Часть 36

      Там, куда их перенесло, было очень темно — так темно, что Гермиона подумала, Лен выколол ей глаза и она ослепла, ужас от этой мысли на мгновение заглушил адскую боль и тошноту от парной трансгрессии. А потом Грейнджер привыкла к отсутствию света, она всё так же висела на огромной руке Лена — он слегка поперхнулся и сплюнул на землю в опасной близости от её головы, и Гермиона начала различать слабые очертания.       Скалы и валуны укрывал едва заметный свет звёзд. Гермиона стала собирать информацию по кусочкам. Было так темно, потому что сегодня новолуние, а поблизости не наблюдалось уличных фонарей или прочих световых загрязнителей, только звёзды. Они явно трансгрессировали куда-то в сельскую местность. И оказались на улице. Если бы не слабый свет, Гермиона бы поняла это по пронизывающему ветру, который норовил забраться под одежду. И по шуму набегающего на гальку и песок прибоя, настолько громкого, что они точно находились всего в паре метров от кромки воды.       Пляж. Они перенеслись на какой-то дикий пляж. Куда-то, где очень холодно и ветрено, отчего Гермиону, несмотря на все её попытки не двигаться, пробрала дрожь, зубы застучали, а все мышцы напряглись. Всё болело, и было очень холодно. У неё вырвался всхлип. Потом второй. По лицу потекли слёзы, тихо падая на песок и камни, каждый вдох раздувал лёгкие и причинял страдания, расширяя повреждённую грудную клетку.       — Лен, осмотри её. Вдруг ты её расщепил.       В нескольких футах от неё вспыхнула яркая точка — Люмос другого волшебника, — и бархатистую тьму разрезал голубовато-белый свет. Гермиона через силу приподняла голову и разглядела лицо второго мужчины — к её огромному облегчению, он уже снял маску. Ему было где-то под тридцать, он оказался на удивление симпатичным: высокие скулы, чётко очерченный подбородок, прямой нос и плутоватая ухмылка, в которой растянулись его губы, когда он понял, что Грейнджер на него смотрит. Однако эта улыбка не коснулась красивых нефритово-зелёных глаз, обрамлённых чёрными ресницами. Его глаза оставались ледяными и мёртвыми, как у куклы.       У Гермионы по спине пробежал холодок. И тут земля резко взметнулась вверх — Лен отпустил Грейнджер, и она сильно ударилась боком, стараясь не разбить флакончик с Феликс Фелицис, насколько это позволяли путы. Она болезненно застонала и всхлипнула, оцарапав локоть об острый камень.       — Вроде порядок. — Лен перевернул её на спину ударом ботинка в живот. — Правда порядок.       В свете Люмоса Гермиона смогла рассмотреть его лицо: мужчина, возможно, около сорока, ничем не привлекательный. У него были грубые, плотоядные черты, а в глазах сверкала нетерпеливая злоба. Он наслаждался её мучениями.       Волшебник скривил губы в ухмылке.       — Эй, а если я трахну её нежно? Я могу. Только чуть-чуть попробую. Потом мы всё залечим, и он ничего не узнает. — Гермиона заскулила и зажмурилась. От влажного песка и гальки у неё промокла одежда. Всё болело. Она умрёт, а перед тем это чудовище хотело… ей навредить.       — Ленни, ты не умеешь быть нежным. Сохраняй терпение. Я тоже не прочь полакомиться этой малышкой — мисс Грейнджер, похоже, здорово постарела, — усмехнулся он. Гермиона уловила лёгкий ирландский акцент. — Как хорошее вино. Но у нас другое задание. Как только выполним работу, мы найдём тебе маггловскую девку, обещаю. По одной — тебе и мне. Можешь воспользоваться и моей, когда я с ней закончу. Устроим небольшой загу-у-ул. А теперь как следует осмотри нашу девчонку.       