Кобальтовое притяжение

Сон постепенно растворялся в утренней неге, растягивая тёплое тело по мягкой постели. Уютная большая кровать расслабляла отдохнувшие после насыщенного вчерашнего дня мышцы: долгий полёт в мягком кресле, но без возможности сменить позу, познавательные блуждания по необычному поместью и хаотичной библиотеке… Так вымоталась незаметно для самой себя, что уснула в мешковатом кресле! Уснула. На кресле. В библиотеке. Распахнув карие глаза, Леви уставилась вверх, осознавая себя в пространстве. Порыв ещё и резко вскочить погасило удобство лежбища, которое теперь девушка могла обозреть. Очевидно, это кровать, на которой она с подругами могла бы организовать карточную игру, и никто бы не подглядел в чужие карты. Да и смысла-то? Выиграет всё равно Кана… Второе – у кровати был балдахин багряного цвета, опущенный наполовину, а с открытой стороны была видна двустворчатая дверь. Створки её были похожи на те, что вели в скрытые помещения из основного здания: на них тоже вырезаны защитные письмена. Нетрудный логический вывод напрашивался сам собой: кто-то перенёс её из одного места в другое – вместо того, чтобы разбудить. От мысли, что этим «кто-то» вероятнее всего был Гажил, сердце смущённо участило свой стук, вызывая лёгкий румянец на щеках. Стараясь отвлечь себя, Леви взъерошила рассыпавшиеся по подушке кудряшки волос и обратила внимание на рукав туники, в которой она и была накануне. Что ж, хоть какая-то приватность, горничную Редфокс точно не вызывал, чтобы та переодела гостью… Из-за занавеса раздался громкий – очень громкий! – вздох, который даже всколыхнул ткань перегородки. Дёрнувшаяся от неожиданности МакГарден робела долгую минуту, прежде чем решиться выглянуть из своего убежища. Всего в паре метров от неё лежал, свернувшись полукольцом, хорошо знакомый чёрный дракон. Смущение от того, что спальня-то не гостевая, сменилось исследовательским интересом: Леви давно не видела так близко неподвижного дракона, тем более Гажила. А теперь волей случая и самого хозяина Севера появилась возможность разглядеть каждую чешуйку на морде, наросты и рога. Наибольшее скопление чешуи наблюдалось там же, где она проступала на лице в человеческом обличье, то есть, на скулах и бровях, немного на носу. Кроме того, здесь она была более крупная и объёмная, постепенно переходя в такую мелкую, что уже походила на тёмную кожу, как у змей. Также чешуйки увеличивались у рогов, но там наоборот становились крупнее, переходя в роговые пластины поверх выступающих наружу костей черепа. Дракон всхрапнул, и из-за этого забавного звука фея обратила внимание на ноздри огромного ящера: они выглядели удивительно мягко и сокращались-расширялись при дыхании. Не удержавшись, Леви хихикнула на выдохе, тут же скрываясь за завесой и прислушиваясь, но нет, не разбудила. Откатилась к другой стороне постели и тихо ступила на совсем не холодный из-за лежавшего там ковра пол. Несколько секунд задумчиво смотрела на выход из комнаты, но затем осторожно покралась в другую сторону в обход кровати, решив пока не обуваться – сапожки оказались единственным, что было снято из одежды ради отдыха. Всё-таки блуждать по малознакомому дому совсем не хотелось, да и как-то неправильно это без хозяина или хотя бы слуги – под присмотром, так сказать. Другое дело покои! Формально их обитатель здесь присутствует, пусть даже и спит, значит, девушка может позволить себе побродить и посмотреть. Сокрытые тёплыми носочками ступни аккуратно и тихо ступали по «человеческой» части комнаты, ладони любовно огладили рисунок полированного камня на стенах, пробежались пальчиками по лаконичной раме опирающегося на стену портрета впечатляющего, серебристо-серого дракона – картина была выше Леви и точно не