Марганцевые чернила

Статный брюнет раскатисто рассмеялся шокированному лицу пленницы, наслаждаясь её напряжением и растерянностью. Леви же действительно не знала, чего ожидать от этого мужчины, ведь он практиковал запретную магию: жестокие проклятия, нелегальные ингредиенты, бесчестные методы обогащения, эгоистичные мотивы… Не сказать, что «светлая магия», как зовут порой легальные виды магии, бескорыстна и открыта, но у неё нет риска для жизни – чужой и своей. Стоит уточнить, что термин некорректный, и Леви не одобряет его употребление. Например, из-за жутковатого вида, несведущие всю некромантию часто относят к «запрещённой», хотя таковым является только раздел, посвящённый поднятию трупов без юридического обоснования. Вообще, все подобные нюансы законодательно прописаны, время от времени также вносятся правки и уточнения. Но этот маг, сын градоправителя Магнолии, нарушил столько запретов, что его отец уже не смог закрывать на это глаза – и Иван Дреяр был изгнан из их города, точнее, бежал, спасаясь от ареста. Макаров был сражён выбором сына, не мог понять, где он упустил его воспитание, откуда взялось это драконье самомнение… А потом те же мысли появились в голове оставленного отцом Лексуса, и всё кончилось сражением с Нацу – в драконьей форме, хотя спровоцировать миролюбивого парня на это оказалось непросто. Однако Дреяр-младший умеет быть занозой в заднице. Жители пригорода Магнолии, неподалёку от которого и разразился поединок, в панике покидали дома и искали заступничества у градоначальника Макарова. Когда тот прибыл на место, от крайних домов остались только обугленные стены, а торчащие кое-где железные «кости» каркаса порой искрили, заряженные молнией. Только применив секретное заклинание барьера, Макаров смог остановить монстров, что слишком увлеклись боем и не желали слушать могучего старика по-хорошему. Пришлось втолковать засранцам, что у всякого поступка есть последствие! И сначала этих непутёвых замотали в бинты и повязки, а потом заставили несколько часов сидеть на коленях, выслушивая лекцию градоначальника о своём неподобающем поведении. Позже на общегородском собрании было принято решение вместо кандалов и каменных стен направить парочку на исправительные работы по восстановлению уничтоженных ими домов. Похититель книжной феи не отделался бы так легко. – Зачем я вам? – нахмурилась Леви, отойдя от первичного изумления. Стоять у окна стало уже не так захватывающе, да и ноги начинали подмерзать, но девушка удерживала себя от неловкого переминания с ноги на ногу. Нельзя давать перед противником слабину – во враждебности этого человека сомневаться не приходилось, вряд ли он так решил пригласить её на чашку чая. – О, не дерзи, тебе ещё пригодятся твои силы, – ухмыльнулся Иван, как он считал, галантно, но на деле ещё больше настораживая «гостью». Жестом руки маг материализовал круглый кованный столик с парой стульев, накрытый к полднику. Чай в заварнике и свежая выпечка… Леви вздрогнула и решила по возможности ничего не думать в присутствии чародея. Мешкающая фея раздражала, и Дреяр рыкнул: – Не испытывай моё терпение! Рычание это совсем не понравилось девушке, только сильнее напугало, и она поспешила присесть на край стула. Дорогой её сердцу дракон рычал совсем не так, а ласково что ли, напоминая иногда здоровенного кота… Не скрывая подозрений, Леви приоткрыла чайник и понюхала травяной сбор. – Если бы я хотел тебя убить, сделал это сразу, – будто даже обиделся чародей. – Травить для послушания тоже рискованно. Твои способности нужны мне в полной силе! Кусок не лез в горло, но в то же время голод давал о себе знать, и Леви заставила себя проглотить булку с маком и в несколько глотков допила чай. Отодвинув всё на пару сантиметров от себя, фея напряжённо посмотрела на следившего за ней всё это время похитителя. И тогда тот начал излагать суть дела – конечно же, оно касалось починки книги. Особенной книги – с непонятным пока наслаждением уточнил Иван, щуря тёмные глаза – но сначала хотел испытать