Мысли Гермионы в ужасе завертелись, думать получалось с трудом, но всё-таки быстро. Она изогнулась — верёвки затянулись ещё туже — и с мольбой взглянула на второго волшебника. Эти оба точно полные монстры, но Лен был опасным и непредсказуемым, и Гермионе не хотелось выяснять, что этому грубияну, по-видимому, нравилось делать с женщинами. Поэтому оставался только второй. Симпатичный с мёртвыми глазами был не менее опасен и, похоже, тоже с радостью бы её изнасиловал — милостивый Мерлин, что за фраза, — но он лучше держал себя в руках и казался более рассудительным. Если удастся, его можно попытаться расположить к себе.       — Прошу вас, — прохрипела она, вкладывая в эту мольбу всё, что у неё осталось; в локоть впивался камень, колено адски пульсировало, рёбра просто вопили, вода с холодной земли медленно пропитывала одежду. Гермиона распахнула глаза, стараясь показать своё отчаяние и беспомощность — что на самом деле и испытывала. — Прошу, думаю, у меня сломаны рёбра. И… и колено.       — Что ж, это никуда не годится. По крайней мере, рёбра, — ухмыльнулся он. — А колено заставит тебя в следующий раз дважды подумать перед тем, как сбегать.       Симпатичный монстр подошёл к ней, присел, уперевшись коленом в песок, вытащил у неё изо рта выбившуюся из хвоста прядь волос и заправил за ухо. Гермиона облизнула губы, не отводя от него глаз.       — Спасибо, — прошептала она, на что волшебник рассмеялся.       — Ну, какая вежливая. — Он очаровательно улыбнулся и взмахнул палочкой. — Давай посмотрим на твои рёбра. Лен, мне нужен Люмос. — Лен подсветил пространство, и волшебник, наложив диагностические чары, неодобрительно хмыкнул. — У тебя действительно сломано несколько рёбер. Дай-ка я… Брахиам Эмендо. — Он сделал древком какое-то замысловатое движение, сосредоточенно нахмурившись, и у Гермионы перехватило дыхание. С этим заклинанием ошибся Локонс, удалив Гарри все кости. О боже. Но, видимо, монстр оказался бóльшим профессионалом, чем Локонс, — должно быть, это он снял охранные чары, не активировав их. — Вот так, малышка.       Гермиона уронила голову на песок и камни, ощутив невероятное облегчение, потому что боль в рёбрах наконец прекратилась. Эта боль была самой худшей из всех, а теперь она отступила и Грейнджер могла дышать.       — О Мерлин, спасибо, — искренне выпалила она, чем, похоже, немного ошарашила волшебника. Он округлил глаза, его губы дрогнули, а затем растянулись в ещё более широкой ухмылке. Гермиона подумала, что, учитывая специфику его работы, жертвы редко его благодарят. Возможно, ей правда удастся его очаровать. Соблазнить. По коже поползли мурашки… но лучше он, чем Лен.       — Не за что, — ответил он, быстро придя в себя. Лен поднялся следом за ним — его огромная фигура освещала всех Люмосом. — Ну, поехали. Задержи дыхание. — Второй волшебник резко перевернул Гермиону на живот, отчего ей в рот попали песок и морская вода. Она быстро всё выплюнула и отвернула голову в сторону. — Что ж, это было глупо, — весело произнёс волшебник и растворил её верёвки, крепко держа запястья Гермионы у неё за спиной. «Он социопат, — ошеломлённо подумала она. — Полный социопат». Она умрёт. О Мерлин, она умрёт.       