смогла бы висеть! Рядом на сундуке стояла вторая, поменьше, с которой на девушку сурово глядел статный мужчина с серебристыми локонами, словно река стекающими вниз по расшитому камзолу. Утончённое и холодное лицо сверкало медно-рыжими глазами, заставляя поёжиться и отступить обратно – в сторону дверей. – Куда собр-ралась, Мелкая? – раздался позади хриплый со сна рокот, и, повернув голову на звук, МакГарден сцепилась взглядом с ящером. – Никуда! – помахала руками феечка, покосившись на портрет, который будто тоже отчитывал её не пойми за что. Она решила перевести тему: – Эм… Где здесь можно умыться? Усмехнувшись, но оставив комментарии при себе, Гажил указал смущённой гостье лапой на неприметный проём между собой и опущенным балдахином. Быстренько прошмыгнув внутрь, девушка нащупала в глубокой нише ручку от двери и заскочила внутрь. И чего она только себя накручивает? Подумаешь, увидел растрёпанную и заспанную в помятой одежде… Оглядевшись по сторонам, Леви даже тихонько ахнула от неожиданной красоты ванной комнаты. Стены также были из отшлифованного тёмного камня, но кое-где полосами геометрического орнамента инкрустированы треугольники светлого камня, в свете магической лампы, активировавшейся при входе, блестела латунная фурнитура и огромная белоснежная чаша ванны посередине. А вот тумба с малой чашей умывальника и кувшином с водой обнаружилась прямо у входа. Там Леви и взглянула на себя впервые за это утро: что ж, действительно помятая и сонная, со слегка испуганными глазами и румяными щёчками. Умывшись освежающей влагой, девушка кое-как привела волосы в порядок, но с одеждой, увы, ничего сделать было нельзя подручными средствами. Пришлось снять тунику, разложив её на дощатом полу, и, задействовав свою магию, «приказать» ткани разгладиться. С обычной глажкой, конечно, не сравнить, но лучше, чем ничего. Осторожно покинув ванную комнату, Леви столкнулась с Гажилом чуть не на пороге: тот стоял, подперев спиной стену, уже одетый в новый камзол с нарядной медной вышивкой. Мужчина остро ухмылялся, глядя на смущённую гостью, а та неожиданно задумалась, как на самом деле бросается в глаза разница их культур: жёсткая и многослойная одежда дракона ярко контрастировала с многоцветным, но очень простым по стилю нарядом феи. На родине Леви не было принято носить что-то тяжёлое, сложного покроя или материалов, всё-таки феям для полётов нужны крылья и минимум утяжеления, следовательно фасоны разрабатывались с учётом особенностей существ. Так и сейчас у туники была открытая спина, но наверх МакГарден носила тёплый кардиган человеческой модели, который сейчас ей протягивал дракон – помнится, она сняла его в библиотеке. Поблагодарив, Леви поспешила натянуть уютный вязаный предмет одежды, хотя здесь, в пещере, оказалось на удивление тепло. – Кхм, который час? – Только десять утра. Как р-раз к завтраку успеем. И лишь когда они вместе покинули скрытую ото всех часть поместья, МакГарден начала осознавать, как двусмысленно для прислуги могло выглядеть то, что девушка зашла в личные покои мужчины в середине дня, а вышла оттуда только на следующее утро… Как же стыдно! Пусть рациональная часть понимает, что это абсурдное чувство, ведь на деле между ними ничего непристойного не произошло, но не оправдываться же перед каждым встречным? Так только подозрительнее будет всё выглядеть. Остаётся надеяться, что Гажил как хозяин дома внесёт ясность при случае и пресечёт на корню возможные сплетни. То есть поведёт себя по-джентльменски – Гажил-то? Леви угрюмо покосилась на сияющего оскалом дракона, вышагивающего рядом: нет, с него станется забить и промолчать, ведь какое ему дело до болтовни челяди… Однако по прибытии в столовую, где они перекусывали накануне, а теперь