Никель для расплаты

Два дня назад положение Леви резко ухудшилось: Иван внезапно заподозрил её во лжи и щелчком пальцев уронил её в подземелье. Именно «уронил», а не «переместил» телепортацией – под ногами храбрящейся феи разверзся пол, и она ухнула в темноту пространственного тоннеля. Очухалась, больно стукнувшись о каменный пол каземата, куда едва пробивался свет из зарешёченного проёма под потолком и даже факельный свет не проникал из-за железной двери, пока в ней не открылось окошко для надсмотрщика. Впрочем, и тогда тусклый тёплый свет почти сразу был закрыт массивной фигурой чародея. Он долго и грозно распалялся о своих подозрениях, что она подделывает и подменяет заклинания на безвредные и что пока не проверит уже имеющиеся, Бескрылая не увидит ясного неба. Так и сказал «Бескрылая», словно прошлого морального давления было мало. Переживая этот словесный удар, от которого даже заныла печать на спине, Леви запоздало отреагировала на предыдущие слова Дреяра и кинулась на дверь, когда лязгнуло окошко и послышались грузные удаляющиеся шаги: – Нет! Не смейте! – в ответ раздался лишь злобный хохот, по-видимому, чародей предположил её страх разоблачения. Однако МакГарден боялась не этого – ведь она добросовестно выполняла свою работу. За что поплатится, вероятно, ближайшее поселение или какое-то стайное зверьё. Леви сползла по двери вниз, царапая руки о её поверхность, и заплакала: – Лучше бы я испортила книгу… Но она не могла так сделать, никогда не могла. Какой бы «тёмной» ни была книга, она была её дорогим «пациентом». И всё, что Леви могла себе позволить – это после восстановления запечатать опасный талмуд так, чтобы снять запрет могла только она сама. До происшествия в Магнолии мастерице всего несколько раз приходилось иметь дело с подобными заказами – все они исходили от руководства города, Макарова или его заместительницы Миражаны, феи превращений, как и подруга книжницы Эльза. Среди жителей ходили слухи, что в молодости глава города был лихим приключенцем, и Леви предполагала, что именно тогда к нему могли попасть старинные, заплесневелые и оборванные книги по запретной магии. Заказ состоял как раз в восстановлении и запечатывании силы рукописей. Почему бы не уничтожить опасные труды? Логичный вопрос, который фея с трудом произнесла вслух, коробясь от самой мысли – и получила ответ, полностью совпадающий с её принципами и при этом не менее логичный: – Если кто-то воспользуется запретной магией, мы сможем узнать, как его нейтрализовать, благодаря этим книжкам, – улыбнулся в усы старичок, деловито наливая себе предложенный хозяйкой чай. А теперь бывшая фея сидит в подвале огромного скального замка, дрожа от холода и смотря в темноту перед собой. Слёзы давно высохли, а мысли стыли такими же, как пространство вокруг: мрачными и пустыми. Время здесь словно искажалось, могло пройти как несколько часов, так и минут сорок, когда вокруг Леви засияли магические знаки, и через миг она уже сидела на кровати в «своей» башне. Стоявший перед ней Иван загораживал окно, будто отсекая всякую надежду, и усмехнулся, прежде чем исчезнуть: – Тебе повезло, книжный мастер. Повезло?.. Сидевшая на постели девушка, завалилась на бок, всё так же отрешённо обнимая колени. А кому тогда выставили счёт за её работу? Да, не все из восстановленных заклинаний были уничтожающими или наносящими физический вред, многие и вовсе требуют долгих приготовлений, и тем не менее, кто-то наверняка пострадал от «проверки» Дреяра. От пережитых волнений Леви медленно моргала, не проронив больше ни слезы, пока совсем не закрыла веки, провалившись в пугающий своими неясными образами сон, как в межпространственный тоннель.