Пару минут спустя он наколдовал наручники, зафиксировав её руки сзади, и железные браслеты вокруг лодыжек, соединённые цепью около фута длиной, и грубо поднял Гермиону на ноги. Он оказался высоким. Выше Драко и Рона, наверное, больше ста девяноста сантиметров, хотя на фоне Лена, который точно был полувеликаном, всё равно выглядел крошечным.       — Вот так, умничка, — сказал он, улыбаясь с всё тем же мёртвым взглядом. Гермиона осмотрелась: одежда на ней до сих пор была мокрой; опереться получалось только на здоровую ногу — правое колено пронзала острая боль. Мозг отказывался нормально функционировать, все извилины словно засыпало песком и залило обжигающе ледяной болью, подкатывала тошнота.       — Где мы? — не раздумывая, спросила Гермиона, пока безымянный симпатичный монстр отряхивал штаны. Он выпрямился и с улыбкой хлопнул её по разодранному локтю.       — Фоксхоул-Слейд, — спокойно произнёс он. — Уэльс. Но вот место, куда именно мы направляемся, ещё интереснее. Куда нам надо, Лен?       — В пещеру Павиленд! — просиял полувеликан. Гермиона непонимающе уставилась на обоих волшебников, совершенно не зная, что сказать. Она никогда не слышала об этой пещере. Безымянный мужчина перестал ухмыляться, словно отсутствие какой-либо реакции с её стороны его расстроило.       — Что ж, возможно, это не так уж интересно, — обиженно пробормотал он, и Гермиона сглотнула, представляя, как ускользают надежды расположить его к себе.       — Мне бы… Мне было бы интереснее узнать твоё имя, нежели название пещеры, если честно, — быстро пролепетала она, вздёрнув подбородок, и постаралась взять себя в руки, мокрые от слёз щёки замёрзли на ветру. — Это ты держишь меня в заложниках, — проговорила она, вспоминая постоянную собранность Малфоя и пытаясь звучать иронично, хотя готова была в любой момент разрыдаться.       Волшебник посмотрел на неё, перехватил её запястья и толкнул в сторону утёса, Гермиона со стоном заковыляла вперёд, спотыкаясь о кандалы на лодыжках и пытаясь не нагружать больное колено.       — Ты не заложница, а наша гостья. Мы поймали тебя для нашего клиента и продержим до тех пор, пока он не явится и не заберёт тебя. — Он, улыбнувшись, окинул её взглядом, его лицо обрамляли длинные тёмные волосы, приобнял Гермиону за талию и перенёс её — оказавшись обманчиво сильным — через несколько больших валунов. — И меня зовут Кьяран. — Он оглянулся назад. — Неси сюда свет, Лен. У меня руки заняты.       — Ну, конечно, именно ты её и потащишь. Кто бы сомневался. За одно можно и лапы пораспускать, — проворчал Лен, и Гермиона очень пожалела, что не из тех, кто легко теряет сознание, тогда бы она смогла ненадолго избежать этого странного кошмара.       — Кьяран, — повторила Грейнджер. — Красивое имя, — мечтательно протянула она сквозь стиснутые зубы, мысли превращались в сплошное месиво, и тошнота становилась всё сильнее. Он усмехнулся и, снова придержав за талию, поднял её на каменный выступ. И пока Кьяран карабкался следом, Гермиона в страхе упасть и разбить Феликс Фелицис легла, жалея, что руки скованы. Лен ждал внизу, высоко подняв палочку с Люмосом.       — У тебя сотрясение после моего Депульсо? — спросил Кьяран и поставил её на ноги, накрыв талию широкими горячими ладонями, чтобы не дать свалиться, — от такой его непринуждённой близости кожа покрылась мурашками.       — Возможно, — выдохнула Гермиона, тут желудок наконец взбунтовался, и её стошнило. Когда спустя пару минут её перестало рвать, она, дрожа, как осиновый лист, на трясущихся ногах виновато повернулась к Кьярану. — Прости.       — На меня совсем не попало, — бодро ответил он без капли сочувствия в голосе и снова потащил её вперёд. — Хорошо бы успеть до начала прилива. На пещере антитрансгрессионные чары, так что нельзя просто туда перенестись. Придётся отважно пробираться самим, по-маггловски, — с энтузиазмом воскликнул Кьяран, на особо крутом участке передав Гермиону, будто мешок картошки, Лену.       Её чуть не стошнило снова, потому что этот полувеликан не упустил возможность облапать её своими огромными руками. Она обрадовалась, что надела джинсы и толстый свитер: так между её телом и его ладонями был хоть какой-то барьер.       — Но внутри есть потайная стена, за которой от посторонних глаз скрывается наша пиратская пещерка. Ничего выдающегося — просто большая красивая пещера, но она наша, и мы её любим, да, Ленни?       — Она ничего.       — Что ж, тогда это я её люблю. — Всю дорогу до пещеры с лица Кьярана не сходила счастливая улыбка. — Никаких удобств, но там сухо и не задувает ветер. Тут немного прохладно.       — Я… я замерзла, — призналась Гермиона, ковыляя вверх по пологой части утёса, — бóльшую часть её веса опять взял на себя Кьяран. По крайней мере, он был тёплым и закрывал от ветра. — Можно н-наложить на меня согревающие чары? — Она умоляюще на него посмотрела, но он только отрицательно покачал головой.       — Прости, мерзлячка. Таково распоряжение клиента. Никакого применения магии, кроме как в целях исцеления серьёзных травм.       — К-как он уз-знает? — выдавила Гермиона, и улыбка Кьярана стала чем-то напоминать акулий оскал. Он, словно капкан, стиснул её плечо.       — Ты правда хочешь, чтобы Ленни посчитал правила необязательными, малышка? — прошептал он, склонившись к её уху, когда они, покачиваясь, остановились на отлогом склоне скалы под пронизывающим ветром в свете звёзд и Люмоса Лена. — Или, если уж на то пошло, я, — прозвучало так низко и грубо, что Гермиона поёжилась от страха, но потом сжала челюсти и заглянула ему в глаза, стараясь быть честной и вежливой. Их лица разделяла всего пара дюймов.       — Нет. Хотя не похоже, что ты хочешь… причинить мне вред, — в конце её голос дрогнул — всё тело трясло, и Гермиона больше не знала, от холода это или от нервов. — Т-так, может, тебе н-ничего не с-стоит немного о-отойти от правил и н-наложить согревающие ч-чары?       Кьяран отстранился, крепко придерживая её тёплой рукой, и Гермиона увидела, как сверкнули зелёные глаза.       — О, нет, малышка, я причиню тебе вред. Но, возможно, в конце концов тебе даже понравится, — многозначительно пробасил он — его акцент стал выразительнее. — Или, опять же, не понравится, — добавил он и, ухмыляясь, щёлкнул Гермиону по носу. — Никаких отхождений от правил, я могу придумать другие способы тебя согреть, которые гораздо более…       Грейнджер сглотнула. Похоже, на данный момент её жизнь наводнили правила, касающиеся секса, но сейчас она была крайне этому рада.       — Н-нет. Тогда никаких чар, — буркнула Гермиона, на что Кьяран кивнул.       — Умная девочка.       