застали накрытый к их приходу сытный завтрак, она не обнаружила на лицах горничной и Лили осуждения или брезгливости. Напротив, они даже казались какими-то радостными, будто им зарплату в два раза увеличили. Тяжело вздохнув, Леви приняла нелёгкое решение последовать примеру дракона и отпустить ситуацию. В конце концов, что бы о ней ни говорили в поместье Гажила в Горном Иридиуме, это никак не повлияет на её жизнь в Южном Мангануме за много километров от столицы Севера. Маленькая фея совсем не задумывалась, как для жителей маленького городка очаровательно выглядели её вылазки на фестивали под руку с высоким рогатым незнакомцем. После завтрака Гажил, отвязавшись от Лили и Дождии, потянул подругу наружу, но не к посадочной платформе, а к другому выходу: там обнаружилась скрытая канатная дорога, видимо, так к поместью добираются бескрылые работники. Невольно Леви вспомнила произведённое секретарём впечатление: строгие завитки голубых волос обрамляли бледное лицо волшебницы, а её равнодушные тёмно-синие глаза смотрели словно сквозь неё, как на воду. Пугающе холодная особа, невероятно контрастная в тандеме с работодателем – взрывным и эмоциональным. Элегантный синий наряд с меховой оторочкой, где каждая шерстинка лежит на своём месте, плотно упаковывал помощницу, одновременно и подчёркивая её женственность, и давая впечатление неприступной крепости: одно неверное слово или даже жест – и стены её увенчаются заряженными оружиями цинизма. Правда, Редфокс утверждал, что Локсар на самом деле довольно меланхоличная натура, но редко даёт себе проявить эту якобы слабость. Фургончик качнулся, и фея ойкнула и хихикнула от неожиданности ощущений. Нет, разумеется, это не первая её поездка на подобной конструкции, но то были плетёные подъёмники к домикам на ветвях одного из огромных деревьев, от которых когда-то и образовалось поселение магнольцев. Словом, не сравнить со стальной кабиной, летящей вниз вдоль склона горы, особенно когда тебя для надёжности прижимает к горячему боку близкий друг. Внизу пару поприветствовал служащий «канатки» и пожелал хорошего дня. Зацепив руку гостьи себе за локоть, Редфокс направился к главной улице – показывать родной город не только с высоты драконьего полёта. Каблучки стучали по железной мостовой, над головой высились каменные здания и похожее на луну в сумерках, светло-жёлтое и дающее мало света солнце. Однако его с лихвой компенсировала разнообразная иллюминация города! Светящимися линиями были обведены окна и двери, переливались разными огнями вывески и деревья, чья листва давно облетела, но голыми они не выглядели, а когда пара добралась до центральной площади, от которой лучами расходились все дороги, Леви не удержала восторженного возгласа: – Гажил, это невероятно! Традиционное праздничное дерево здесь украшали не только уже привычные металлические игрушки разных форм, но и фонарики, и всё вместе преумножало свет, увеличивая переливы и освещая бликами окружение. Впечатляющее зрелище! – Ги-хи, это только начало, – слишком уж самодовольно отозвался тот. – Каждую декаду долгой зимы в Ир-ридиуме проводят Пр-раздник Фонарей, на котором каждый желающий может пр-роявить себя хоть всякий раз! Гуляя по кругу площади, Леви имела удовольствие близи полюбоваться у мастеров и торговцев всевозможными фонарями разных форм и размеров. Некоторые даже походили на воздушных змеев, только ещё и светились мягким тёплым светом, иногда даже с переливом в другой оттенок. Будто неизвестные волшебные существа… Кстати, именно волшебных фонарей наблюдалось совсем немного как по количеству штук, так и по вложенной магии. И это окружающее фею, созданное руками творчество невероятно вдохновляло, вызывало душевный подъём и яркие эмоции. Гажил даже купил