возможности книжной мастерицы. Так в углу с нарисованной на полу печатью появилась горка из полудюжины книг разной степени испорченности: обгорелые, отсыревшие, погрызенные… Страшно представить, что же с ними было – у МакГарден даже сжалось сердце при виде несчастных «пациентов». Появился и тут же пропал малодушный соблазн сделать свою работу спустя рукава: помимо профессиональной жалости к ужасному состоянию книг, было сильное подозрение, что её в любом случае не отпустят вот так просто; ну и, разумеется, из слов Ивана напрашивался вывод: магу доподлинно известен уровень мастерства феи. Ничего не оставалось, как принять «тестовый заказ» и надеяться, что в ходе его выполнения на неё снизойдёт вдохновение. И идея, как выбраться из этой передряги! Леви управилась за четыре дня. Маг не появлялся всё это время, только телепортировал на маленький столик еду строго в одно и то же время. Скорее всего, это было заклинание с таймером, всё же похититель не производил впечатление заботливого человека, который бы бегал на кухню, сверяясь с часами… Не говоря уж о явственной угрозе, исходившей от единственного входа в башню. Порой пленнице казалось, что за деревянным полотном, изрезанном магическими символами, и вовсе ничего нет, и само его наличие не более чем издёвка и способ подразнить жертву волей. Стараясь не погружаться в тяжёлые думы, МакГарден привела место к привычному себе порядку. Комната, в которой была заперта фея, больше не выглядела такой аскетичной: тут и там лежали материалы для реставрации вроде запасных листов или разнообразных чернильниц, несколько письменных принадлежностей. Отдельно лежали листы с заметками, что-то наподобие карточек, которые мастерица привыкла заводить в своей мастерской. Из-за тяжёлого состояния книг Леви не могла обрабатывать полностью больше одной штуки за сутки: за отсутствием резерва магии её силы иссякали быстрее, а накопителей или тонизирующих зелий здесь не было. В своём доме книжная фея часто делала по несколько мелких заказов за день или работала над одним тяжёлым. Здесь же все «пациенты» относились к последней категории, и вернуть им первоначальный вид было весьма затруднительно. Законченные книги девушка складывала на краю печати, через которую они сюда попали, чтобы ориентироваться в проделанной работе. Однако, как только стопка вместила в себя все тома, печать засветилась, поглотив книги так быстро, что мастерица не успела отреагировать. До следующего полудня никто так и не пришёл к Леви, только скудная еда всё так же появлялась в срок, и за это время фея смогла полностью восстановить магические силы. Кроме того, чтобы не нервничать из-за неизвестности своей судьбы и занять чем-то голову, увлеклась складыванием различных оригами. Она знала всего фигурок десять разной степени сложности, но благо в листах бумаги ограничений особо не было – беспокоиться о неудачной фигурке нет нужды. Цветы, журавли, бабочки, звёзды заполнили всё покрывало кровати, даже один дракон был. На него уходило больше всего материалов, потому он был всего один. Он будто напоминал ей быть сильной и не отчаиваться. «Ничего, – мысленно отвечала ему фея, вертя в руках многогранную бумажную звёздочку, – у меня уже есть одна идея, но нужен эксперимент». Поднявшись с насиженного места, девушка подошла к высокому окну. Створка его была приоткрыта для проветривания, но комната начата выхолаживаться, и пора было закрывать. Какое-то время Леви ещё смотрела сквозь стекло, слушая, как ветер скользит по каменным стенам, и обернулась только на звук шагов за миг до того, как вновь услышала самодовольный голос Ивана: – Всё-таки книжные феи – настоящее сокровище! – воскликнул он без приветствия, и пусть на лице его сверкала широкая улыбка, глаза оставались холодными и острыми. Не занятыми руками Леви поправила кофточку, плотнее кутаясь в её тепло. – Ты неплохо справилась с проверкой! Пора дать тебе твой истинный заказ… Сделав пасс сокрытой в перчатке рукой, Иван Дреяр призвал через печать на полу резную кафедру, на