Оставшуюся часть пути пришлось карабкаться по неустойчивым камням, и только Кьяран удерживал её на ногах. Гермиона упала всего один раз, перед этим несколько раз споткнувшись — Кьяран ловил её за скованные руки. Так что больно было всё равно: казалось, суставы вот-вот разойдутся. Однако, когда она всё-таки упала, не в состоянии выставить перед собой ладони, то ударилась едва зажившими рёбрами и правым боком — грудью, плечом, бедром и щекой — об острые камни. Лоб и подбородок стукнулись о землю, и Гермиона почувствовала, как по брови стекает кровь. Кьяран выругался и поднял её.       — Упс! Осторожнее, малышка, — весело бросил он, и Гермионе захотелось накричать на него от невыразимого разочарования, сдерживаемого в груди. Он своей беспечностью позволил ей упасть. Но флакончик вроде бы не разбился. Кровь текла по лицу, почти попав в глаз, поэтому Гермиона обернулась и попыталась выдавить улыбку.       — Не мог бы ты помочь? — сдавленно спросила она. — Пожалуйста, Кьяран. — От звука своего имени он вздрогнул и с почти виноватым видом стёр кровь большим пальцем.       — Вот и всё, — нежно произнёс он, его тёмные волосы подхватил и взлохматил ветер. — Думаю, тут лучше передать тебя Лену.       — Нет! — в её голосе прорезалась паника. — Лучше ты — искренне пробормотала Гермиона, охваченная страхом и отвращением. — Он меня лапает, — попыталась настойчиво прошептать она, глядя Кьярану прямо в его пустые глаза. Но он просто поморщился и покачал головой.       — Этот участок пути слишком опасный, неуклюжая девчонка, — с сожалением вздохнул он. — Кроме того, он тебя только лапает. — Он подмигнул, ущипнув её за ягодицу. Гермиона ахнула и инстинктивно отпрянула, но Кьяран, похоже, не обиделся, а только ухмыльнулся и, наколдовав Люмос, передал её Лену.       Да, как Гермиона и думала, полувеликан воспользовался шансом в полной мере — даже хуже, чем она ожидала. Одной рукой он держал её за промежность, а другой — за шею, как будто нёс бревно, постоянно водя своей мерзкой горячей ладонью ей между ног. Грейнджер визжала и вырывалась, пыхтя и задыхаясь в попытках освободиться, но Лен только стиснул её сильнее, из-за чего шов джинс болезненно впился в промежность. Он не обращал внимания на её безуспешные старания и только смеялся, обмениваясь сальными комментариями с Кьяраном, который усмехался в ответ, пока они продолжали взбираться к огромному грушеобразному входу в пещеру.       У Гермионы возникло странное чувство будто Кьяран предал её, отказавшись помочь, что было глупо, но ей казалось, он мог защитить её от Лена. Он очаровательно ей улыбался и выглядел очень милым, если не смотреть ему в глаза. Когда Кьяран рассмеялся над шуткой Лена, от которой у Грейнджер по спине побежали мурашки и перехватило дыхание, она ясно осознала, что он такой же монстр, как и полувеликан. Тут ни у кого не осталось ни капли порядочности. Никто ей не поможет.

***

      На подходе к пещере Лен так и не отпустил её, хотя поверхность была уже довольно ровной, и Гермиона могла бы идти сама. Внутри оказалось ещё темнее, чем снаружи, и только бледный лучик звёздного света из дыры в своде создавал на полу белёсую лужицу. Они прошли около двух дюжин метров до конца пещеры, Кьяран прошептал какое-то заклинание, и в стене появилось отверстие, куда Лен мог бы протиснуться, согнувшись вдвое. Он втолкнул туда Гермиону одним лёгким движением, напоследок сжав ладонь у неё между ног.       Кьяран схватил её за плечо — к сожалению, опять за разодранное, и Гермиона от боли прикусила язык, — её поволокли вперёд, в огромную пещеру, которую освещало несколько парящих в воздухе свечей. Она была не такой высокой, как в маггловской части, и резко уходила вниз, превращаясь где-то через десять метров в широкую ровную площадку. Гермиона разглядела в дальнем левом углу место, куда, должно быть, во время прилива добивало море: на стыке пола и стены. Его явно часто омывало водой.       