ей фонарик, похожий на объёмную бабочку, венчавшую тонкую «удочку», и эта бабочка так мягко освещала её и спутника, что у Леви даже возникло удивительное чувство камерности, будто они и в толпе, и в то же время сами по себе. А потом множество фонариков взмыли ввысь, отпущенные хозяевами, кружась вокруг украшенной ели, улетали так высоко, что перешли в звёзды – и только сейчас МакГарден замечает, что уже вторая половина дня. Теперь звёзды проявляются в небе через пару часов после полудня, и для местных в этом нет ничего удивительного, но ощущение ночи для жителя юга остаётся. Леви не могла оторвать восхищённого взгляда, расцветая солнечной улыбкой, наполняясь волшебством без волшебства – удивительное чувство. – Ты знаешь, – неожиданно подал голос Гажил, и фея медленно перевела внимание на него: сначала повернула голову, и только потом взгляд. Собеседник смотрел прямо на неё, и казалось, будто смотрел всё это время, – я не особо романтичный человек. Все эти конфетки-сердечки-цветочки, тьфу! Но я… хочу сделать что-то такое для тебя, только вообще без понятия, что именно. Тонкие брови Леви взметнулись вверх от искреннего удивления такой характеристике: – Не недооценивай себя, Гажил. Ты подарил мне неувядающий букет – самый романтичный жест, который можно придумать с цветами, – она мягко положила ладонь на грудь, не дотягиваясь до плеча, а затем другой рукой с зажатым в ней фонарём указала на окружение: – А теперь подарил самую удивительную зиму за мою жизнь. Я от души благодарна тебе, Гажил Редфокс. Пауза, сладкая и томная, затягивалась между ними, зрительный контакт уже не согревал, а почти опалял, и Леви чувствовала, как радужные пузырьки в её душе наполнились этим жаром и готовы взорваться, если сейчас… Взорвётся рядом детская хлопушка. Девушка мгновенно отвернулась, чувствуя стремительно алеющее лицо – подумать только, она только что всерьёз мечтала о нелепейшем клише бульварных романов! Гажил тоже как-то поспешно и громко заметил неподалёку ларёк с местной уличной едой, и его алые уши плохо прикрывались гривой волос. Ощущение неловкости не хотело уходить на протяжении следующего часа совместной прогулки, хотя они и не молчали, и многое увидели, и повеселились, но вот этот призрак чего-то, повисшего между ними в тот момент под взлетающими фонариками… Леви не могла перестать мысленно возвращаться в тот внезапный и волшебный момент, так нелепо оборвавшийся. Теперь он напоминал ей книгу, закончившуюся «на самом интересном месте», и остаётся только гадать над таким открытым финалом. Или может, ждать следующую книгу?.. И когда долгий полёт спустя пришло время прощаться на опушке перед фургончиком, Леви МакГарден докрутила сама себя до того, чтобы попросить ящера наклониться к ней и почти на порыве быстренько коснулась губами чешуйчатой щеки. Затем в считанные секунды мастерица чуть не припрыжку доскакала до крыльца под начинающимся снегопадом, желая спрятаться в доме до того, как её снова накроет смущением от такого дерзкого шага… И вдруг девушку подхватывают на руки и кружат в объятиях перед домом, и этот мягкий снег вокруг, и Гажил смотрит прямо в глаза своими раскалёнными зрачками с сумасшедшей улыбкой на губах. Он замирает, не отпуская дорогую подругу из рук, и вдруг строго говорит: – Всему тебя учить надо, Мелкая, – и сам прижимается к её мягким губам. На удивление осторожно покусывает, провоцируя реакцию, и фея тихонько выдыхает, отвечая на поцелуй, отдаваясь этому событию – как оказалось, будто бы долгожданному. Зарывалась пальчиками в жёсткие вихры и, немного поглаживая основание рогов, выпивала рычащее урчание с губ дракона. Большого и сильного, могучего перевёртыша, что так бережно и надёжно держит свою книжную фею и не даёт упасть.