которой возлежал старинный фолиант. С недоумением на лице девушка подошла ближе и тут же отшатнулась, ахая, поражённая узнаванием: об этой древней рукописи по магии доводилось только читать и кое-что слышать, но увидеть воочию её было невозможно… До сего момента. «Тёмный» маг же самодовольно расхохотался – эхо подняло этот грохочущий звук до самого свода острой крыши: – Впечатлена не так ли? Мне стоило больших трудов добыть эту великую книгу! – мгновенно его радость сменилась скрипучим гневом: – Но из-за мерзопакостной предусмотрительности Старика она оказалась больше, чем на половину испорчена! Восстанови её, сколько бы времени это ни заняло! – Н-но… как же… – одной МакГарден известно, сколько усилий понадобилось, чтобы удержать самообладание, не рассыпаться прямо здесь на глазах у врага… Да, теперь уже не просто похитителя, а самого настоящего врага. От сдерживаемого клубка чувств внутри искрила магия, на спине нестерпимо чесались «нарисованные» крылья. Выдохнув, девушка произнесла, не отрывая взгляда от потёртой и немного обугленной обложки: – Мне не хватит сил на такую работу. Это было правдой: чем древнее и сильнее наполнена волшебством книга, тем больше сил уходит на её восстановление. Уже сейчас Леви видит, что для отдельных непрерывных процессов ей понадобится весь свой скудный запас из ядра, если не больше. Без восстанавливающих зелий или кристаллов, напитанных магией заранее – искусственных резервуаров – здесь никак не обойтись. И всё равно работа займёт немало времени. Никак не меньше месяца – а ведь мастер ещё внутрь не заглядывала. – Зельями обеспечу. Приступай! или жизнь не дорога?! Как только присутствие Ивана исчезло из помещения, и на сей раз не осталось сомнений, что сделал он это не через дверь, Леви рухнула на пол из-за подкосившихся ног, обхватила себя дрожащими руками, будучи по-прежнему не в силах отвести взгляда от книги. Книги, что была спрятана в хранилище градоначальника Магнолии, уничтоженном во время загадочной атаки на город больше года назад! Атаки, отнявшей у Леви её крылья… Лёжа на полу, фея то рыдала, то смеялась, задавленная такой насмешкой судьбы. Помимо этой мысли отчаяния добавлял неутешительный вывод: живой Леви из этого замка не выпустят. Неожиданно её заставил вздрогнуть удар в стекло снаружи. Медленно приподнявшись до сидячего положения, девушка бессознательно повернулась на звук – и тут же отрешённость в её глазах рассыпалась, потускневшие карие глаза наполнились синими искорками магии: по ту сторону форточки на стекле застыла бумажная звезда, выброшенная ею в окно перед появлением Дреяра, около часа назад. Леви поспешила к окну, путаясь в ногах, но не теряя огонька надежды в своём сердце.

₰ ₰ ₰

Работа над книгой продвигалась медленно, но к счастью, «Алексей» и не торопил пленницу, стоя над душой. Лишь заходил раз в неделю, скорее чтобы в тонусе держать и проверить работу. Понимал, видимо, что дело требует тонкого подхода, аккуратности и не терпит спешки. Однажды даже сказал что-то наподобие «магия фей и правда лучше всего подходит для фейской книжки», разглядывая страницу, что ещё вчера была вся в чернильных разводах, и ни одного слова на ней прочитать было невозможно. Фолиант сильно пострадал при взрыве хранилища: естественно, ведь он и был создан для уничтожения реликвии. Однако запретному магу удалось сберечь книгу от полного разрушения, хотя и не полностью. Все страницы по краю обгорели в разной степени; чернила размыло водой, потекли схемы и тексты; несколько страниц были разорваны взрывом и сложены кусками… Будь это обычный разрыв, эта часть была бы самой простой, однако взрыв так же искривил повреждённый край, и фрагменты нельзя было соединить просто «на глазок», нужно было вчитываться в содержание. Потому самой лёгкой работой – относительно прочих повреждений конкретно этой книги – оказалось восстановление размытых изображений и текстов. Вглядываясь в саму суть повреждённого листа, Леви могла видеть пропитавшие его письмена, даже если их видимая часть