В отдалении по разным сторонам стояли две кровати, пара нелепо элегантных мягких кресел вокруг какого-то тёмного пятна, напоминавшего импровизированное кострище, и нагромождённые друг на друга сундуки, мешки и стеллажи. Мётлы. Несколько больших зеркал. Пещерой словно владели пираты, сваливая здесь свои сокровища и различный хлам. Было холодно, ледяной воздух кусал открытые части тела. И Гермиона не нашла никаких кухонных принадлежностей или туалета, как и предупреждал Кьяран.       — Дом, милый дом, — провозгласил он и повёл её вниз. — Ну, на самом деле, не совсем дом. Одно из наших убежищ. Обычно мы никому его не показываем. Но ты умрёшь, поэтому ничего страшного. — Она уставилась не него широко распахнутыми от ужаса глазами, не говоря ни слова. Кьяран состроил извиняющееся выражение лица и похлопал её по плечу. — Просто прими это, малышка.       — Нет, — возразила Гермиона, вздёрнув подбородок, и злобно на него посмотрела, застыв на месте. — Нет. Я не умру, — сквозь стучащие зубы произнесла она так, словно могла силой мысли воплотить слова в реальность.       Он взглянул на неё сверху вниз. Улыбнулся.       — Ну, ладно, раз ты так считаешь, — примирительно уступил Кьяран. — Восхищаюсь твоим позитивным настроем. А теперь иди сюда, разместим тебя. Наш клиент прибудет в лучшем случае завтра.       «Разместим», как оказалось, означало, что тебя проводят к дальней стене, усадят на пол и накинут сверху тонкое одеяло, которое Гермиона даже не могла расправить из-за скованных рук. А потом, пока она дрожала от холода на ледяном грязном камне, её похитители разожгли огонь и устроились в мягких креслах перед ним, делясь едой и за беседой попивая что-то, напоминающее хорошее эльфийское вино.       По какой-то непонятной причине это разозлило Гермиону больше, чем перспектива неминуемой смерти. Возможно, из-за проснувшихся после наблюдения за Кьраном и Леном голода, жажды, жуткой усталости и холода, а физический дискомфорт никуда не девается, даже если на кону стоят вещи посерьёзнее. А может, из-за мысли о собственной смерти, которую она изо всех сил пыталась загнать в крошечную коробку на задворках сознания и усесться на неё. Выпусти сейчас ту панику, что юрко вилась внутри, — это ничем не поможет.       В настоящий момент Гермионе следовало сосредоточиться на выживании. И не потеряться в отчаянии. Похоже, шанс наладить отношения с Кьяраном всё ещё оставался, как Феликс Фелицис и время. По крайней мере, ночь, возможно, больше. Она с ужасом представляла, что может случиться, если ей захочется писать, а это рано или поздно произойдёт. Мерлин. Всего пару часов назад она ужинала с отцом. А сейчас всё казалось нереальным, будто во сне — странном кошмаре.       Она сидела и дрожала, раздумывая, не попросить ли еды и более удобное место, поближе к теплу. Но это бы привлекло к ней внимание, а Гермионе не хотелось внимания Лена. Сама мысль оказаться в поле его зрения приводила в ужас.       Грейнджер решила, что так и проведёт всю ночь: немея от холода и страдая от боли, но спустя время она поддалась шоку с изнеможением, скатилась по стене на грязный пол, и ей каким-то образом удалось уснуть.

