Глава 26

      Малфою каким-то образом удалось раздобыть ранний ужин из отеля Ритц. Гермиона не представляла как, учитывая, что сейчас было только двенадцать пятнадцать, но решила ничего не спрашивать. Поэтому она просто наслаждалась разнообразными лакомствами, пока дверь в кабинет была заперта, а Драко вальяжно полулежал в кресле напротив, внимательно наблюдая, как Грейнджер за один укус уничтожает маленькие сэндвичи. Вряд ли Ритц когда-либо сталкивался с настолько явным пренебрежением. Они немного поболтали о еде, не решаясь разрушить установившееся вокруг хрупкое счастье.       Так прошло больше половины обеденного перерыва.       Но когда Гермиона наелась, а еда закончилась, делать больше было нечего — только наконец поговорить. С момента, как она перешагнула порог кабинета Малфоя, кое-что всё никак не давало ей покоя. Долбаные сообщения Рона. Его отвратительные, пропитанные ядом слова. Они просто скреблись на краю сознания с тех пор, как Грейнджер их прочитала, но беседа с Малфоем — и вид метки на его предплечье — выдвинула эти глупые, ужасные обвинения на передний план. А Гермионе хотелось, чтобы они ушли. Исчезли. Но она подозревала, что может добиться этого лишь одним способом.       — Малфой… прежде, чем мы затронем какую-либо другую тему, думаю, тебе стоит взглянуть вот на это, — сказала Гермиона, засунув руку в сумку, достала телефон — сигнала, как обычно, не было, — открыла переписку с Роном и пролистала до его злобных сообщений. — Возможно, это покажется глупым, но не мог бы ты прочитать? — Она повернула телефон и подтолкнула его к Малфою по столу.       Это был самый простой путь, чтобы укротить свои бессмысленные страхи.       Драко поднял бровь и слизал с большого пальца пятнышко майонеза.       — Грейнджер, если честно, я понятия не имею, как работают эти штуки. Тебе придётся мне помочь.       Она со вздохом встала и обошла стол.       — Возьми его. — Гермиона остановилась сбоку от Малфоя и вложила телефон ему в ладонь, у неё внезапно перехватило дыхание от тревоги. — Это от Рона. Прочти и просто скажи, когда долистаешь до конца. — Драко вопросительно на неё посмотрел. — Когда закончишь читать всё, что на экране, — она вымученно улыбнулась, но, похоже, голос всё-таки как-то выдал её нервозность, и Малфой посерьёзнел.       — Грейнджер, ты меня пугаешь, — протянул он, сжав телефон, но Гермиона покачала головой.       — Ничего такого. Я просто хотела… ну, ты поймёшь.       Малфой начал с седьмого сообщения.       [Ты у него? Зуб даю, у него. Грёбаная сука, ты просто искала повод, чтобы трахнуть его.]       Драко тут же резко втянул воздух и поднял на Гермиону взгляд. На его лице был написан леденящий гнев, глаза потемнели от переполняющей ярости.       — Он обозвал тебя сукой?       От такой реакции Гермиона задрожала, почувствовав слабость. Почему-то подступили слёзы.       — Меня обзывали и похуже. Даже ты, — легко напомнила она о далёком прошлом и заметила, как Малфой вздрогнул от укола стыда. — Неважно, дальше — хуже.       Он продолжил читать, время от времени срываясь на невольные комментарии.       [А может, ты уже с ним трахалась.]       — Блядь. Но тогда мы ещё не спали вместе.       [Ты сраная лицемерка. Злишься на меня из-за одной ошибки, а сама неделями шляешься по всему городу с Малфоем. Это было очевидно.]       — Грейнджер, прости. Я не представлял…       [Знаешь, поэтому я и переспал с Антониной. Потому что понимал: ты уже трахаешься с этим мерзким Пожирателем.]       Малфой поморщился от того, что его назвали Пожирателем, метнув взгляд к левой руке, где находилась поблёкшая метка, но лишь со злостью произнёс:       — Придурок.       А потом он так сильно сжал телефон, что корпус опасно заскрипел, и отвёл глаза от экрана, гневно поджав губы и с трудом выдохнув через нос.       [У тебя есть хоть немного самоуважения, Гермиона? Он тебя ненавидел. Ты была для него просто поганой грязнокровкой. Грязным животным. Я никогда так не считал. Никогда. Но я же недостаточно хорош, да? Тупая шлюха.]       — Малфой… — Гермиона накрыла его пальцы своими, боясь за сохранность телефона, и его хватка немного ослабла.       — Ты не животное. И не грязнокровка. И не… не шлюха, — хрипло проговорил он.       — Я знаю, — попыталась съязвить Гермиона, но вышло так себе. Возможно, не следовало показывать Малфою сообщения. Теперь она об этом жалела. Но он продолжил читать.       [После всего, через что мы прошли, ты предпочла его мне? Я по крайней мере не трахался с твоим злейшим врагом.]       [Так что да, я трахнул её. У нас был перерыв. Я думал, мы вольны делать, что захотим. И я знал, что ты уже раздвинула ноги перед ним. Поэтому я переспал с Антониной. И что? Это не Беллатриса или Нарцисса.]       — Да блядский Салазар. — Драко покраснел от ярости, и Гермионе показалось, что единственная причина, почему он до сих пор не размозжил телефон об стол, это её рука, всё ещё удерживающая его. — Зачем я это читаю, Грейнджер? Ты хочешь, чтобы я вызвал Уизли на дуэль? Наверное, если я убью его сейчас, нам не придётся ждать твоего официального расставания с этим придурком. Ты станешь вдовой. Очень уважаемой вдовой.       — Малфой… — в её голосе зазвучало что-то между упрёком и сочувствием. — Осталось только два сообщения. И я хочу, чтобы ты прочитал именно их, — тихо добавила она, окаменев от напряжения. Едва не искрясь от него. — Просто прочитай.       [Держу пари, он расстроился, что не смог тебя изнасиловать, пока его тётка распинала тебя на полу поместья. Что ж, теперь он воспользовался возможностью засунуть в тебя член? Повезло тебе, Гермиона. Он же просто тебя использует.]       — Нет, — лихорадочно повторял он, а цвет его лица сменился с красного на пепельно-серый. Драко охватили почти осязаемый ужас, паника и отвращение, хотя голос его оставался практически таким же ровным. Держу пари, он расстроился, что не смог тебя изнасиловать. — Нет. Нет, всё не так. Блядь. Мерлин. Нет. Я тебя не использую. Блядь. Грейнджер, я…       Она показала последнее сообщение. Какая-то сорокалетняя грязнокровная трудоголичка. Ты для него просто пунктик. Достижение. Тупая сука. Затем Гермиона забрала из его обмякшей руки телефон и вернулась в своё кресло. Её ладони стали липкими. Колени вспотели. Малфой выглядел поражённым и разъярённым одновременно, Грейнджер не была уверена, направлены ли эти чувства на неё, но это всё равно её бесило. Они превращали Драко в человека, который ей не нравился, но которого она всё равно любила. Мерлин.       — Зачем ты мне это показала? — резко спросил Малфой, сверкнув стальным взглядом, и гневно подался вперёд.       — Я просто… Рон прислал мне это, и я…       — Ты — что? — практически прорычал он. Гермиона будто смотрела в окно прошлого — злость преобразила Драко: он весь вытянулся от ярости, а рот перекосило в ужасно презрительной ухмылке. — Подумала, что он прав? Тогда к чему было всё, что случилось утром, если ты так считала? К чему было…       Гермиона отшатнулась, словно он её ударил, и Малфой, заметив это, замолчал и зарылся лицом в ладони.       — Прости, — сдавленно промямлил он, а потом поднял голову. Его глаза были тусклыми, затуманенными старыми воспоминаниями. Он — наверное, неосознанно — потёр левое предплечье. — Это несправедливо с моей стороны.       — Да, — согласилась Гермиона. — Но, возможно, глупо было показывать эти сообщения. Я знаю… знаю, всё, что Рон понаписал, — драконье дерьмо, но с тех, пор как я прочитала это, его слова не выходят у меня из головы. Я просто… варюсь в них. — Она опустила взгляд к своим ладоням, теребя заусенец на большом пальце левой руки. — Они меня пугают, — добавила Гермиона прежде, чем Малфой успел бы заговорить. — Меня бесит, что они забрались мне под кожу и я постоянно о них думаю. Постоянно думаю о том, что произошло на войне более двадцати лет назад, и не могу перестать гадать, с чего ты вообще мной заинтересовался. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Я хочу убедиться, что не совершаю ошибку.       Гермиона не была уверена, идёт ли речь о том, чтобы остаться с Малфоем или расстаться с Роном.       — Возможно, не стоило вываливать это на тебя прямо сейчас. Не то чтобы я сомневаюсь или не доверяю тебе, но я хочу услышать это от тебя. Прежде, чем мы обсудим дальнейший план действий.       Малфой вздохнул.       — Я предполагал, что однажды эта тема всплывёт. У тебя есть право знать, у меня бы возникло такое же желание.       Он замолчал на довольно продолжительное время и почесал предплечье большим пальцем. Забавно, что у них обоих война оставила следы именно на левой руке. У неё постаралась Беллатриса, у него — Волдеморт.       — Меня потом вырвало, — наконец заговорил Малфой и отвёл от Гермионы взгляд. У него как будто не получалось смотреть на неё дольше пары секунд. — До того момента ты мне не нравилась. Да и после, если честно, тоже. Но ты была такой храброй, — удивлённо произнёс он, затерявшись в прошлом. — Я с трудом наблюдал за происходящим, меня тошнило от смерти, страданий и жестокости.       Гермиона молча слушала Малфоя.       — Я хотел, чтобы ты исчезла. Оказалась в каком-то безопасном месте, где-то далеко от моего дома. Я просто не хотел, чтобы ты вопила у меня на полу, пока моя тётя… — Он зажмурился на мгновение, выругавшись под нос. — Блядь. Ненавижу об этом думать. — Вся его собранность постепенно рушилась: глаза покраснели, на виске выступила жилка, а челюсть, несмотря на все попытки стиснуть зубы, задрожала. — Грейнджер, я определённо не собирался ничего с тобой делать. Я просто хотел, чтобы ты с остальными убрались из моего дома, — боль в его голосе резала, как нож. Вспарывая оболочки старых воспоминаний.       — Малфой… — начала Гермиона, всё ещё жалея, что спросила, но он покачал головой, вздохнул и, немного расслабившись, продолжил, тщательно подбирая слова:       — Я был трусом, — прошептал он. — По правде, вероятно, до сих пор им являюсь. С тех пор мне не то чтобы выдавалась возможность испытать себя.       — Я считаю, ты поступил правильно, Малфой, — искренне сказала Гермиона, и Драко грустно улыбнулся — почти незаметно и затравленно.       — Надеюсь. В противном случае я бы не смог жить. Я просто стоял и смотрел на жуткие вещи. — Его лицо исказилось в страдании. — В тот день ты была полной моей противоположностью: храброй, мужественной, решительной. Оглядываясь назад, я понимаю, что ты была великолепна. Тогда я, несмотря на свою к тебе нелюбовь, зауважал тебя. — Его кратковременная потеря самообладания прошла, Малфой прочистил горло, расправил плечи и, проведя рукой по волосам, разгладил жилет и галстук.       И когда он полностью взял себя в руки, то уверенно встретился с Гермионой взглядом.       — Надеюсь, мне удастся стать хотя бы в половину таким же храбрым, какой ты была ещё подростком. Клянусь Салазаром, Грейнджер, я тебя не использую. Я уже говорил, почему ты меня привлекаешь. Ты умная, сексуальная — такая сладкая, — а Уизли просто пытается причинить тебе боль, потому что потерял тебя, — теперь Малфой фыркнул от смеха. — Хотя ты и правда трудоголичка.       Гермиона печально улыбнулась.       — Наверное. Но…       — Ничего не имею против, — перебил он. — Мне нравятся амбициозные женщины. — Его губы изогнулись в озорной усмешке, но затем она смягчилась, отчего у Гермионы затрепетало сердце и перехватило дыхание. — Мне не нужна вечно беременная ведьма, которая всё время проводит у плиты. Мне нужная ты — любая, какой бы ты ни была.       