Глава 24

      Гермиона проснулась от стука в окно. Она попыталась вырваться из лап кошмаров навстречу серому предрассветному небу и сове из Хогвартса, неуклюже примостившейся на подоконнике и барабанящей клювом по стеклу. Грейнджер бросила взгляд на часы: пять двадцать утра. Это быстро впрыснуло в кровь адреналин, и она, выбравшись из кровати, кинулась впускать птицу. В такое время письма из школы ничего хорошего не предвещали — при воспоминании о вчерашнем букете тело сковал страх за детей.       Сова позволила забрать конверт и сразу же улетела, будто зная, что ответ не понадобится. На пергаменте стояла печать профессора Макгонагалл. Гермиона рвано втянула воздух и, поддев сургуч ногтем, не в силах ждать, начала читать прямо в тусклых рассветных лучах, пока кожу обдувал прохладный ветерок.       Мисс Грейнджер-Уизли,       С сожалением сообщаю, что Ваша дочь Роуз Уизли вчера оказалась втянута в очередную потасовку с участием Скорпиуса Малфоя и Джеймса Поттера. Хотя с Роуз всё в порядке, данный эпизод привёл к многочисленным травмам: Скорпиус Малфой находится в больничном крыле в тяжёлом состоянии.       Теперь это уже четвёртый за семестр инцидент, в который была вовлечена Роуз, и, учитывая серьёзность ситуации, я жду Вас и Вашего мужа у себя в кабинете сегодня в шесть утра. Камин открыт.

Профессор Минерва Макгонагалл,

Директриса школы Хогвартс

      Вот дерьмо.       Гермиона бросила письмо на кровать и дрожащими руками закрыла окно. Мысли быстро сменяли одна другую. Она схватила с тумбочки телефон и набрала номер Рона. У неё была куча вопросов. Скорпиус в тяжёлом состоянии? Что, Мерлина ради, могло произойти? Грейнджер подумала о Малфое, которому сообщили, что его единственный ребёнок попал в больничное крыло в тяжёлом состоянии, и её сердце наполнилось сочувствием. Гермионе оставалось только представлять, каково получить такую новость.       — Алло? — сонно и возмущённо пробормотал Рон. На заднем плане послышался такой же женский голос, но слишком далеко, чтобы разобрать слова. В животе всё неприятно сжалось, и в душе поднялся иррациональный гнев, который Гермиона с трудом подавила. Она включила громкую связь и положила трубку на комод, чтобы одеться, не отвлекаясь от разговора.       — Рон? Это Гермиона.       — Блядь. Минуту. — Наверное, он вырубил микрофон, потому что на пятнадцать секунд повисла полная тишина. Грейнджер стащила с себя хлопковую пижаму и застегнула бюстгальтер. Когда Рон вернулся, то немного запыхался и его голос отдавался эхом. Она предположила, что он в ванной. Надевая джинсы, Гермиона вдруг задумалась: Рон у Честити или они оба в Норе? — Гермиона, что происходит? Ещё даже нет половины шестого! — теперь он казался более бодрым, а ещё раздражённым и обеспокоенным.       — Профессор Макгонагалл прислала письмо, — кратко объяснила она. — Роуз и Скорпиус подрались с Джеймсом, и…       — Джеймсом? — неверяще перебил Рон. — Нашим Джеймсом?       — Да, нашим Джеймсом.       — С какой радости Роуз вообще драться с Джеймсом? — почти зло спросил Рон, и Гермиона понимала его чувства. Она тоже была в замешательстве и ума не могла приложить, почему Роуз и Джеймс вообще поругались, но полагала, что Скорпиусу удастся как-то пролить свет на эту ситуацию. Кроме того, Макгонагалл точно всё им расскажет через полчаса.       — Ну, Рон, я не знаю, — язвительно ответила она, натягивая чёрную кофту с длинным рукавом, а затем — огромный шерстяной свитер персикового цвета, и подвернула манжеты. — Думаю, это как-то связано со Скорпиусом, который, кстати, в тяжёлом состоянии попал в больничное крыло.       «Бедный Малфой», — промелькнула грустная мысль, и Рон тут же произнёс:       — Должно быть, он заслужил, если хоть чем-то похож на своего хорька-отца.       От ярости Гермиона едва не воспламенилась.       — О боже, Рон! Он ребёнок, и он пострадал! То, что ты сказал, отвратительно. — Рон, постыдившись, что-то пробормотал, не испытывая особой вины, а Гермиона пыталась собрать волосы в небрежную косу. — Полагаю, Джеймсу тоже досталось, но Роуз в порядке, если тебе интересно, — отрезала она. — Неважно. Ты тоже должен прийти. Профессор Макгонагалл сообщила, что камин открыт. Но ты обязан явиться, Рон. Никаких оправданий.       — Да-да, хорошо, я буду. Мерлиновы яйца. Знаешь, Гермиона, мальчишка Малфоя плохо влияет на Роуз. Раньше она ни разу не попадала в неприятности.       — Рон, над ним издеваются. А она заступается за него. Если реализация хромает, хотя бы намерения заслуживают уважения. — Гермиона взяла телефон с палочкой и, спустившись на первый этаж, положила их на столик у лестницы в неловких попытках влезть в носки. — Она ведёт себя очень по-гриффиндорски, Рон. Я думала, ты будешь горд.       — М-м. Не особо, если она делает это ради Малфоя.       — Он не его отец, Рон. — Гермиона всунула ноги в коричневые ботинки. — Постарайся не судить его за происхождение. Всё выглядит так, будто… не знаю, Джеймс издевался над Скорпиусом, а Роуз его защищала? Хотя представить не могу, с чего Джеймсу это делать. Но Скорпиус серьёзно ранен, так что прояви максимальную вежливость, Рон. Я не позволю вам с Малфоем устроить дуэль в кабинете директрисы.       — Ой, блядь, — застонал Рон. — Он там тоже будет?       — Конечно, Рон. Это его сын. И Астория, наверное, тоже. И Гарри с Джинни, разумеется. — Гермиона взглянула на себя в зеркало в прихожей. Уф, перед выходом нужно умыться. Она была похожа на смерть. — Ладно, слушай, мне пора. Увидимся через десять минут.       Она повесила трубку, закинула телефон в карман и побежала в ванную.

***

      Когда Гермиона без десяти шесть вышла из камина, Рона на месте не оказалось, но справа от стола Макгонагалл сидели Гарри и Джинни, а между ними — сердитый и пристыженный Джеймс. Роуз нашлась скраю слева. Она излучала мрачную решительность, хотя её веснушчатое лицо было бледным и напряжённым от беспокойства. Директриса занимала кресло во главе, Малфоя пока не наблюдалось. Гермиона подумала, не со Скорпиусом ли он сейчас, у неё болело сердце за него. И за Роуз, которая, когда мать отряхнулась от сажи и шагнула вперёд, бросила на неё почти испуганный взгляд.       — Профессор Макгонагалл. Рон вот-вот придёт. — Гермиона опустилась на стул рядом с дочерью, не поздоровавшись с ней, и просто ободряюще похлопала ту по коленке. Роуз шмыгнула носом. Макгонагалл вежливо, но подчёркнуто формально поприветствовала Грейнджер, и та посмотрела на Поттеров. — Гарри, Джинни. — Пауза. — Джеймс. — Она выдавила улыбку, которая точно показалась вымученной. — Весьма странная ситуация.       Гарри усмехнулся — тоже крайне натянуто. Они с Джинни выглядели не выспавшимися и помятыми, прямо как чувствовала себя Гермиона.       — Ага. Не этого я ожидал в пять с чем-то утра. И Макгонагалл не говорит, что случилось.       — Без понятия, с чего бы Джеймсу нападать на Роуз, — рявкнула Джинни, метнув на сына яростный взгляд, юный Поттер быстро встретился с матерью глазами и уставился в пол.       — Прошу вас, — вмешалась профессор Макгонагалл. — Знаю, вам всем не терпится узнать, что происходит, но я считаю, следует дождаться всех родителей.       — Конечно, простите, — сказал Гарри и замолчал. Гермиона теребила волшебную палочку, пока через две минуты не появился Рон с растрёпанными волосами и в надетой наизнанку футболке. Камин будто выплюнул его вместе с сажей.       — Извините, я опоздал?       — Нет. Совсем скоро к нам присоединится мистер Малфой, и мы начнём, — мягко произнесла директриса, и Рон пересёк кабинет.       — Гарри. Джин. Рад видеть вас здесь. И Джеймс. Слышал, ты идёшь по нашим стопам и показываешь Малфоям их место.       — Рон! — гневно ахнула Гермиона, вскочив на ноги, и, к своему ужасу, заметила, как от слов отца побелело лицо Роуз.       — Но, похоже, наша Роуз и тебя уделала, да? — продолжил он и слабо улыбнулся, встретившись взглядом с Гермионой.       — Мистер Уизли, это не шутка, — сурово вмешалась Макгонагалл прежде, чем Грейнджер успела бы снова возразить. — Это серьёзный вопрос. А теперь, пожалуйста, сядьте. Уверена, мистер Малфой уже поднимается.       Слава Мерлину, Рон подчинился, и Гермиона сменила место, потянув за собой Роуз, чтобы получился определённый порядок: Рон, Роуз, Гермиона, стул Малфоя, Джинни, Джеймс и Гарри. Она подумала, что Рону лучше не приближаться к Драко. Спустя пару секунду с лестницы донёсся скрежет поворачивающейся горгульи, а затем — звук шагов. Когда в поле зрения появился Малфой, Грейнджер невольно обернулась.       Он был растрёпан и небрит. В рубашке с закатанными рукавами и не глаженных брюках он словно постарел лет на десять. Изнеможение и горе избороздили его лицо глубокими морщинами и тёмными кругами под глазами. Когда Малфой стал расправлять рукава, пальцы у него дрожали. Гермиона успела заметить выцветшую метку на левом предплечье, но та быстро укрылась под белым хлопком. На правой манжете виднелось пятнышко крови. У неё внутри всё перевернулось.       — Мистер Малфой, — почти ласково обратилась к нему Макгонагалл. — Надеюсь…       — Он спит, — хрипло от переполняющих эмоций сказал Драко. Он тяжело опустился на стул между Гермионой и Джинни и посмотрел на Грейнджер, даже не пытаясь этого скрыть.       У него покраснели глаза, он явно плакал: на щеках остались следы от слёз. Малфой с трудом сглотнул, и Гермионе больше всего на свете захотелось его коснуться. В его взгляде она видела страстное желание — не сексуальное, а, скорее, острую потребность в человеческом тепле. Но Грейнджер не могла его дать, поэтому просто посмотрела в ответ, попытавшись без слов выразить все свои чувства. Малфой сделал глубокий вдох и, придав лицу решительное выражение, вернул своё внимание Макгонагалл.       — Я требую его исключения, — глухо заявил он, очевидно имея в виду Джеймса, хотя даже не повернулся в его сторону. Джеймс заёрзал, и в его сияющих глазах блеснуло отчаяние.       — Я не хотел, чтобы это случилось, — вырвалось у него. Малфой сжал руку в кулак и смерил Джеймса презрительным ледяным взглядом.       — Заткнись, мелкий засранец, — сипло гаркнул он, потеряв контроль, что шокировало Гермиону.       — Не смей называть моего сына… — начала Джинни, разъярённо зыркнув на Малфоя, но её перебила Макгонагалл:       — Прошу вас! Замолчите! — повисла тишина. — Роуз, не могла бы ты поделиться своей точкой зрения, пожалуйста? А потом Джеймс поделится своей, — сказала профессор.       — Да, директриса, — необычайно сдержанно ответила Роуз. — Но… мистер Малфой, со Скорпом всё будет хорошо? — Она подалась вперёд, чтобы увидеть сидящего за Гермионой Драко. Он смягчился, взглянув на Роуз, — странно было наблюдать за этим со стороны, — а потом вздохнул:       — Физически, как говорит мадам Помфри, он восстановится. Шрамов не останется. Морально — не знаю, мисс Грейнджер-Уизли, — как-то формально поделился Малфой. В его голосе буквально разливалась печаль.       — Ох. — Роуз взяла Гермиону за руку.       — Мисс Грейнджер-Уизли? — напомнила о себе Макгонагалл. — Только факты, пожалуйста.       Роуз кивнула и сделала длинный вдох.       — Ладно. Эм. Итак, вчера после ужина я искала Скорпа — мы должны были вместе писать эссе по зельям и собирались поработать над ним в общей гостиной. Но я никак не могла его найти. Андора Томас сказала, что, когда они с Джеймсом проходили по переходу перового этажа, она видела, как Скорпиус у тренировочного зала спускается в подземелья, и Джеймс заявил, ему нужно с ним поговорить, — быстро пролепетала Роуз.       Макгонагалл нежно ей улыбнулась:       — Роуз, давай по существу.       — Простите, профессор. В общем, я пошла в подземелья и обнаружила Скорпа и Джеймса в зале шалостей. Они оба держали палочки и кричали друг на друга, а… а Джеймс… — её голос задрожал, и Гермиона подумала, что дочь расплачется, однако на лице Роуз отразилась ярость, веснушки резко выделялись на пепельно-белой коже. — Он при помощи заклятия нарывами написал у Скорпа на лбу слово «педик», — задыхаясь от злости, с отвращением выпалила она.       У Гермионы внутри всё сжалось, она сильнее стиснула ладонь Роуз и проследила за реакцией Малфоя. Рука дочери была липкой, тонкие пальцы впились Грейнджер в кожу. От произнесённого оскорбления Малфой вздрогнул, Гарри выглядел поражённым, а Джинни сердито поджала губы. Джеймс уставился на свои ботики, пряча взгляд за каштановой чёлкой.       — Джеймс, какого чёрта? — взорвался Гарри, всё ещё не до конца поверив в услышанное. — Почему ты…       — Гарри, прошу тебя. Позволь Роуз закончить, — попросила Макгонагалл, но не успела она договорить, как её снова перебили и на реплику Гарри последовал непрошеный ответ:       — Мальчишка явно пошёл в деда, — усмехнулся портрет Снейпа. По лицу Гарри пробежало сразу несколько эмоций: гнев, предательство, обида, а Джеймс ещё больше съёжился. — Его тёзка. Задира и трус, который вечно лезет к…       — Северус! Довольно! — громко крикнула директриса и взмахнула палочкой — портрет тут же прикрыл занавес. — Роуз, пожалуйста, продолжай. Ты пришла в зал, Скорпиуса предположительно проклял Джеймс, а они ругались, верно?       — Да, профессор, — прошептала она.       — О чём они говорили, Роуз? — надавила Макгонагалл. — До того, как пришли твои родители, ты сказала мне, что не помнишь. Теперь ты вспомнила? — Роуз молча помотала головой, но напряглась, а Гермиона знала свою дочь: та лгала. — Роуз, мы не сможем ничего исправить, если не выясним, что конкретно произошло.       Роуз стиснула челюсти и снова покачала головой, прямо посмотрев на директрису.       — Я не помню. Я всё равно не расслышала бы их, профессор Макгонагалл, как я говорила раньше. Когда я спустилась, они просто перекрикивали друг друга. Была полная неразбериха. — Она точно врала. Но Гермиона не стала её заставлять — она доверяла Роуз. Если она лгала профессору Макгонагалл, значит, на то имелись причины. Грейнджер бы предпочла вытянуть из дочери правду наедине.       Макгонагалл вздохнула.       — Что насчёт тебя, Джеймс? Ты уже готов поделиться, из-за чего началась ссора? Я знаю, что ты знаешь. Ты там был.       — Нет, профессор, — всё так же не сводя взгляда с обуви, вежливо, но бесстрастно ответил Джеймс. В его тоне отсутствовали эмоции. — Я не могу.       — Мистер Поттер, вы себе не помогаете, — резко заявила Макгонагалл уже действительно на грани гнева. Что Джеймс натворил? Гермиона была в растерянности. Глаза снова метнулись к Малфою. Если только протянуть руку, она сможет его коснуться. Пальцы покалывало. Он выглядел разбитым. Посеревшим, бледным. Опустив плечи, он теребил запачканную кровью манжету, словно его сейчас стошнит.       — Я вам не скажу! — к ужасу родителей, выпалил Джеймс. Он поднялся, но Гарри поймал его за плечо и не очень-то нежно усадил обратно. — Я не обязан перед вами отчитываться! Вы не имеете права знать. Это личное и вас не касается. Но он заслужил это!       Разразился хаос.       Малфой подорвался с места, выхватив палочку, и заорал, но его голос постоянно срывался и был похож скорее на всхлипы:       — Он едва не умер, маленький ублюдок! Он чуть не истёк кровью! Это твоя вина! И была бы твоя вина. Виноват тут ты!       Джинни закричала в ответ, защищая своего ребёнка, и приказала Малфою сесть и заткнуться, перестать обвинять Джеймса и не открывать рот на её сына. Она покраснела от ярости так, что щёки по цвету слились с волосами, и выставила руку перед Джеймсом, которого за локоть крепко удерживал Гарри, мрачно слушая, как его жена ругается с Малфоем. Макгонагалл тоже что-то выкрикивала, но её голос потонул в общем гвалте. Роуз мёртвой хваткой сжимала ладонь Гермионы. Грейнджер заметила, как Рон тоже поднялся, будто собрался вмешаться, но не знал, что делать.       — Я виноват? — завопил тогда Джеймс, сверкнув зелёными глазами, и, оттолкнувшись пятками, подался в сторону Малфоя. — Отчасти причина, по которой он хочет убить себя, — это то, что его папаша Пожиратель!       Все резко замолчали от шока. Малфоя перекосило от смеси гнева, отвращения к самому себе и ужаса. Он сжал палочку так, словно сейчас пустит её в ход, и шагнул к Джеймсу.       — Малфой! — Не раздумывая, Гермиона выдернула ладонь из хватки Роуз и встала между Драко и Джеймсом, подняв руки в знак капитуляции. Их взгляды встретились, и от выражения лица Малфоя у неё сжалось сердце. В нём было столько боли. Он посмотрел на неё. О боже. Ей просто хотелось обнять его. Оказаться рядом. Но Грейнджер не могла. Существовала вероятность, что он даже не захочет этого от неё. — Малфой, — ласково повторила Гермиона в тишине, остро чувствуя, как все ошарашенно наблюдают, до сих пор не в силах подобрать слова. Она опустила руки ему на плечи, не прикасаясь. Они не разрывали зрительный контакт, его глаза казались влажными и мёртвыми. — Пожалуйста, — попросила Гермиона, из его рта вырвался сдавленный хрип, и Малфой вытер слёзы манжетой.       Напряжение лопнуло. Гермиона опустила руки, но осталась на месте, пока Малфой аккуратно не убрал палочку в кобуру на плече. В его взгляде читалось какое-то странное отчаяние. У неё возникло ощущение, что он хотел сгрести её в охапку настолько же сильно, как и она сама. Профессор Макгонагалл прочистила горло:       — Мистер Малфой… Драко… думаю, вам лучше подождать внизу. Я побеседую с вами после этой встречи.       — Я хочу, чтобы его исключили, — тихо и неуверенно снова произнёс Малфой, а затем развернулся на каблуках и, не сказав больше ни слова, спустился по лестнице. У него поникли плечи, вся решимость как будто испарилась, и Гермиону это бесило. Мерлин. Что сделал Джеймс?       Макгонагалл прокашлялась, разгладила мантию и жестом попросила всех сесть.       — Пожалуйста, займите свои места. — Все подчинились. — Джеймс, подобная жестокость и неуважение тебе не помогут.       — Прошу прощения, профессор, но… все знают, что Скорпиус ненавидит то, кем является его отец, — почти виновато ответил Джеймс, который выглядел так, будто с удовольствием бы просочился под пол. Словно жалеет о своём выпаде, и Гермиона предполагала, что так дела и обстояли. Джеймс, конечно, был дерзким и иногда чересчур болтливым, но в целом он оставался хорошим, а не жестоким мальчиком. Он был добрым, смешным и отличным старшим братом. То, что произошло, никак не сходилось с его образом. Тут точно имелась какая-то предыстория.       — Это неправда, — рявкнула Роуз. — Он ненавидит, что все дразнят его и отвратительно себя с ним ведут из-за того, кем был его отец. И он уже не Пожиратель смерти.       — Роуз! — попытался приструнить её Рон, и она зло на него зыркнула.       — Ты просто хочешь, чтобы я замолчала, потому что тоже ненавидишь мистера Малфоя.       — Роуз, — теперь заговорила Гермиона, многозначительно посмотрев на дочь. Роуз надулась, но прекратила.       — Роуз, закончи свои рассказ, — строго приказала Макгонагалл. — Ты собиралась сообщить, что ты сделала, когда обнаружила Джеймса и Скорпиуса.       — Я применила на Джеймсе обезоруживающее заклинание, а затем Флиппендо Максима, — призналась Роуз, и Гермиона ощутила прилив гордости за дочь — для третьекурсницы это были непростые чары. — Джеймс перелетел через весь зал и довольно сильно ударился о стену, — уже тихо и подавленно добавила она. — Я понимаю, что не должна была так поступать, но он почти наслал на Скорпиуса Фурункулюс.       Гермиона вздрогнула: от этого проклятия всё тело покрывалось глубокими нарывами.       — Флиппендо вышло сильнее, чем я рассчитывала. Я испугалась, что серьёзно навредила Джеймсу. Он стал странно дышать, и его запястье было согнуто под неправильным углом. Я вернула ему палочку, подняла и отправила к мадам Помфри, сказав, что, если он доложит на меня, я доложу на него…       Роуз запнулась, и прежде, чем она продолжила, Макгонагалл решила внести немного ясности:       — Джеймс заявил мадам Помфри, что упал с метлы.       — В общем, когда я помогла Джеймсу и повернулась к Скорпиусу, того уже не было. До отбоя я искала его везде, но не смогла найти. И я не хотела рассказывать профессорам, так как не желала, чтобы кто-то из нас попал в неприятности, и мне казалось, Скорп не хочет меня видеть. Поэтому я просто пошла спать. — Роуз шмыгнула носом, в глазах у неё стояли слёзы. — Я не думала… мне следовало рассказать кому-нибудь. — Она тихо всхлипнула, и у Гермионы сжалось сердце. Она приобняла Роуз за плечи, и девочка, уткнувшись ей в грудь, расплакалась.       — Миссис Норрис нашла Скорпиуса Малфоя в пустом классе в подземельях в четыре пятнадцать утра и привела к нему мистера Филча. Это спасло ему жизнь, — мрачно произнесла Макгонагалл. — Он вскрыл себе вены заклятьем, и к тому моменту, когда Филч разбудил профессора Слизнорта, был на грани смерти. К сожалению, ни Роуз, ни Джеймс не говорят почему, а Скорпиус сейчас не в состоянии.       — О господи, — пробормотала Гермиона и, оглядевшись, поняла, что и у Рона, и у Гарри с Джинни реакция была примерно та же — шок и смятение. — Роуз, но почему ты не расскажешь? — тихо спросила Грейнджер бледную дочь — та не отвела взгляд. Она пристально со страхом и тревогой посмотрела Гермионе в глаза.       — Меня это не касается, мам. Это касается Скорпиуса, — негромко, но уверенно ответила Роуз. Гермиона вздохнула:       — Справедливо. — Она подняла глаза на Макгонагалл. — Думаю, было бы лучше позволить Скорпиусу самому высказаться, если Роуз не хочет этим делиться.       — Что ж, полагаю, так и придётся поступить, — бросила директриса. — Теперь мы должны обсудить наказание. Особенно для Джеймса. Он, возможно, и не несёт ответственности за действия Скорпиуса Малфоя — насколько нам известно, — но он повлиял на его психологическое состояние и проклял его.       Гарри и Джинни сидели бледные и потрясённые, осознавая серьёзность проступка сына, и Гермиона им сочувствовала. Она сочувствовала и Джеймсу — он всё так же оставался между родителями, понурив голову, и казался живым олицетворением несчастья.       — Роуз тоже не исключение. Она использовала против однокурсника боевое заклинание, сломав ему запястье и два ребра. Даже в случае защиты другого студента это перебор, — заметила Макгонагалл вполне заслуженно, Роуз съёжилась, так же опустив голову. Гермиона устало вздохнула. Они были двоюродными братом и сестрой, и предполагалось, что станут дружить, а не осыпать друг друга проклятиями.       Остаток встречи посвятили обсуждению всяких мелочей, потому что требовалось подобрать соразмерное наказание. Обоих отстранили от квиддича до конца семестра — и у Джеймса, и у Роуз это был любимый вид спорта. Джеймсу запретили посещать Хогсмид до конца семестра, а также бал в честь Хэллоуина и обязали в течение трёх часов помогать Филчу с различными работами по замку по субботам. Роуз же по субботам придётся до конца семестра помогать мадам Помфри в больничном крыле, но в Хогсмид и на бал ей пойти разрешили. Также оба должны будут написать друг другу и Скорпиусу письма с извинениями.       На детали ушло ещё где-то двадцать минут, и потом Макгонагалл сказала, что родители могут спуститься с детьми на первый этаж и до ухода провести с ними немного времени. Камин останется открытым.       — Мы уйдём через главный вход, — ответил Гарри, и Джинни кивнула. — Спасибо, профессор.       — Нам очень жаль, — добавила Джинни. — Такого больше никогда не повторится. — Она злобно посмотрела на Джеймса, став пугающе похожа на рассерженную Молли Уизли. Неловко попрощавшись с Роном и Гермионой, они покинули кабинет. Гермиона и Рон тоже принесли директрисе свои извинения и вышли на лестницу.

