Глава 28

      В девять утра Малфой готовил завтрак, а Гермиона, до сих пор в его пижаме и с небрежным, зафиксированным воткнутой в него палочкой пучком на голове, устроилась на барном стуле за кухонным островом.       — Итак, какие у тебя планы на сегодня? — спросил он, укладывая поджаренное яйцо и ломтик помидора на кусок тоста, пока тушёные бобы в кастрюле самостоятельно помешивались, а френч-пресс разливал по кружкам кофе — Гермиона с удовольствием наблюдала за сочетанием волшебных и маггловских способов готовки. Сейчас она сидела под солнечными лучами, а проснулась, растянувшись на груди у Малфоя, отчего почувствовала себя на удивление довольной, учитывая сложившуюся ситуацию.       — Что ж, мне нужно сходить домой и собрать вещи, — задумчиво произнесла Гермиона. — А потом, наверное, я нагряну к папе и обрадую его, что он застрял со мной на неделю или около того. Сомневаюсь, что он будет против. У него есть гостевая спальня. Но, кажется, он с кем-то встречается. Поэтому может стать… неловко. Не хочу вмешиваться в его жизнь. — Она пожала плечами на недоумевающий взгляд Малфоя. — Я не возражаю, чтобы он строил новые отношения. Мама умерла уже довольно давно, так что папа не очень-то торопится. Но у меня такое чувство, будто он пока не готов рассказать мне об этой женщине и насколько у них всё серьёзно.       — Хм, — как-то многозначительно протянул Малфой, поставив перед ней тарелку с едой, рядом с которой тут же материализовалась кружка. — А ты рассказала ему про вас с Уизли?       Гермиона нахмурилась — его догадливость почти бесила.       — Нет. Но это другое.       — Хм, — крайне уклончиво повторил Малфой и со своей тарелкой занял место рядом. — Мне в общем-то всё равно, что ты говоришь отцу, но забавно, как вы оба не упоминаете свои отношения друг перед другом. С твоих слов, — продолжил он, имея в виду их беседы за обедом или по вечерам у неё в кабинете, — у меня сложилось впечатление, что вы двое близки.       — А мы и близки. — Гермиона всё ещё хмурилась, а Малфой потягивал кофе. — В смысле я ужинаю у него как минимум раз в месяц, если не каждые пару недель, и мы постоянно созваниваемся. Нам просто не очень даётся… выражение чувств.       — Понимаю, — сухо бросил Драко, и Гермиона подумала о Люциусе и Нарциссе — да, он мог её понять. Он обычно не касался темы родителей, а она не спрашивала. Не хотела совать нос не в своё дело. Да и от этих мыслей Грейнджер… ну, вспоминала о поместье, войне и Беллатрисе. Проще всего было просто игнорировать этот эмоциональный клубок. Она прикусила внутреннюю сторону щеки.       — А ты… эм… ты часто видишься с родителями? — пробормотала Гермиона, запинаясь, и слегка зарделась. Малфой прохладно улыбнулся.       — Нет, не особо. В дни рождения, на Рождество и изредка на званых ужинах раз в пару месяцев, и то из нисхождения. Мне полезно налаживать связи в их кругах, — изобразив отвращение, ответил он. — Так я узнаю о чём-то вроде болезни внучки Осборна и как вывести его из себя. — Малфой пожал плечами. — Я понимаю, что они рады мне и Скорпиусу, когда он приезжает на каникулы, но их предубеждения, мягко говоря, до сих пор очень сильны. Иногда становится неловко.       Гермионе не удалось остановить ход своих мыслей. Если ей не хотелось рассказывать отцу про Рона и Малфоя, оставалось только догадываться, насколько малое количество информации Драко мог сообщить родителям. У неё защемило в груди, она набрала на вилку немного бобов и подцепила сосиску.       — О, — Гермиона прошептала лишь это в попытках придумать что-нибудь ещё. Малфой бросил на неё колкий взгляд.       — Да, Грейнджер. Как бы мне ни было неприятно это признавать, они бы тебя не одобрили, — удручённо заметил он, в его усталом голосе сквозило напряжение. — Как не одобряют и большинство решений в моей жизни. — Драко натянуто вздохнул, вертя кружку. — Они всё ещё отказываются принять, что мы с Тори живём раздельно, хотя прошло уже почти десять лет. Так что да, я тебя понимаю. Иногда родителям проще ничего не рассказывать. Даже если ты их любишь.       — М-м, — согласилась Гермиона и сочувствующе на него посмотрела. — К сожалению, мне кажется, что придётся поговорить с папой насчёт Рона. Я приближаюсь к той точке, когда молчать уже невозможно.       — Думаешь, он плохо воспримет? — поинтересовался Малфой и пальцами закинул в рот ломтик помидора, такой расслабленный и домашний, в пижаме с пушишками, в лучах солнца его волосы казались почти белыми, а на лице проглядывала бледная щетина. Он отличался от себя за пределами дома и от себя в окружении других людей как внешним видом, так и манерами: Драко ослабил контроль и опустил свои щиты. И то, что сейчас ленивое утро субботы и Гермиона всю ночь провела в его объятиях, вероятно, тоже внесло определённый вклад в его настроение.       — Нет, — фыркнула Грейнджер. — Рон ему нравился, но папа всегда считал, что мне не следовало за него выходить. Я боюсь, он скажет: «Я знал, что ничего не выйдет». Не удивится. Это глупо? — Гермиона встретилась с Малфоем глазами, с его светло-серыми, нежными и уравновешенными, и со стыдом призналась: — И я ненавижу тот факт, что я облажалась. В браке. Я не хочу рассказывать об этом людям, а тем более своему отцу.       Малфой издал очень похожий на смех звук и подавился. Он закашлялся, прижав ко рту кулак.       — Прости. Приношу свои извинения, это несмешно. Просто это так в твоём духе, Грейнджер. — Его губы изогнулись в дружелюбной улыбке. — Для тебя облажаться, наверное, смерти подобно.       — Ну, зависит от ситуации, — честно пролепетала Гермиона — она отвлеклась на его милое выражение лица: такое весёлое и обожающее, смягчающее острые углы. Малфой снова фыркнул.       — Грейнджер, ты же взрослая ведьма. Уверен, ты справишься с собственным отцом, — сказал он. Гермиона скривилась. Конечно, она знала, что справится, но всё равно ждала эту минуту с ужасом. — Я провожу тебя домой, когда пожелаешь. Не торопись. У меня на сегодня нет никаких планов. — Мысль о том, чтобы провести с Малфоем весь день у него, была заманчива, даже если они ничем непристойным заниматься не собирались. Грейнджер представила, как с книгой и чашкой чая устроится на диване у Драко под боком, и эта картинка оказалась невероятно манящей. — Если хочешь, прими сначала душ, — продолжил он, — а когда соберёшься и закончишь у себя, я трансгрессирую с тобой, куда тебе надо, если там безопасно. К твоему отцу, Поттеру. Или обратно сюда.       — Я бы с удовольствием, Малфой. — Гермиона нахмурилась, опустив взгляд к тарелке. — Больше всего на свете я мечтаю побыть здесь ещё немного…       — Сколько угодно, — перебил он, и глаза выдали всю силу его надежды.       — …но я не могу. После завтрака я приму душ, а потом, после того, как заберу вещи из своего дома, отправлюсь к папе. Тебе необязательно меня сопровождать.       — О, обязательно. В мире магии всем известно про твоего отца, Грейнджер. Думаю, не так уж и сложно выяснить, где он живёт, — серьёзно произнёс Малфой. — Я трансгрессирую с тобой и ещё проверю район. Тебе нужно установить защитные чары, если ты не сделала этого раньше.       — Мерлин, ты прав, — устало вздохнула Гермиона. Внезапно разум наполнило беспокойство за отца, которого она подвергала опасности, оставаясь у него. — Что со мной не так? Мне это даже в голову не пришло.       — Грейнджер, вчера ты была в шоке. Дай себе отдохнуть, — сочувственно попросил он. — Поешь и позволь себе окончательно проснуться, прежде чем опять нервничать.       Он сурово на неё посмотрел, в ожидании выгнув бровь. Гермиона с облегчением кивнула, плечи расслабились, избавившись от накопившегося напряжения.

