау.       — Вау, — невольно вырвалось у неё, и щёки тут же вспыхнули от того, как Малфой, наслаждаясь её смущением, ухмыльнулся. Гермиона вообще мало смотрела порно, но, когда Малфой склонился над ней и облизал сосок, нелепо предположила, что он бы туда вписался. Его пальцы скользнули между влажными складками и совсем слегка погрузились внутрь, но все нервные окончания заискрились от невероятных ощущений. От того, как рот Драко ласкал её грудь, как его умелые пальцы двигались в ней, а его эрекция прижималась к бедру, Гермиона зажмурилась, стиснув плечи Малфоя, застонала и выгнулась, отчего он проник ещё глубже. О Мерлин.       Гермиона понимала, что, может, она и ужасный человек, но о происходящем точно никогда не пожалеет.

***

      — Мерлин, ты восхитительная.       Малфой прошёлся языком по её промежности, отчего Гермиона сжала одеяло в кулаках и, уперевшись пятками в матрас, выгнулась ему навстречу. Удовольствие облизывало нервные окончания, словно пламя.       — Я так давно хотел это сделать, Грейнджер.       Его горячий рот оказался на клиторе — язык принялся дразняще выводить круги. В это время ладонью Драко сжал её бедро, медленно скользнув пальцами другой руки во влагалище, он совершил несколько поступательных движений, каждый раз касаясь точки G. Гермиона хватала ртом воздух, у неё горели ступни.       — Тебе нравится? Вот… так?       Грейнджер затерялась где-то в мыслях: ей было жарко, лоб и грудь покрылись потом, кислорода не хватало, а Малфой, опаляя горячим дыханием клитор, всё так же неумолимо вводил и сгибал пальцы, задавая вопросы. Так что ей удалось только выдавить жалобный стон и настойчиво кивнуть.       — Да? — уточнил Малфой, будто Гермиона недостаточно ясно выразила согласие. Он остановился, широко улыбнулся — у него сильно покраснели губы — и стал медленно массировать клитор. Ублюдок. Продолжает дразнить, прекрасно понимая, что ей нравится.       — Да, — выдохнула она и, ослабив мёртвую хватку на одеяле, сама опустила его голову, крепко сжав её бёдрами. Малфой усмехнулся прямо рядом с промежностью, но потом опять принялся выводить круги языком, отчего Гермиона всхлипнула и зажмурилась. Одной рукой она зарылась Драко в волосы, а второй стиснула покрывала.       Она потеряла счёт времени: глаза оставались закрыты, ноги подрагивали, тело напряглось, как натянутая тетива, воздух поступал в лёгкие рывками. Всё сознание свелось к тому, что творил с ней Малфой. Ощущения — жадные, неистовые, невыносимо сладкие — нарастали, копились и заставляли нетерпеливо сжиматься, пульсировать от предвкушения разрядки. Драко быстро вырисовывал языком восьмёрки по клитору, а пальцами скользнул внутрь и слегка их согнул. Сдавленно простонав несколько раз, Гермиона кончила.       Её накрыло ошеломляющим наслаждением, она выгнулась и бёдрами стиснула голову Малфоя, зарывшись в его короткие волосы. Рот на несколько секунд распахнулся в немом крике экстаза. Как только наваждение спало, Гермиона обессиленно рухнула на кровать в попытках отдышаться от переполняющего блаженства. Малфой оставил на её бедре нежный поцелуй, и она что-то тихо промурлыкала. Грейнджер провела пальцами по его мягким, словно шёлк, прядям и улыбнулась про себя. Стоило ему снова подразнить клитор языком, в ней опять разгорелось желание и внутри всё затрепетало.       — О боже, — пробормотала она и, моргнув, опустила взгляд на Малфоя между своих ног. Он смотрел в ответ из-под прикрытых век и крайне аккуратно водил пальцем по клитору. У него припухли губы, а серые глаза потемнели. — Господи, Малфой. Это было потрясающе… — От Гермионы не укрылась его самодовольная ухмылка. — Но сейчас я очень, очень хочу, чтобы ты меня трахнул. Пожалуйста?

***

      Когда Малфой наконец-то вошёл в неё, Гермиона была более влажной, чем за все последние месяцы, вместе взятые. После оргазма она стала невероятно чувствительной — она как будто кончала снова и снова, пока Драко медленно толкался всё глубже, приятно её растягивая и вырывая из неё всхлипы. Он трахал Гермиону размеренно и уверенно, отчего она теряла самообладание. С каждым его движением Грейнджер терялась в удовольствии.       Он обладал ею.       Из-за пота на лбу и висках налипли волоски, щёки раскраснелись, а из горла вылетали нечленораздельные животные хрипы. В какой-то момент Малфой полностью вышел из неё — Гермиона заскулила, сжавшись вокруг пустоты, — и перевернул на живот. Лицо уткнулось в прохладные простыни, а задница приподнялась, и Драко одним резким движением снова толкнулся в гладкое и влажное влагалище.       Гермиона вскрикнула, стиснув простыни в ладонях, а Малфой ответил низким, довольным рыком. Движения стали резкими, почти грубыми — страсть лишала Драко самообладания. Он жёстко трахал её, жадно целовал в плечо и шею, прикусывал кожу. Его прерывистое дыхание, горячее и тяжёлое, обжигало шею и ухо, заставляя тело дрожать от жара и желания.       Малфой выбил из её головы любые связные мысли. Вся вселенная сузилась до тех ощущений, что он дарил ей: Гермиона тонула в удовольствии и безумной первобытной ненасытности.       — Можно… можно кончить в тебя? — хрипло выдохнул Малфой ей в шею и ускорил темп — толчки стали более настойчивыми и неравномерными. — Грейнджер.       Мысли Гермионы путались, и она совершенно не думала о доводах рассудка.       — Да. Пожалуйста, Малфой. Прошу, я хочу. Хочу, чтобы ты меня наполнил, — почти проскулила она, но всё же прикинула, что не могла забеременеть — месячные должны прийти через четыре дня, да и есть противозачаточные зелья и таблетки, которые можно принять утром. Драко вздрогнул и сдавленно застонал. — Пожалуйста, — повторила Гермиона.       И он подчинился.       Она сдавленно ахнула, когда Малфой резко толкнулся — один раз, второй, третий… и вошёл так глубоко, что стало даже больно. И в ту же секунду Гермиона слабо, едва уловимо почувствовала его разрядку. О боже. Драко уткнулся ей в плечо, хватая ртом воздух после оргазма. Член всё ещё оставался в ней.       — Мерлин, Грейнджер, — просипел Малфой, как будто она сжимала его бьющееся сердце. — Нужно было сделать это вечность назад.