***

      Первым, что она увидела, оказавшись на первом этаже, было семейство Поттеров, сбившееся в кучку чуть дальше по коридору и сердито переговаривающееся. А вторым — Малфой, который прислонился к стене и выглядел абсолютно разбитым: бледным и измождённым. Он откинул голову назад и невидяще смотрел в никуда, снова и снова прокручивая пальцами палочку. Один. Гермиона запоздало сообразила, что Астория не потрудилась прийти. Мерлин, Малфой заслуживал гораздо большего, как и Скорпиус.       — Что ж, теперь мы знаем, как стереть ухмылку с лица Малфоя, — брякнул Рон, как показалось Гермионе, на автомате — его рот двигался сам по себе, а язвительность была просто старой привычкой. И тем не менее Грейнджер бросила на него полный отвращения взгляд.       — Рон, его сын едва не умер, чёрт возьми, прояви хоть немного сострадания! — прикрикнула она на него — слишком громко, — и Рон побелел.       — Извини, — промямлил он.       — Просто уходи, — устало ответила Гермиона. — У меня нет на это сил, Рон.       — Ну, я бы ушёл… у меня вообще-то есть дела. Дополнительные тренировки. Но я нужен Рози. — Он посмотрел на Роуз, будто ожидая, что она его отпустит или скажет, как он важен для неё. Она печально улыбнулась и пожала плечами.       — Всё нормально, пап. Можешь идти. Может быть… может быть, у тебя получится сходить со мной в Хогсмид пообедать в следующее воскресенье? Раз уж мне разрешили туда ходить? — с надеждой спросила Роуз. Ей нравилось проводить время с отцом.       — Ага. Да, конечно, Роуз. Звучит отлично, — с наигранной сердечностью согласился Рон. — Но больше никаких драк с двоюродным братом. Может, он и заноза, но он семья. Не… — Рон быстро глянул на Малфоя, помрачнев. — Малфой не стоит того, чтобы из-за него разрушать семью, — в его сердитых фразах сквозили обида и двойной смысл. Гермиона вздрогнула.       — Прекрати, пап. Скорпиус мой друг, а Джеймс… Джеймс вёл себя ужасно. Я не буду просто стоять и смотреть. Ты не так меня воспитывал.       Рон со вздохом кивнул.       — Хорошо. Ты права, Роуз. Но и я тоже. Просто… не проклинай своего кузена снова, ладно? — Роуз кивнула. — А теперь иди сюда. — Он притянул дочь к себе и крепко стиснул в объятиях, поцеловав в висок, а потом отпустил и похлопал по плечу. — Гарри! Джинни! Увидимся в Норе за ужином, да? — гаркнул он на весь коридор так, что все в пределах слышимости вскинули головы.       Гарри просто поднял вверх большие пальцы, а Джинни кивнула. Они оба были смущены и думали совсем о другом. Рон помахал им.       — Пока, Миона. — Он подошёл, собираясь чмокнуть её в щёку. Гермиона застыла, но позволила ему, потому что за ними наблюдала Роуз.       — Пока, Рон. — Она быстро сделала шаг назад. — Береги себя.       Как только он ушёл, Гермиона перевела взгляд на Малфоя. Он смотрел на неё: сломленное страдание сменилось зловещим чувством собственничества. Он заметил, как Рон поцеловал Гермиону, и ему это не понравилось. Недовольство лилось из него волнами, и Гермиона поняла, что не может разорвать зрительный контакт, отдалённо слыша злые голоса Гарри и Джинни, отчитывающих Джеймса. Роуз нежно клюнула её в щёку.       — Мам, я пойду посмотрю, дадут ли мне немного посидеть со Скорпом. Может… тебе стоит побыть с мистером Малфоем? — отступив на полшага, предложила Роуз. Гермиона уставилась на дочь, округлив глаза. Уже готова была оправдываться и опровергать любые скрытые обвинения, но затем, несмотря на грусть и переживания за Скорпиуса, увидела слабую улыбку на лице Роуз.       — Но, Роуз, разве мы не должны…       Однако Роуз уже бежала в сторону Малфоя к лестнице.       — Люблю тебя, мам!       — …поговорить? — закончила Гермиона и вздохнула.       Малфой сосредоточился на девочке, которая, к удивлению Грейнджер, остановилась напротив него и что-то ему тихо сказала. Даже напрягая слух, Гермиона не смогла расслышать. Малфой ответил, растянув губы в едва заметной улыбке — она пропала через мгновение, — и Роуз ушла. Её слова ещё несколько секунд вертелись у Гермионы в голове.       Побудь с мистером Малфоем.       