***

      Когда Гермиона проснулась, то обнаружила, что кто-то укрыл её одеялом и подоткнул его. Оно, хоть совсем немного, но согревало, унимая дрожь. Она не двигалась, чтобы не сместить его, но видела, как в кресле у огня с комфортом растянулся Кьяран. У неё болели колено, локоть, весь правый бок, на который Гермиона вчера упала, а ещё лоб и подбородок. Ей хотелось в туалет, совсем чуть-чуть. Невозможно было сказать, сколько прошло времени, и она просто смотрела на Кьярана из-под полуопущенных век.       Интересно, уже утро? Опоздала ли она на работу? Заметил ли Малфой и подумал ли, что это подозрительно? Они договорились встретиться в девять. Это была отчасти шутка, но Гермиона на всякий случай притаилась бы в лифте. Интересно, поднимет кто-нибудь сегодня тревогу? А толку, если да: у них нет ни следа. Она подумала о Роуз и Хьюго, которым расскажут про её исчезновение или смерть, и перед глазами всё затуманилось — слезинка стекла вниз по лицу, и как же бесило, что стереть её не получится.       — Хочешь пить? — осторожно нарушил тишину Кьяран, обернувшись к ней, Лен храпел где-то справа, и Гермиона вздрогнула. Как он узнал, что она проснулась?       — Немного, — ответила она, хотя умирала от жажды: в горле пересохло, а голова, похоже, начинала болеть от обезвоживания. Кьяран поднялся и исчез за пределами видимости, так что Гермиона могла его только слышать. Он что-то подвинул и чем-то тихо стукнул, а затем его шаги стали приближаться. Он подошёл, посадил её, подняв за руку и плечо, и обернул одеяло ей вокруг талии. Его пальцы провели по нижней части её груди, и Гермиона резко втянула воздух, подумав о флакончике.       Кьяран улыбнулся.       — Я случайно. Не волнуйся, малышка.       — Я не волнуюсь, — сказала она, потому что переживала из-за Феликс Фелицис, а не его прикосновения. Похоже, он заметил это в её взгляде, неверно истолковав, поэтому улыбнулся и присел перед ней на корточки с озадаченным выражением лица.       — И почему же? — спросил Кьяран, на что Гермиона пожала плечами, которые тут же заныли.       Он ещё мгновение сверлил её этими тревожно мёртвыми глазами, а потом развернулся и взял стакан воды. Он прижал его к губам Гермионы, наклонив, и она стала жадно глотать, по подбородку стекали капли. Это была палка о двух концах: чем больше она выпьет, тем быстрее захочет писать. Однако сделать с этим Грейнджер ничего не могла. Будет разбираться с проблемами по мере их поступления.       — Хочешь что-нибудь съесть? — предложил Кьяран, вытащив обездвиженную шоколадную лягушку, которая уже своё отпрыгала. — Шоколад придаст тебе сил.       Гермиона хотела, но её охватил порыв упрямо отвернуться. Было что-то унизительное в том, чтобы есть с рук своего похитителя. Но её громким урчанием выдал живот, поэтому она кивнула.       — Да, пожалуйста, — послушно пробормотала Гермиона и заставила себя поесть из рук Кьярана. Стоило ей коснуться губами кончиков его пальцев, в зелёных глазах появилось что-то голодное.       — Мне не нравятся эти правила, — прошептал он, подавшись вперёд, волосы упали ему на лицо. Гермиона сглотнула, мечтая о своей палочке, уютной гостиной и Малфое. Мечтая о дне, когда они выберутся с детьми в какое-нибудь милое место. К морю. Будут есть леденцы и рыбу с картошкой и искать по пляжу цветные стёклышки. Кьяран легонько скользнул губами ей по щеке, царапнув кожу щетиной, и почти коснулся шеи, будто вдыхал её аромат. Гермиона застыла, совсем, даже не позволяя себе вздохнуть, словно он — животное. А потом Кьяран отстранился, ухмыльнулся своей ужасной ухмылкой, с всё такими же мёртвыми глазами, и достал новую лягушку. — Хочешь ещё одну?       Грейнджер выдавила слабую улыбку.       — Да, пожалуйста, — попросила она и молча принялась за еду, отчаянно надеясь на спасение до того, как случится что-нибудь похуже. Она старалась не думать о смерти. Вживую сгорая на погребальном костре.

