Глава 33

      Собираясь на работу и всё утро зевая, Гермиона, уставшая, с воспалёнными глазами, не могла перестать думать о Малфое.       Была пятница, но на сегодня они запланировали пообедать, поскольку пропустили вчерашний день из-за обернувшегося кошмаром хэллоуинского бала. Впервые Грейнджер не радовалась встрече с Малфоем — от воспоминаний о вчерашнем унижении щёки заливало румянцем. Уставившись на морщинки под глазами и опустившиеся уголки рта в отражении в ванной, она нанесла на лицо увлажняющий крем. Сначала тот позор, который её разозлил, а в конце концов Малфой на неё накричал и просто поцеловал, вызвав странную смесь возбуждения и разочарования.       Гермионе это не понравилось, и она могла только представить, насколько неловким выйдет обед — из-за жены Малфоя и его нетрезвых выходок.       Проигнорировав любимое сочетание из шёлковой блузки и юбки-карандаша, Гермиона остановила свой выбор на ярком платье-рубашке с длинным рукавом, которое покрывал мелкий принт, напоминающий стиль ретро, чёрных колготках — начинало холодать — и ботильонах. Она застегнула все пуговицы, кроме последней, под самым горлом, и встала из-за туалетного столика в их с Роном спальне в попытках впихнуть ноги в обувь на небольшом каблуке. Ей особо не хотелось одеваться как-то сексуально, скорее — по-деловому. Сдержанно, застегнувшись почти на все пуговицы и не показывая лишнего дюйма кожи у основания шеи или на запястьях.       Она испытывала… что ж, она испытывала раздражение, причиной которому стал Малфой. После стольких дней было странно чувствовать к нему нечто подобное. Гермиону будто откинуло в прошлое. Или словно эта реальность начала расползаться, достигнув критической точки нестабильности. В конце концов, Гермиона Грейнджер и Драко Малфой? Двадцать лет назад за подобное предположение она бы скорее всего ударила. Однако сейчас… всё получилось, если не считать прошлый вечер. Ей нравилось проводить время с Малфоем, он казался пьяняще, жгуче привлекательным, и сама мысль о расставании причиняла боль — острую, укрытую под рёбрами глубоко в груди. Гермиона слишком сильно увязла и не могла даже подумать, чтобы прекратить эти странные недоотношения.       Возможно, это глупо. Возможно, после развода с Роном ей стоило провести немного времени наедине с собой, ни с кем не встречаясь — это было бы лучшим вариантом. Но жизнь оказалась неидеальной, Малфой в ней уже появился, и, да поможет Гермионе Мерлин, если она его потеряет, это её полностью уничтожит. Ситуация стала весьма затруднительной, учитывая, что он до сих пор женат, а Грейнджер замужем, пусть даже чисто формально. Хотя в случае с Малфоем Гермиона не могла с полной уверенностью утверждать, насколько всё формально. Что, если он преувеличил или откровенно соврал? Это буквально ужасало её до глубины души.       Однако, как бы она ни была раздражена, подаренный кулон с Феликс Фелицис продолжал висеть на её шее.       Погрузившись в эти невесёлые раздумья, Гермиона покусывала кончик языка и заплетала укрощённые при помощи Простоблеска волосы в голландскую косу. Сегодня за обедом им нужно серьёзно поговорить — для неё это было очевидно, как бы она ни боялась выносить на обсуждение некоторые тяжёлые темы: её приближающийся развод, Астория и чего они оба хотят от их связи. Это казалось таким… серьёзным. Динамика их отношений могла перейти от естественного поиска верного пути к точному плану с конкретными целями. Гермионе стало не по себе: это важный шаг. Но она понимала, что его необходимо сделать.       После Рождества они с Роном официально разойдутся и займутся разводом — Грейнджер будет свободна и сможет спокойно ходить на свидания без риска разжечь очередной скандал. «Хотя пресса без сомнений попытается состряпать хоть что-то, раздув из мухи слона», — устало подумала Гермиона. Но суть заключалась в том, — она спустилась по лестнице, обернув вокруг шеи серый шерстяной шарф, вставила палочку в наплечную кобуру и натянула чёрное пальто, — что она будет свободна, а Малфой, ну… Вероятно, Малфой останется женат на Астории. И это было неприемлемо.       В вопросе этих своеобразных ухаживаний Малфоя Гермиона уже пересекла черту, которую никогда бы не подумала, что сама захочет пересечь. Она поступала неэтично и импульсивно, позволила сердцу брать контроль над разумом, превратилась в глупого подростка, обуреваемого гормонами, — но любовницей Драко Малфоя она не станет.