Малфой подался вперёд, опёршись предплечьями о колени, и вперился в Гермиону таким пристальным взглядом, что ей стало трудно дышать. Его глаза потемнели и загорелись желанием вперемешку с настойчивостью. Словно тень Малфоя из прошлого, который всегда получал то, чего хотел, никогда не соглашаясь на меньшее. Грейнджер поборола порыв подойти, сесть ему на колени и обвить руками его шею.       — Хорошо, — выдавила Гермиона, но голос предательски дрогнул, и Драко откинулся назад с едва заметной победоносной улыбкой. Она прокашлялась. — Итак, не хочешь ли ты ещё что-нибудь обсудить? Или я могу изложить свои мысли касательно того, как нам следует поступить?       Малфой рассмеялся, и в уголках его глаз собрались морщинки.       — Дай угадаю, ты подготовила целый список, расположив пункты в порядке приоритетности?       Гермиона покраснела. Она и правда составила список. Вот только…       — Я их пронумеровала! — выпалила Грейнджер в свою защиту, но Малфой лишь сильнее захохотал. Она закатила глаза и начала зачитывать: — Ничего интимного.       Он тут же перестал смеяться.       — А что считается интимным? — Малфою, казалось, было действительно любопытно: он слегка наклонил голову и посмотрел прямо на Гермиону.       — Ты не можешь делать со мной ничего такого, чего не сделал бы с собственной матерью, — серьёзно заявила она. Малфоя передёрнуло.       — Фу. Грейнджер, из-за тебя я представил ужасные вещи.       Гермиона прикрыла улыбку листом пергамента.       — Прости. Это лучшее, что пришло мне в голову.       — То есть целовать в щёку можно. Целовать руку тоже. Обниматься… — глубокомысленно перечислял Драко, потом он замолчал на несколько секунд, явно усиленно ища другие варианты, пока наконец не сдался, и поднял на Гермиону несчастный взгляд. — Блядь. Ладно. Наверное, это справедливо.       — Мне тоже это не нравится, Малфой, — призналась она, но продолжила: — Эм… мы могли бы иногда выбираться пообедать. Как насчёт одного раза в неделю?       — Два раза, — быстро вставил Драко, едва Гермиона закончила фразу. — Дважды в неделю. По вторникам и четвергам.       В его голосе слышались нотки мольбы, но Грейнджер всё равно не собиралась отказывать.       — Дважды, — согласилась она. — Лучше там, где нас не смогут увидеть. Но не друг у друга дома.       — Если перемещаться по каминной сети, у меня дома нас никто не увидит, — заметил Малфой, и у Гермионы от смущения загорелись щёки.       — Я не могу, — сказала она, подумав, как они находятся наедине, совсем одни, предоставленные лишь друг другу. — Это слишком… я не могу. — Слава Мерлину, Драко не потребовал объяснений, хотя Грейнджер предположила, что он уже понял причину и был вполне доволен собой. — И больше никаких цветов. — Он кивнул. — И… полагаю, ничего страшного, если ты, проходя мимо, заглянешь ко мне в кабинет. Но только время от времени. Не слишком часто. — Гермиона опустила глаза к списку, а затем снова посмотрела на Малфоя. — На данный момент всё.       — Ну, наверное, я справлюсь. — Пока они оба осознавали свалившуюся на них реальность, повисла гнетущая тишина. Малфой прикусил губу. — Блядь, я уже хочу нарушить правила.       — Что ж, ты не можешь.       — Ты же меня остановишь, да? — Он улыбнулся. — Ты же такая правильная.       Гермиона задохнулась от возмущения, у неё по коже побежали мурашки.       — Нет, — чопорно ответила она, — проблема в том, что я не уверена, стану ли тебя останавливать.       — О Мерлин, Грейнджер, не говори так. — Его глаза снова вспыхнули живыми, серебристым сиянием, отчего у Гермионы сердце забилось чаще и по коже пополз румянец. Это было опасно. Она бросила взгляд на часы: они показывали уже четверть второго.       — Ладно, тогда скажу, что тебе пора, — попыталась она проявить твёрдость, — потому что в час тридцать у меня слушание, и я не хочу в зале суда думать о том… как мы нарушаем правила.       Малфой вздохнул и сдался без возражений.       — Хорошо, Грейнджер. — Он поднялся на ноги и забрал контейнер из-под еды. — Увидимся в четверг за обедом? Мы могли бы снова сходить в «Каприз вейлы». Я угощаю.       — Звучит отлично. — Гермиона улыбнулась, а Драко обошёл стол и наклонился, запечатлев на её щеке нежный поцелуй. Весьма продолжительный и слишком близко к уголку рта, чем было бы уместно, поэтому Грейнджер отчаянно захотелось повернуться и поймать его губы своими. Когда он отстранился, она хмыкнула. — Если ты так целуешь маму, Малфой, мне придётся пересмотреть наши договорённости, — поддразнила Гермиона, на что он слабо улыбнулся и отступил назад. Драко казался собранным, если не считать глаз — полные желания зрачки так расширились, что вокруг них осталось лишь тонкое серебристое кольцо радужки.       — В четверг, — настойчиво пробасил он.       — В четверг, — дрожащим голосом повторила Гермиона. Следующие несколько месяцев её убьют.

***

      — Ты потрясающе выглядишь. — Малфой чмокнул её в щёку и быстро сделал шаг назад, окинув её восхищённым взглядом стальных глаз.       Гермиона польщённо улыбнулась. «Каприз вейлы» был довольно роскошным заведением — и, если говорить начистоту, ей хотелось вызвать именно такую реакцию, — так что она купила новое платье от Карен Миллен. Чёрное и приталенное, с поясом с золотистой пряжкой, рукавами в три четверти и V-образным вырезом, оно показалось ей смелым — особенно учитывая, что не прикрывало предплечья. Гермиона думала, что все смотрят на её шрамы, хотя понимала: они незаметны. Волосы она собрала в низкий пучок, который, как надеялась, производил впечатление творческого беспорядка, а не просто беспорядка, а на шею как всегда надела подаренную Драко цепочку.       — Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь. — Очередной безупречный во всех отношениях костюм: сегодня — как будто больше вдохновлённый маггловской Викторианской эпохой, а не Эдвардианской, которой обычно отдавал предпочтение Малфой. «Очень похоже на стимпанк», — с удивлением подумала Гермиона, разглядывая покрой доходящего до колен сюртука и атласный шейный платок серебристого цвета. Это каким-то образом шло Драко. Он казался выспавшимся — синяки под глазами исчезли. И он побрился. Гермиона не была уверена, разочарована последним фактом или нет.       — Как Скорпиус? — спросила она, когда официант отошёл за напитками, чтобы они пока ознакомились с меню, и забрал у Малфоя сюртук. Ресторан был забит, но их посадили в относительно скрытом уголке, у окна с великолепным видом на бушующие волны. Погода стояла отличная, но за утёсом, куда не могли добраться солнечные лучи, по-прежнему дул сильный ветер и морские птицы с присущей им непринуждённостью проносились над восходящими потоками. — Роуз вчера мне написала, что с ними обоими всё хорошо и больше они ни в какие переделки не попадали, но она особо не вдавалась в подробности.       Лицо Малфоя помрачнело, и он принялся разглаживать свой чёрный жилет с едва заметным тёмно-серым узором Пейсли.       — Физически он в порядке. Ментально — не знаю. Не очень хорошо. Он всё ещё не признаётся, с чего сын Поттера решил на него напасть, — Малфой беспомощно пожал плечами, в нём закипал гнев. Гермиона прикусила губу. Она тоже этого не знала. Она подумывала отправить Гарри сообщение и расспросить его, не выпытал ли он что-нибудь у Джеймса, но это почему-то показалось ей неправильным.       — Да, тебе не нравится Гарри и его дети, но Джеймс не… ну, он не такой. Его достаточно познакомили с маггловской культурой, и он понимает, что не стоит задирать человека за его ориентацию. Он в целом совсем не задира. Они с Роуз всегда дружили. Я думала, он отлично поладит со Скорпиусом, если на то пошло.       — Что ж, не получилось, — угрюмо буркнул Малфой. — Возможно, ему от отца передалась нелюбовь ко мне.       — Возможно. — Гермиона нахмурилась. — Но на мой взгляд, это не имеет смысла. Мне кажется, тут должна быть какая-то причина.       Малфой снова пожал плечами.       — Теперь не особо важно, почему это случилось. Лишь бы этот мелкий ублюдок опять не решил выкинуть подобное, — в его подрагивающем голосе слышалась неприкрытая боль. Драко продолжил: — Я не вынесу, если это снова произойдёт. Скорпиус уже… он уже пытался однажды — после того, как рассказал Тори, что он гей. — Малфой с трудом сглотнул, его взгляд расфокусировался, унося своего обладателя в трагичные воспоминания. Гермионе захотелось крепко его обнять.       — Мерлин, не могу представить… мне так жаль, Малфой, — вместо этого нежно произнесла она, на что он слабо улыбнулся. А потом появился официант, поставив перед Гермионой её Спритц из корня маргаритки и Олд фешен перед Драко. Малфой попросил дать им ещё немного времени.       Когда они снова остались одни, он сделал глоток из своего бокала — ледяной шарик ударился о стенки тумблера — и опять заговорил:       — Я предложил забрать Скорпиуса из школы и нанять личного преподавателя, но он был против и настоял, что хочет остаться в Хогвартсе.       — Ты думаешь, это из-за Роуз? Потому что, если да, мы можем обеспечить им постоянную возможность общаться. — Гермиона расстелила на коленях тканевую салфетку и, быстро просмотрев меню, выбрала лосося, но Малфой покачал головой.       — Нет, не думаю. Он просто намерен доучиться. Не знаю, чистое ли это упрямство или что. — Он стиснул челюсти, безучастно уставившись в окно. — Ненавижу это. Мало того, что его мучают за то, кто его отец, так теперь ещё и травля за ориентацию? Это уже слишком. Мерлин, это моя расплата за то, как я издевался над другими? Мой сын должен страдать за мои грехи?       — Боже. Малфой, мне жаль. Иногда мир магии просто отвратителен, — искренне посочувствовала Гермиона, положив меню перед собой. — Как ни грустно, волшебники отстают от магглов, когда дело доходит до сексуальности. Хотя по моим наблюдениям полукровки, похоже, в целом более терпимые.       — По большей части всё это предрассудки чистокровных, которые распространились и оказали влияние на общую культуру, — устало объяснил Малфой, теребя салфетку. — Не получится продолжить род, если не жениться на человеке подходящего пола.       — Тебя это волнует?       — Нет. Не думаю. Было бы здорово однажды обзавестись внуками, но имя Малфоев может умереть, мне всё равно. Оно не принесло ничего, кроме боли. — Он отбросил салфетку и обхватил левую руку Гермионы, которая лежала поверх меню. Грейнджер инстинктивно попыталась вырваться — из-за мыслей о шрамах её накрыло неприятное чувство, — но Малфой стиснул ладонь чуть сильнее. Их взгляды пересеклись. — Ты обычно не носишь короткие рукава, — ласково сказал он и, не разрывая зрительный контакт, осторожно провёл большим пальцем по запястью. Она перестала дёргаться, но её не покидала тревога.       — Не очень-то они и короткие, — промямлила Гермиона.       — М-м. Более короткие, — уточнил Малфой. — Я заметил, что ты всегда прикрываешь руки до запястий. — Он постучал по её коже указательным пальцем. В вопросительном изгибе его бровей крылось столько же напряжения, сколько и в вине, отразившейся на лице Гермионы.       — Да, — выдохнула она.       — Из-за моей тётки? Из-за того дня?       — Да, — теперь едва слышно повторила Гермиона, почувствовав себя жутко беззащитной. Перед глазами пронеслись воспоминания. Бестелесные призраки, которые всё же оставили свой отпечаток.       — Я не вижу никаких следов, — произнёс Малфой, и она позволила ему перевернуть руку и рассмотреть её поближе. Он легко, словно пёрышко, водил кончиками пальцев по её предплечью. Гермиона прикусила губу в ожидании, когда же… — О, — с невероятным сожалением прошептал Драко, наконец нащупав тоненький шрам. — Понял. Мне так жаль, Грейнджер.       — Всё в порядке. — она опустила глаза к его пальцам, которые нежно поглаживали кожу, словно были способны всё стереть. — Прошло уже много времени.       — Они совсем бледные, — заверил её Малфой, и Гермиона в душе оценила его жест, хотя и не нуждалась в нём. А потом он снова посмотрел на неё, на белоснежные волосы упал луч выглянувшего из-за облака солнца, и его левый глаз, словно лёд, заблестел от яркого света. Драко сохранял серьёзность и был сосредоточен только на Гермионе. Вселенная как будто сузилась до них двоих. — Но ты всё равно их прикрываешь.       — Как и ты. — Она многозначительно посмотрела на левую руку Малфоя, и его рот горько скривился.       — Это другое, Грейнджер. — Малфой отпустил её запястье и потёр метку через белую ткань рубашки. — Во-первых, она более заметна. Я видел, как ты на днях её разглядывала. И на выходных тоже.       — Я не обратила на неё внимания ночью, когда мы… эм… — У неё загорелись щёки, и Гермиона, замолчав, отпила коктейль. По выразительным губам Малфоя скользнула тень улыбки.       — Полагаю, тебя тогда немного отвлекли.       — Можно мне взглянуть на неё? — от внезапного приступа любопытства спросила она, и Малфой поморщился.       — Я бы предпочёл не выставлять её напоказ перед незнакомыми людьми, Грейнджер. Окружающие не очень-то положительно на неё реагируют. Не знаю, с чего тебе этого захотелось.       — Она же у тебя на руке, Малфой. Я бы вряд ли смогла устоять.       — Ладно. Тогда после обеда. Выйдем на балкон — я смогу полюбоваться видом, а ты посмотреть на… это, — с лёгким неодобрением согласился он, чётко обозначив, что не понимает её желания, но готов пойти на уступки, если Гермиону это порадует. Она просияла. Драко послал ей сладко-горькую улыбку. — Итак, ты готова сделать заказ?

***

      Обед был отличным, но слишком коротким. Грейнджер считала, что могла бы просидеть с Малфоем пять часов и даже не заметить, сколько прошло времени. Беседа от шрамов и тёмных меток перешла к менее неловким темам. Они, конечно же, поговорили о детях, обсудив бессмысленные теории о том, что же побудило Джеймса так поступить. Малфой не особо помогал — его мнение о Джеймсе сформировалось на основе мнения о Гарри. Он его не ненавидел, но Поттер ему точно не нравился, и Драко ему не доверял. Рона тоже упомянули, когда Гермиона поделилась переживаниями, что муж не сдержит обещания пообедать с Роуз, и тогда подумала: возможно, Малфой действительно ненавидит Рона. Совсем чуть-чуть. Или немного сильнее.       Но по большей части они болтали о личном. Вроде проигранного Гермионой дела о любовном зелье, на которое они потратили добрых пятнадцать минут, оживлённо споря и наслаждаясь великолепной едой, и Грейнджер осознала, как же сильно ей этого не хватало. Увлекательных разговоров о том, что напрямую её, возможно, не касалось, но заставляло задуматься. О том, что ставило перед ней этические или другие требующие решения проблемы. С Роном всё сводилось к прозаичным вещам и глупым шуткам — ничего интереснее. Малфой размахивал вилкой, пока доказывал свою точку зрения, задумчиво прищуривался и делал акценты в речи, и Гермиона поймала себя на том, что мечтательно на него смотрит.       — Что?       — Люблю, — брякнула она, на что Малфой ответил своей фирменной «не-моргни-а-то-пропустишь» улыбкой.       — Каковы правила по поводу признаний в любви? — спросил он одновременно нежно и мрачно, отчего желудок Гермионы сделал сальто.       — Я… я не знаю.       — Хм, — задумчиво протянул Малфой, но больше никак это не прокомментировал, а просто вернулся к предыдущей теме, опять активно жестикулируя вилкой.       По пути на балкон он накрыл её талию ладонью и наклонился к уху.       — Я люблю тебя, Грейнджер, — прошептал Малфой так же томно, как общался с ней на вокзале в начале сентября, и всё тело Гермионы пронзило жгучее желание, а внутренности завязались в узел. В голове стало пусто. Она едва заставляла себя передвигать ногами, неуверенно шагая к перилам. Драко перекинул сюртук через правый локоть.       Море пенилось зеленью и синевой, яростно вздымаясь белыми шапками, а ледяной ветер пронизывал Гермиону насквозь. Малфой наложил согревающие чары, и она с улыбкой его поблагодарила.       — Всё ещё хочешь посмотреть? — неохотно спросил он, указывая на руку, которой теперь упирался на перила над океаном. На короткий кивок Грейнджер он резко выдохнул, ловкими пальцами расстегнул запонку и быстро закатал рукав, потянув предплечье Гермионе — крепкое и бледное, кожа плотно облегала мышцы, от запястья к локтю выступала тонкая сеть вен, а на всём этом чернела метка. Она поблёкла и стала похожа на отливающий фиолетовым шрам, некоторые мелкие детали размылись, чего не произошло бы, будь Волдеморт жив, но череп и змея до сих пор легко узнавались. Символ ненависти.       Гермиона дотронулась до него, тут на них налетел ветер, и Малфой рвано втянул воздух, будто задыхаясь. Его кожа была тёплой и гладкой, но в районе метки слегка бугрилась — как клеймо. Грейнджер подняла взгляд и увидела, что он полностью сосредоточился на её прикосновениях, приоткрыв рот. От холода у него покраснели щёки. Она накрыла его предплечье ладонью от свернувшейся кольцами змеи, едва дотягиваясь кончиками пальцев до верхушки черепа, и Драко прикусил губу.       — Малфой. — Он посмотрел на неё широко раскрытыми глазами, которые казались намного моложе и уязвимее, чем следовало бы. Они полнились отголосками ушедших десятилетий. — Я люблю тебя.       Драко сглотнул, отчего у него перекатилось адамово яблоко, он подбирал слова, теперь уставившись на губы Гермионы.       — Я хочу тебя поцеловать, — наконец хрипло произнёс он. — И не могу.       Гермиона резко опустила его рукав и в попытках успокоиться забрала у него запонку — ей хотелось поцеловать его так же сильно, как и ему её.       — Поможет, — выдавила она, возясь с манжетой, — если я скажу что-нибудь ужасное?       — Нет. Ни капельки, — отрывисто пробасил Малфой, развернул её к себе за плечи и, опустив глаза к вырезу на платье, приблизился ртом к её щеке. Гермиона отчаянно желала уткнуться в него лицом и совершенно неплатонически обнять Драко за талию. — Тогда мне просто захочется заткнуть тебя поцелуем.       — Я бы могла упомянуть твою мать, — предложила она, запустив руки в карманы его пальто. Малфой рассмеялся.       — Боюсь, это не сработает, Грейнджер. Я уже слишком далеко зашёл.       — Гарри?       — Эх. Возможно, — его голос сквозил весельем. — Но не думаю, что этого хватит. — Он повернул лицо и нежно крепко поцеловал Гермиону в щёку, а затем быстро отстранился, оставляя её во власти порывистого ветра без своего тепла, неважно, под согревающими чарами или нет. — Мне пора, Грейнджер.       Он натянул сюртук — идеальный джентльмен Викторианской эпохи. Мистер Дарси со светлыми волосами. Хитклифф, который оказался не таким уж козлом.       — Спасибо за обед, — невнятно пробормотала Гермиона, на что Драко кивнул.       — До вторника.       — До вторника, — повторила она, и Малфой трансгрессировал.