***

      Гермиона предположила, что прошло около половины дня. Возможно. Внутри пещеры было невозможно определить, который час, и её ощущение времени могло отклониться в бо́льшую или меньшую сторону. Кьяран устроился у стены рядом с ней, её руки и ноги всё так же оставались скованными. Она подумала. что могла бы вытянуть руки вперёд через низ, но Лен постоянно пристально за ней следил, хотя и не подходил близко. Только игрался с ножом, словно в каком-то клишированном фильме, облизывал губы и похотливо её разглядывал.       — А ты ему явно запала в сердце, да? — заметил Кьяран, кивнув на Лена.       — Прошу, не дай ему сделать мне больно, — тихо выдохнула Гермиона. Умоляюще — нижняя губа задрожала, и Грейнджер широко распахнула глаза. Её охватил настоящий страх.       Кьяран с ласковой улыбкой похлопал её по бедру, выражение его лица могло бы показаться милым, если не встречаться с ним взглядом — таким же холодным, как кусок нефрита.       — Не переживай. Я тебя защищу, дорогая. Пока не прибудет клиент, а потом, боюсь, ты вся в его распоряжении. И, между нами, думаю, он хочет тебя убить. — Он шикнул, печально покачав головой, вроде искренне, а вроде легкомысленно. — Какая жалость.       — Я не хочу умирать, — прошептала Гермиона — честно, без каких-либо скрытых мотивов, и монстр обнял её за плечи, неловко похлопал по руке.       — Сомнительная сделка, понимаю, — сказал Кьяран, как будто доверившись. — Я бы предпочёл тебя оставить. Тебе это известно. Но я дал клиенту слово.       — Мне холодно, — проговорила она, но теперь с конкретной целью. Гермиона придвинулась к монстру поближе, который, стоило отдать ему должное, правда был тёплым. Он удивлённо ахнул, стоило Грейнджер прижаться к нему сбоку, весьма неловко из-за закованных за спиной рук, и щекой уткнуться ему в грудь. Кожу царапали пуговицы и отвороты его клеёнчатого пальто, но он, как ни странно, осторожно — успокаивающе — приобнял её.       — Ну, разве ты не прелесть, малышка? — нежно и в то же время грубо произнёс он, прижав её ближе, стало теплее. Гермиона слегка вздрогнула.       — Мне просто холодно, — возразила она, зная, что нельзя преувеличивать и стоит тщательно подбирать слова. — А ты тёплый. И очень милый, а не пугающий, в отличие от него, — прошелестела Грейнджер, имея в виду Лена. — Вот и всё. — Но с последними словами она заставила себя придвинуться чуть ближе, и Кьяран что-то неслышно буркнул себе под нос, словно не поверил.       — Тогда иди сюда, мерзлячка, — ответил он и большим пальцем приподнял её подбородок, запрокидывая голову, так, что их лица оказались друг напротив друга. У монстра были пухлые губы, грубая щетина на щеках, и, когда он подался вперёд, изучая Гермиону своими акульими глазами, волосы упали ему на лоб. Он поцеловал её легко и осторожно, едва коснувшись языком, и Грейнджер ахнула от отвращения, но застыла и позволила. Однако Кьяран, видимо, счёл это за вожделение, и, когда он отстранился, отпустив её подбородок, в слабом свете пещеры блеснули его белые зубы.       — М-м. Мне не стоило этого делать. Нарушать правила, — вздохнул Кьяран. — Может, он не станет тебя убивать. Может, в конце он отдаст тебя мне, — рассуждал он вслух, и Гермиона снова вздрогнула. Её охватил тот холод, который тепло его тела было неспособно победить: по её организму словно медленно двигался наружу ледяной комок, замораживая кости, голова болела, а сердце в ужасе сжималось.       — Он… он хотел, чтобы я сгорела, — доверилась Гермиона похитителю. Он сейчас был её единственной надеждой.       — Сгорела? Это же такая трата. — Он нахмурился. — Посмотрим, смогу ли я его уговорить. Потому что ты мне типа понравилась, малышка. Возможно, после того, как он отомстит, я смогу тебя исцелить, а он позволит мне забрать тебя в качестве оплаты.       Гермиона поджала губы, пытаясь не разрыдаться от своего ничтожного положения, которое вновь и вновь напоминало о себе. Она просто хотела домой.