***

      Утро выдалось ужасным. Мариска слегла с простудой, так что Гермионе досталась временная замена — редкостная растяпа, которая не могла толком организовать даже самые простые вещи. Назначенное на девять тридцать дело о злонамеренном применении магии — там взорвали собаку — Грейнджер проиграла, а встреча в половину двенадцатого с Эдвином Таттлом из администрации тянулась так долго, что Гермионе хотелось кричать. Тут не было его вины — он жутко заикался, — но после такого утра это сводило Гермиону с ума, и к концу беседы у неё уже раскалывалась голова.       Избавиться от Таттла удалось только к четверти первого, и, поспешно провожая его на выход, Грейнджер увидела Малфоя. На нём был чёрный сюртук и начищенные до блеска оксфорды. Драко расслабленно облокотился на угол стойки Мариски, засунув одну руку в карман, и болтал с временной секретаршей, которая в ответ постоянно хихикала. Её звали Олив. Рыжие волосы завивались в кудряшки, а на губах постоянно расцветала яркая улыбка — и выглядела она лет на восемнадцать. Гермиона приказала себе сохранять благоразумие и не поддаваться ревности. Она попрощалась с Таттлом и заметила, как Малфой, теперь нахмурившись, смотрит на них.       — Хорошего вам дня, мистер Таттл. Да, я отправлю эти документы самолётиком. До свидания! — протараторила Грейнджер и повернулась к Малфою, почувствовав странную неловкость, а следом — злость; пульсирующая от боли голова не помогала.       — Мисс Грейнджер-Уизли, к вам мистер Малфой, — просияла Олив, и Гермиона, сдержав раздражённый стон, ущипнула себя за переносицу.       — Спасибо, Олив. Я и сама вижу. Он прямо передо мной, — сухо отрезала она, чего девушка не заслуживала. Олив покраснела, а Малфой снова нахмурился.       — Тяжёлое утро, Грейнджер? — спокойно протянул он. К сожалению, после вчерашнего Малфой выглядел ничуть не хуже. На самом деле в этом сюртуке, жилете с сероватой вышивкой, белой рубашке и серебристом галстуке в сочетании с зачёсанными белоснежными волосами он словно сошёл с гравюры из викторианского журнала мод. Под глазами у него не наблюдалось никаких тёмных кругов, и он был гладко выбрит, будто прекрасно отдохнул. Высокий, подтянутый и элегантный. Это просто нечестно.       — М-м, — коротко хмыкнула Гермиона и крайне многозначительно добавила: — И вечер.       Малфой вздрогнул и словно захотел как-то попросить прощения, но тут была Олив, которая с неприкрытым интересом следила за ними. Он что-то неслышно буркнул и потёр лоб, поймав взгляд Гермионы, его глаза сверкнули ртутью — в них плескалась немая вина. Грейнджер вздохнула. Не то чтобы она собиралась прогонять Драко.       — Проходи, Малфой. Я возьму сумку и пальто.       Он послушно проследовал за ней в кабинет, толкнул дверь, чтобы та осталась приоткрытой, и встал прямо напротив, пока Гермиона рылась в сумочке в поисках ибупрофена. От лёгких недомоганий маггловские средства помогали лучше зелий — меньше побочных эффектов. Она проглотила сразу две таблетки, не запивая, и поморщилась — Малфой с любопытством на неё посмотрел.       — Маггловское лекарство? — с неподдельным восхищением в голосе спросил он, отчего Гермиона не смогла сдержать улыбку. Ей невероятно нравилось, насколько Драко интересовали изобретения магглов, что даже на секунду прогнало любое её недовольство.       — Да. Это противовоспалительное. Помогает при головной боли.       — Их нужно принимать… — Малфой взмахнул двумя пальцами и выгнул бровь, — вот так?       — Не самом деле, нет. Таблетку лучше запивать водой. — Гермиона застегнула молнию на сумке и подошла к шкафу, потянувшись за пальто. Малфой оказался быстрее и придержал его, как истинный джентльмен, Грейнджер, нахмурившись про себя, продела руки в рукава. Теперь, когда он протрезвел, а она собралась с мыслями, ей жутко хотелось высказать ему всё, что она думает. Но даже планируй Гермиона всерьёз это сделать, время было неподходящее: сразу за приоткрытой дверью сидела Олив.       — Спасибо, — вместо этого ледяным тоном произнесла она, на что Малфой прерывисто выдохнул. В воздухе повисло плотное напряжение.       — Мне ещё долго придётся перед тобой извиняться, да? — с сожалением уточнил он достаточно тихо, чтобы их не услышали. Гермиона повернулась к нему, вытащив косу из-под воротника пальто. Малфой стоял близко, от него исходил пряный аромат парфюма, глаза смотрели с нежной печалью, уголки губ слегка опустились. Грейнджер внезапно безумно захотела его поцеловать.       — Возможно, — ответила она, и её раздражение почти испарилось, стоило Малфою ловко поправить ей воротник и разгладить лацкан, он задержал взгляд на кулоне. У Гермионы возникло стойкое ощущение, что Драко просто ищет поводы к ней прикоснуться. Пришлось подавить улыбку, но она всё равно отчётливо слышалась в голосе: — Мы всё обсудим за обедом.       Фу. Это прозвучало скорее кокетливо, нежели серьёзно. Мерлиновы подштанники, у неё больше не получалось злиться на Малфоя так, как раньше. И даже так они до сих пор напоминали двух ходящих по кругу котов, которые оценивают, напасть им друг на друга или спариться. Странный мысленный образ.       Малфой отстранился и со слабым намёком на улыбку наклонил голову.       — Справедливо. Пойдём в «Каприз»?       Это было самое уединённое место, куда они часто ходили. Похоже, Малфой забронировал там столик навсегда. И вид на море открывался невероятный.       — Конечно, — кивнула Гермиона, перекинув через плечо ремешок сумки. — Олив, я надолго ухожу на обед. Вернусь к двум.       — О! Да, разумеется, мисс Грейнджер-Уизли, — крикнула Олив ей вслед, когда Гермиона уже переступила порог в сторону коридора, Малфой легко поспевал за ней благодаря своим длинным ногам. Они шли рядом, Драко засунул руки в карманы и высоко поднял подбородок — его окружала аура расслабленной беззаботности. Гермиона подозревала, что это тщательно продуманный образ. Слишком уж неправильным всё это казалось.       — Знаешь, Грейнджер, она точно начнёт распускать слухи из-за твоих слов про долгий обед, — лениво протянул Малфой, они обошли аврора, за которым спешил стажёр, и Гермиона нахмурилась от подобной неосмотрительности Драко.       — Разве ты не околдовал её, чтобы она молчала, как было с Мариской? — язвительно спросила она. — Вы двое довольно весело ворковали, — Гермиона устыдилась собственной мелочности в тот же миг, когда слова вылетели из её рта, внутренне поёжившись. Она ворчала, проецируя неприязнь к Астории на бедную Олив, которая ничем этого не заслужила.       — Она рассказала, что заинтересована в должности невыразимца, — поделился Малфой. — И своих карликовых пушистиках. У неё их шестнадцать, — страдальчески добавил он, — и мне пришлось выслушивать все их имена, симпатии и антипатии, пока ты торчала в кабинете в этим Заикаттлом. — Его губы растянулись в озорной ухмылке, которая тут же исчезла.       — Малфой! Это просто некрасиво, — заступилась Гермиона. Она и раньше слышала это прозвище на работе. Бедный Таттл.       — Он придурок. В прошлом году я застукал его в лифте, когда он пытался облапать временную сотрудницу, не Олив. — От воспоминаний об этом инциденте черты его лица ожесточились и стали менее вышколенными. — Бедняжка чуть не плакала. Конечно, поскольку он творит чудеса с офисными ресурсами, насколько я помню, его не уволили, а только отчитали, — закончил Малфой, когда они подошли к злополучному лифту. — Не знаю, делал ли он так с тех пор, но думаю, что тебе лучше не закрывать дверь при следующей встрече с ним, Грейнджер.       Она в ужасе подняла на него глаза.       — Это отвратительно! Он никогда не пытался ничего со мной сделать. Вероятно потому, что я не какая-то незначительная временная сотрудница. Хотя теперь, когда я обо всём знаю, буду рада, если он поступит так со мной — это даст мне повод его проклясть, — довольно злобно сказала Гермиона.       — Что ж, — вздохнул Малфой, и перед ними открылись двери в пустую кабинку лифта. — В любом случае, я просто вежливо побеседовал с твоей временной работницей. И понимаю, что ты не планировала обвинять меня за то, что я флиртовал с какой-то девушкой, которая ненамного старше Скорпиуса.       Чувство стыда усилилось, что несколько раздражало Гермиону. После того, как он вчера себя вёл, это ему стоит стыдиться.       — Конечно, нет, — солгала она и вошла в лифт вслед за Малфоем, внимательно глядя на него; двери закрылись.       — М-м, — хмыкнул он, всё так же держа руки в карманах, из-за чего сюртук был откинут ему за спину, и, вздёрнув подбородок, стал разглядывать межведомственные самолётики, порхающие над их головами, отмахнувшись от одного, который случайно врезался в него. — Хорошо. У тебя есть множество причин злиться на меня, Грейнджер, но флирт с другой девушкой точно к ним не относится. — Малфой послал ей усталую улыбку, в которой таилось что-то восхитительно ранимое.       — Даже с твоей женой? — она не смогла сдержаться. Малфой поморщился и немного ссутулил плечи.       — Насчёт неё, Грейнджер, тебе стоит переживать меньше всего, — с оттенком горечи произнёс он, тут лифт с грохотом остановился на пятом уровне и внутрь вошёл волшебник с охапкой свитков и рассеянной улыбкой, так что беседу пришлось закончить.

***

      В «Капризе Вейлы» как всегда захватывало дух. Угрюмый Малфой наложил на них обоих согревающие чары, и некоторое время они пробыли на террасе, любуясь морем, а потом перешли в тёплое помещение ресторана. Сегодня вздымаемые морем волны особенно свирепствовали, крики чаек заглушали порывы ветра, которые развевали выглядывающую из-под пальто на пару дюймов юбку Гермионы. Она была рада, что сегодня надела колготки, даже несмотря на согревающее. И что собрала волосы в косу. Малфой что-то сказал, но его слова унёс ветер, и Грейнджер услышала только нечто неразборчивое.       Он смотрел на неё оценивающе, ветер придал его щекам румянец и растрепал волосы, что очень нравилось Гермионе. Малфой щурился, кончики его ушей покраснели, и оттого, как он задумчиво покусывал нижнюю губу, та порозовела. Сердце будто стало слишком большим для грудной клетки и внизу живота разлился скользкий жар, а всё тело покрылось испариной от нервного предвкушения.       — Ты меня бесишь… и одновременно приводишь в восторг, — почти прошептала Гермиона, уверенная, что Малфой не сможет ничего разобрать, и слабо ему улыбнулась. Драко нахмурился и постучал пальцем себе по уху. Он не расслышал. Хорошо. Грейнджер упёрлась одной рукой в перила и встала на цыпочки, вторую положив ему на плечо, чтобы не упасть. — Я спросила, не зайти ли нам внутрь? Очень ветрено, — сказала она ему на ухо.       Малфой послал ей подозрительный взгляд, явно не до конца убеждённый, что изначально Гермиона говорила именно это, но кивнул, положил ей ладонь на талию и проводил в ресторан.