***

      Поначалу Малфою явно было неудобно у неё дома. Он неловко потоптался в дверях спальни с палочкой в руках, очень внимательно изучая всё глазами. Памятные квиддичные безделушки Рона на комоде. Фотографии на всех возможных поверхностях. Загромождающие туалетный столик со шкатулками и украшениями стопки книг. Гермиона приняла душ у Драко, но так и осталась в его пижаме, дважды подвернув штаны, хотя футболка отлично села в районе груди, а в других местах оказалась слишком большой.       Грейнджер закинула последние вещи в сумочку — ту самую бисерную, с чарами незримого расширения, которой стукнуло уже два десятилетия, — решив, что как следует разгладит их уже у папы. Она взяла несколько пар обуви, книгу, которую сейчас читала, зарядку для телефона, уходовые средства для волос и прочие туалетные принадлежности, симпатичное чёрное пальто и ещё около десяти разных вариантов на смену, не считая пижамы. Гермиона открыла ящик с нижним бельём и начала там рыться, слегка покраснев, когда Малфой неприкрыто уставился на три лифчика и несколько трусиков, которые она выудила. Его нервозность передалась и Грейнджер, и она быстро затолкала всё в сумочку прежде, чем он успел бы рассмотреть. Некоторые экземпляры были удобными, но довольно старыми и не предназначались для чужих глаз.       В Драко словно проснулось что-то хищное — он облокотился о дверной косяк, всё такой же собранный как обычно: гладко выбритый, волосок к волоску, в светло-серой рубашке, чёрных брюках и дымчатом джемпере, на ощупь похожем на кашемировый. Так он казался даже ещё более бледным, будто мраморная статуя, если не считать глаз, которые сияли, словно осколки кремня, — как-то горячо и холодно одновременно. Расслабленный, почти что домашний Малфой во фланелевых пижамных штанах, с беспорядком на голове и заспанным взглядом исчез.       — Мне нужно переодеться, — замялась Гермиона, вытащив из ящика и бросив на кровать бюстгальтер и трусы светло-оранжевого цвета, Малфой проследил всю траекторию их полёта — низ представлял собой простую хлопковую модель с аккуратной кружевной оборкой, но этот комплект был совсем новым, и шёлковый лифчик кружево покрывало полностью. Она не собиралась выкладывать перед Драко практичные слипы из супермаркета и дешёвый топ. За бельём последовала чёрная футболка, любимый персиковый свитер и пара джинсов.       — Мне прикрыть глаза, Грейнджер? — вкрадчиво спросил Малфой и поднёс ладонь к лицу. А затем демонстративно заглянул в щёлку между пальцами, его губы едва заметно изогнулись. Гермиона с трудом сглотнула, перескакивая от одной мысли к другой. В конце концов, он уже видел её голой. Да и здесь были только они вдвоём. Хотя это полностью противоречило правилам. Но никто не узнает. Здесь только они вдвоём. Она снова сглотнула.       — Нет, — слегка задыхаясь, сказала Гермиона, — вообще-то.       Ей удалось удивить Малфоя, о чём свидетельствовало его выражение лица. Он опустил руку, распахнул глаза и немного приоткрыл рот, молча наблюдая, как Гермиона с притворной обыденностью стянула с себя футболку и кинула её на постель. Драко резко втянул воздух, когда она принялась излишне медленно расстёгивать бра, играясь с лямками, которые и без того были отлично отрегулированы. Она встала к нему вполоборота, смутившись прямых солнечных лучей, но всё же надеясь, что действительно привлекает Малфоя, несмотря на то, как обвисла грудь без поддержки лифчика, и почти невидимые следы растяжек на не самом плоском животе.       — О, Грейнджер, так нечестно, — из его голоса почти полностью пропала мягкость — ей на смену пришла грубость, — и он отошёл от двери, вытянувшись во весь рост, не способный отвести от Гермионы взгляд. — И ты нарушаешь свои же правила.       — И кому же ты на меня пожалуешься? — лукаво поинтересовалась она, когда наконец надела чистый бюстгальтер, и, слегка наклонившись, поправила чашечки, чтобы грудь удобно лежала, а затем и бретельки. Гермиона старалась вести себя максимально непринуждённо, словно она совсем одна и не устраивает здесь никаких шоу. Малфой облизался и поджал губы.       — Никому, — ответил он. Грейнджер опустила пижамные штаны до щиколоток, и Драко, пересекши порог, который до этого служил чем-то вроде незримого барьера, вошёл в комнату и остановился у изножья кровати, всего в шаге от Гермионы, и убрал палочку обратно в кобуру. — Но такое вопиющее несоблюдение правил может подтолкнуть к подобному и меня. Ты подаёшь плохой пример. — Полуприкрытые глаза сверкали серебром, скользя вверх и вниз по её телу, и Гермиона внезапно поняла, что не может дышать.       Она подавилась. На самом деле Грейнджер не планировала делать ничего здесь, в её спальне.       — Я… — голос был больше похож на скрип. — Я просто дразнила тебя, Малфой. Я не хочу. То есть… — Щёки залило румянцем, и она резко пожалела обо всём. Глупо. Глупо и неразумно. Малфой внимательно заглянул ей в лицо и вздохнул. Он кивнул, и напряжение немного ослабло, хотя Драко до сих пор казался скорее диким, чем нет. Серую радужку почти полностью затопила чернота зрачков.       Сердце Гермионы колотилось так, что хватило бы на барабаны целого марширующего оркестра, она сняла трусы, те присоединились к штанам, растёкшимся лужицей ткани у её ног. От возбуждения и неуверенности в себе по коже побежали мурашки и разлилось тепло. Малфой подошёл ещё ближе, и она насторожилась, но Драко просто подхватил пальцем оранжевые трусики и протянул ей, подавшись вперёд так, что его рот оказался прямо над её ухом:       — Хочу прижать тебя к этой кровати и трахать, пока ты не потеряешь связь с реальностью настолько, что перестанешь осознавать, насколько громко кричишь, и пока не потечёшь прямо на простыни, Грейнджер. Хочу, чтобы твоя пизда дрожала вокруг моего члена. Хочу заставить тебя умолять, чтобы мой язык всё-таки позволил тебе кончить.       — М-м-м, — прежде, чем она успела его остановить, у Гермионы вырвался дрожащий стон, и по всему телу пробежала дрожь, отчего все мышцы напряглись именно так, как того желал Малфой, а влагалище стало чувствительным. Он отстранился с бесстрастным выражением лица, если не считать блеска в глазах и едва приподнятого уголка рта, которые в совокупности придавали ему озорной вид. Гермиона поджала губы и сделала глубокий вдох через нос, забирая трусы. — Я правда надеюсь, что ты бы не сказал такое родной матери, — сипло произнесла она, на что Драко рвано рассмеялся и попытался поправить очевидную эрекцию.       — Ради Салазара, Грейнджер, тебе лучше перестать упоминать мою мать. У меня разовьётся какой-нибудь комплекс.       Она хихикнула и, прыгая на одной ноге в попытках сохранить равновесие, продела другую в трусы, и Малфой придержал её за плечо. После этого больше не последовало никаких поддразниваний, хотя он и не отходил и, когда Гермиона наконец через голову надела кофту, притянул её к себе, убрав с лица кудри.       — Тебя как будто протащили через живую изгородь задом наперёд, — нежно прошептал он, пальцами проводя по её волосам, и Грейнджер почувствовала, что ему даже удаётся распутать некоторые колтуны, — но на ощупь они словно шёлк, — в его голосе было столько эмоций, что у неё защемило в груди.       — Они всегда пушатся после мытья, — тихо сказала она, уставившись ему в шею, которая сейчас находилась на уровне её глаз, пока Драко возился с её причёской. — А я забыла нанести Простоблеск.       — Повернись.       Гермиона так и сделала, наслаждаясь тем, как его пальцы разделяют волосы на пряди и касаются кожи головы, в какой-то момент он пробормотал заклинание.       — Чем можно закрепить? — спросил Малфой, она молча взяла палочку и, невербально призвав резинку, передала ему.       — Вот. — Он опустил руки, погладив её по плечам, и Гермиона посмотрела в зеркало над комодом. Они стояли рядом, Малфой наблюдал за ней так напряжённо, словно один только взгляд на неё причинял ему боль, хотя его лицо ничего не выражало. На его фоне Гермиона в своём персиковом свитере и синих выстиранных джинсах как будто излучала тепло и свет, волосы сверху были заплетены в две свободные косы, которые Драко, похоже, как-то закрепил сзади, остальные же лежали всё такими же буйными волнами, однако теперь казалось, что это сделано специально. Грейнджер встретилась с ним в зеркале удивлённым взглядом.       — Малфой, как, во имя Мерлина, тебе это удалось?       — Я… думал об этом, — уклонился он от ответа, отвёл глаза и, отпустив Гермиону, отошёл. В отражении появился его резкий профиль. Она озадаченно обернулась к Драко.       — Думал об этом? О чём, моих волосах?       — Я, э-э-э… — видимо, он разволновался, — …заплетал так Тори, иногда.       «Оу», — теперь Гермиона ощутила неловкость.       — Оу.       — Блядь, Грейнджер. Мы сейчас в твоей супружеской спальне. Не осуждай меня за то, что я причёсывал жену почти десять лет назад, — отрывисто произнёс Малфой, и Гермиона вздрогнула от такого тона и того, о чем он напомнил. Они находились в их с Роном спальне. Малфой до сих пор женат. У неё свело живот от раздражения. Она скоро разведётся, конечно, но внезапно Грейнджер задалась вопросом, какие планы у Драко. Они это не обсуждали. По крайней мере, пока. Гермиона потянулась за коробочкой с подаренным Малфоем кулоном, кипя от негодования и неопределённости.       — Я тебя не осуждаю, просто…       Он одновременно с ней вздохнул и перебил её:       — У тебя красивые волосы, если знать, что с ними делать, Грейнджер, мне просто посчастливилось выучить одно хорошее заклинание, которое я уже некоторое время хотел на тебе испытать. Это старый фамильный секрет Малфоев. Могу тебе рассказать, — предложил Драко с почти виноватым выражением лица и сунул руки в карманы, отчего у Гермионы пропали любые намёки на раздражение и проснулось неприятное чувство. Она открыла коробочку и достала из неё цепочку с фиалом Феликс Фелицис.       — Не поможешь? — она протянула украшение Малфою, его глаза потеплели, и он взял кулон. Гермиона обернулась, аккуратно приподняла волосы, и её шеи коснулся холод металла.       — Ты часто его носишь, — отметил Драко, тёплыми пальцами застегнув цепочку.       — С тех пор, как ты его подарил, я только его и ношу, Малфой, ты же знаешь. Он красивый. И мне он нравится. — Гермиона осторожно провела по фиалу, снова развернувшись к Драко. Она носила только это и маленькие бриллиантовые серьги, которые и так выбирала почти всегда. Именно их Грейнджер и начала продевать в уши перед зеркалом. Малфой следил за каждым её движением, вернув ладони в карманы.       — Тогда тебе нужны подходящие к нему серёжки, — бросил он, словно прочитал её мысли, и Гермиона улыбнулась.       — «Нужны» — слишком сильное слово, — сказала она, но не стала спорить.

***

      — Ай. Грейнджер, кажется, я на что-то напоролся. И у меня волосы в паутине, — пожаловался Малфой, и Гермиона, чтобы дать ему больше пространства, сделала пару шагов назад в попытках в почти полной темноте нащупать ручку раздвижной двери. Она трансгрессировала вместе с Драко в крошечный сарайчик, втиснутый в такой же крошечный сад её отца. У него была квартира на первом этаже в красивом Викторианском доме ленточной застройки, к которой прилагался задний двор. Но он легко просматривался из двух квартир выше, поэтому вариант трансгрессировать прямо в сад отпадал.       — Прости. — Она нашла ручку, с усилием отодвинула дверь, которая громко скрежетала металлом, и выскочила под бледное полуденное солнце, часто моргая от света. Малфой вышел сразу за ней, отряхивая волосы, и Гермиона, хихикнув, сняла у него с уха паутину, а потом, не задумываясь, поправила его джемпер. Драко лениво улыбнулся, и внезапно стало сильно припекать. — Я могу, э-э-э… начать отсюда.       Но он, слегка нахмурившись от концентрации, уже занялся чарами. Гермиона услышала, что откуда-то из квартиры приближались шаги. Должно быть, папа услышал сарайную дверь.       — Малфой, всё в порядке. Я установлю барьеры. Не переживай. А теперь иди в сарай и трансгрессируй, пока мой отец тебя не увидел!       Драко разочарованно вздохнул и наклонился поцеловать её в щёку, а Гермиона не смогла заставить себя его остановить. Ей не хотелось этого делать. Его губы были тёплыми и мягкими, а её ладонь сжала его по собственной воле.       Едва Малфой скрылся в сарае, как мистер Грейнджер распахнул заднюю дверь.       — Гермиона? Ты рано, — нахмурился он, глянув на сарай, и она испугалась, что папа мог заметить Малфоя.       — Привет, пап. Знаю, ещё слишком рано, но кое-что случилось…