была едва различима неподготовленным глазом. Стараясь не думать о пугающих возможностях, которые откроит эта книга в руках такого мага, трудиться мастер прекращала глубоким вечером, когда организм уже не мог усваивать восстановители магии, а в глазах будто скопился мелкий песок. Готовые листы откладывались в одну сторону, заметки разлетались и находили свои места на тех, с которыми только предстояло поработать, а Леви добиралась до помывочной за скрытой дверью и после без сил валилась на кровать. Ночи проходили неспокойно: измотанный организм исправно восстанавливался, но не менее измученный разум отыгрывался на несчастной фее. Она по-прежнему внутренне металась среди противоречивых порывов и мыслей. Желание, даже необходимость скорее бежать… Волнение от причастности к восстановлению такой невероятной книги – честь для любого мастера своего дела… Недобровольная помощь чудовищу, едва не погубившему население родного города… Тоска по сердечному другу… Волнение за будущее их мира, если книгу придётся завершить… Невозможность пойти против своей души – и испортить труд древних мастеров… Усталость от постоянного напряжения и невозможности прерваться и элементарно прогуляться по снежному лесу… Давненько Леви не летала, рассекая нагретый солнцем воздух, наполненный ароматом цветущих магнолий! Смотреть с высоты на раскинувшийся внизу пейзаж пригорода и чуть вдалеке шумный город – это всегда успокаивало фею и вдохновляло радоваться жизни. Приятно наблюдать за тем, как люди и нелюди проводят время, смеются, путешествуют, работают… А рядом парят местные птицы, привыкшие к тому, что на пути им порой попадается кто-то такой странный. МакГарден бывала в городах, где не живёт ни одной феи – там птицы были весьма шокированы летящим на крыльях человеком! И всё же что-то не так с видом вниз… Почему её тень такая большая? Оглянувшись через плечо, девушка видит закрывающий солнце чёрный силуэт, и только на морде крылатого ящера огнём горят рубиновые глаза. Чуть опустив морду, дракон раскрывает полную острых зубов пасть, но Леви отчего-то вовсе не боится – напротив, ей кажется, что он улыбается. И она улыбается «чудовищу» в ответ. В который раз Леви просыпается, чувствуя высохшие, стянувшие кожу на щеках дорожки от слёз. Тело полно магии, силы восстановились и готовы к работе, но морально фея измотана, ей тяжело заставить себя встать и продолжать работу. Она вроде и не торопится с выполнением заказа, но и не просто создаёт видимость деятельности; не лезет из кожи вон, хотя так может показаться со стороны, на самом деле мастерица точно знает, что могла бы сделать и быстрее, и больше, хоть и не намного. Однако ситуация и нерадостные перспективы как-то не располагают к воодушевлению. Если она не преуспеет с работой – или если выполнит всё идеально – итог наверняка одинаковый. Иван не допустит утечки информации, ведь в Магнолии не знают, кто именно отравил целый город… Если же он сочтёт её полезной, то участь её будет, возможно, хуже смерти. Вечное заточение в этой башне… или где бы то ни было ещё. И тогда полёты ей действительно будут только сниться. А ведь с потери крыльев они не снились фее очень давно! Да и снилось скорее чувство свободы, нежели сам полёт. Умывшись и позавтракав очередной парой сандвичей и горячим морсом, пленница взяла охапку бумажных бабочек и подошла к окну. Стоило приоткрыть сразу несколько створок, как бабочки, будто живые, устремились с потоками воздуха наружу – казалось, их тонкие крылышки даже трепещут в полёте. Леви долго смотрела им вслед: пока они совсем не скрылись в белоснежной дали, и в глазах её тлела надежда, что хотя бы одна долетит до адресата. «Одной мне не справиться... Помоги!» – взывала мысленно фея, сама толком не зная, к кому именно обращается. Захлопнув все створки, она поспешила к оставленным накануне заметкам: нельзя расслабляться и давать врагу повод для подозрений. Глаза Леви горели решительным голубым светом, магия слов, сокрытая в них, не терпела явить себя во всей своей ярости.