Но ведь Гарри, Джинни и Джеймс прямо здесь. На секунду ноги Грейнджер будто приросли к полу. А потом она обнаружила, что направляется к Малфою. Как будто это было неизбежно. Как будто её тянуло магнитом. Он стоял, теперь опустив голову и ссутулившись, и одной рукой тёр лоб, пока другой всё так же стискивал палочку. Он выглядел помятым — побитым. Раздавленным случившимся. И отчаянно одиноким.       — Малфой, — тихо позвала она, остановившись напротив. Он молча и беспомощно поднял голову с таким усилием, словно та весила тонну, и Гермиона успела заметить слёзы, которые он сморгнул. На его лице отпечаталась тревога. Грейнджер посмотрела в другой конец коридора, чувствуя на себе его взгляд, Джинни с нечитаемым выражением наблюдала за ними. Гермиона мысленно выругалась, сократила дистанцию и, обхватив Малфоя за талию, уткнулась ему в грудь.       От него исходил жар, все мышцы были натянуты, и на мгновение, когда она прижалась к нему, он застыл. А затем, расслабившись, Драко обнял её в ответ и губами нашёл её макушку, просто задержавшись там ненадолго и опаляя кожу горячим дыханием. Из него вырвался короткий сдавленный всхлип, и Гермиона сжала его крепче, слушая быстрые и сильные удары сердца, пока он прерывисто втягивал воздух, борясь со слезами.       — Всё будет хорошо, — прошептала Грейнджер, успокаивающе поглаживая его спину тыльной стороной ладони. Она открыла глаза, и Гарри с Джинни оказались прямо в поле её зрения, они уставились на неё с отвращением и шоком одновременно. Гермиона стойко выдержала их взгляды. — Всё будет хорошо. — Гарри и Джинни отвели глаза раньше. «Отлично», — почти злобно подумала она и продолжила гладить Малфоя по спине, бормоча бессмысленные утешения, а он отчаянно цеплялся за Гермиону, будто только она поддерживала его в вертикальном положении.       Так прошло добрых пять минут, пока Малфой судорожно не выдохнул и не сделал ровный, медленный, глубокий вдох. Гермиона почувствовала, что он стал прежним, а потом, будто запаниковав, быстро отстранился от неё и отшагнул назад к стене. Он повернулся в сторону Гарри и Джинни, которые теперь сидели на скамейке и разговаривали с Джеймсом.       — Блядь, — с сожалением прохрипел он. — Прости, Грейнджер.       — Всё в порядке, — поспешно сказала Гермиона, заламывая руки. Какой бы ужасной ни была ситуация, возможность прикоснуться к Малфою пьянила: она оказалось такой приятной, что Грейнджер ощущала вину за то, насколько ей понравилось. Она упивалась его теплом и надёжностью, как цветок в пустыне, — отчаянно и жадно. Мерлин, это всего лишь Гарри, Джинни и Джеймс: может, они ошарашены и злы, но они всё ещё семья. — Прошу, не извиняйся.       Выражение его лица стало почти страдальческим, в глазах плескалось сожаление.       — Нет. Я… я просто схватил тебя на людях. Прости, Грейнджер. Мне не следовало…       — Не надо. Не извиняйся…       — После твоих слов я просто…       — Гарри и Джинни навряд ли пойдут к прессе! Неважно, ведь именно я… — попыталась уже громко от раздражения возразить Гермиона.       Это она обняла его, чёрт возьми. Она подошла к нему, и она потянулась, не он. Малфой не подскакивал и не хватал её. Но он не станет слушать. Возможно, в его состоянии он не мог здраво смотреть на вещи. Он как будто был не совсем в себе: запинался в словах и выглядел рассеянным.       — Малфой… — Гермиона накрыла его щёку рукой. Светлые волоски слегка покалывали. — Просто дыши. Всё в порядке.       Он моргнул и растерянно, но очень-очень ласково накрыл её ладонь своей. Его глаза были жутко красными и влажными, а губы поджаты.       — Я… мне лучше побыть со Скорпиусом, — бесцветно произнёс он. Гермиона кивнула, сглотнув образовавшийся в горле ком.       — Д-да, конечно.       — Прости, — Малфой снова извинился и отступил назад. В его взгляде вспыхнула неприкрытая боль, но он продолжал увеличивать расстояние, как будто не услышал ничего из того, что сказала Гермиона. Ей бы хотелось, чтобы до него дошло. Ему было не за что просить прощения. Но говорить уже нечего, да и он, наверное, на самом деле хотел пойти к Скорпиусу. Поэтому она просто стояла на месте и смотрела, как Малфой уходит, не проронив больше ни слова. Сердце обливалось кровью, а глаза жгло от слёз.