₰ ₰ ₰

С кислым выражением лица Гажил сидел в своём кабинете, вчитываясь в отчёты городских чиновников. Было тихо и скучно, но работа есть работа, раз уж принял ответственность, отлынивать нельзя… Даже если очень хочется! Он не был у маленькой мастерицы уже декаду, если не считать полёта семидневной давности, когда домик оказался заперт, а на ожидание времени не оказалось: через устройство экстренной связи дракону пришёл сигнал от Лили. Пришлось скорее возвращаться, а по прибытии столкнуться с лавиной городских проблем из-за сошедшего с гор снега. Давненько такого не было, ведь была создана специальная городская служба для предотвращения подобных опасных инцидентов. К счастью, обрушение случилось в малозаселённом районе посреди рабочего дня: обошлось переломами и сотрясениями мозга, но по крайней мере, никто не погиб. Из случившегося вытекало множество ситуаций, разбираться с которыми и пришлось градоправителю. Почему прозевали сход снега? Чем занималась служба? Кто возместит ущерб здоровью? А восстановит имущество?.. Расследование шло, письма тоже шли, но уже лично Гажилу, и стопка их не особо уменьшалась, как бы упорно он ни работал. «Сжечь бы их к драконьей матери!» – раздосадовано думал Редфокс, сверля взглядом ненавистные бумажки. Однако он хорошо понимал: чудесно, что сам он металлический дракон, а не огненный, и не способен поджигать взглядом. Всё-таки, как бы его ни раздражала эта волокита, письма несли в себе волнения и просьбы о помощи жителей его Севера. Несмотря на грубый и вредный характер, Гажилу не было плевать на наследие его деда. Неожиданно его вывел из задумчивости глухой стук в оконное стекло – не обладай он острым драконьим слухом, ничего бы не заметил. Мгновенно ухватившись за возможность оторваться от бюрократической ерунды, мужчина подошёл к тому самому окну и лишь выглянув, поспешил отворить створку, впуская внутрь маленькое «существо». Посреди зимы – такое чудо! Влетев в комнату, мотылёк присел на свободное местечко письменного стола, потоптался лапками, будто решая, нравится ему место или нет. Затем его крылышки сверкнули вязью заклинаний, и секунду назад бывший живым мотылёк рухнул, развернув их плашмя. Там знакомым, но очень нервным почерком было крупно выведено «Помогите!» – Леви! – зверем взвыл Гажил, и металлические предметы в комнате задрожали; на крик в кабинет ворвался Лили, но хозяин не стал ничего объяснять, решительно двинувшись мимо него. Заострившееся в злом оскале лицо с трудом сочеталось с когтистой рукой, что бережно держала небольшую бумажную бабочку. Камердинер догнал его только в холле, когда до выхода тому оставалось не больше пяти метров: – Мистер Редфокс! – Отвали! Её жизнь важнее дур-рацких бумажек! – Что-то случилось с мисс МакГарден? – поразился зверочеловек и наконец-то задал дельный вопрос: – Где она? Это заставило господина резко остановиться. А ведь действительно… Он так рвался спасти свою Мелкую, что совершенно не подумал, а откуда её, собственно, вызволять?! Всё, что у него есть – этот мотылёк, добравшийся сюда сквозь снег и ветер не иначе как чудом. Дракон показал оригами камердинеру и заметил, как бумажные лапки засеменили по ладони в другую от Пантера сторону и замерли, дойдя до края. – Я ему не нр-равлюсь что ли? – с досадой проурчал здоровяк, внимательно рассматривая живое послание и нервно помахивая хвостом. Гажил повернулся снова, чтобы мотылёк оказался лучше освещён, чувствуя сильное напряжение в теле, которое рвалось наружу: скорее превратиться и мчаться на защиту того, что Дракон признал своим Сокровищем. И тут камердинер кое-что заметил: – Оно снова переместилось! Кажется, эта штука всё время движется… – он посмотрел сквозь окружавшие их окна холла, чтобы сориентироваться, – на северо-восток! Мистер Редфокс, я предполагаю, что это направление!.. Этого было достаточно, чтобы глаза Гажила загорелись, и он смог отдаться импульсу – преодолел оставшиеся метры до улицы, прошёл ещё десяток шагов, постепенно переходя на бег… И наконец, взлетел, разрезая воздух «стальными» крыльями, сломав несколько верхушек деревьев в саду. Не было времени бежать до взлётной площадки! Лететь пришлось долго, во-первых, потому что далеко в горы, а во-вторых, чтобы бабочка поспевала переместиться по чешуйчатой лапе, а дракон – вовремя повернуть. Впрочем, оно и к лучшему: в стремительно наступающих сумерках его тёмный окрас будет гораздо незаметнее, чем днём. Элемент неожиданности лишним не будет, ведь Гажил даже не знал, с каким противником придётся иметь дело. Впереди отчётливее проступили скалы с высокими заострёнными  пиками вершин, и только некоторое время спустя, когда мотылёк продолжил упорно стоять в направлении этой скалы, Редфокс разглядел, что часть из них являлась башнями замка. И где-то здесь скрывают Мелкую?! Словно в ответ на его немой вопрос, бабочка отчаянно рванула в направлении одной из башен с удивительной прытью для бумажного создания. Дракон двинулся следом, решив, что самый простой выход: сломать черепицу – и дело с концом! Заберёт книжную фею, а потом уже можно и уродом заняться, что покусился на её свободу! Однако нанеся несколько ударов по крыше, дракон понял свою недальновидность: башня была защищена барьером, и его появление наверняка теперь было обнаружено. Тогда он срочно постарался разрушить соседние части замка, чтобы сойти за буйного дикого дракона, а не разумного спасителя – и удивительно, но они действительно осыпались камнями и деревом. Выходит, защита стоит не на всём огромном здании, а только на важных его частях? Обломки с грохотом падали в пропасть, чьё дно даже с усиленным зрением крылатого ящера было едва видимым. Гажил рычал, продолжая бездумно крушить всё, что попадало под лапы и хвост, паря над замком, но не применяя магию, которая бы выдала его принадлежность к разумному роду. Он не знал, что его старания не имеют значения… Редфокс почуял мага за пару секунд до того, как его усиленный магией голос эхом разлетелся меж скал: – Великий хозяин Севера, собственной персоной! Неужели эта мелкая бескрылая фея с крохами силы так дорога Его металлическому Сиятельству?! Ха-ха-ха! – говоривший парил примерно в километре от ящера внутри искрящейся бордово-фиолетовой сферы. Гажил понятия не имел, кто этот хрен с горы такой. – Не твоё чар-родейское дело! Ср-ражайся, как воин, а не как тр-рус! – Я ждал, что ты это скажешь, – довольно прищурился колдун, не скрывая безумный блеск тёмных глаз. К некоторому удивлению Рэдфокса, он решил соблюсти правила поединков и представился, прежде чем произнести первое заклинание: – Моё имя – Иван Дреяр, и я стану первым, кто сразится с драконом на равных, как и положено по праву крови! Витиеватое заклинание начало действовать ещё по мере произношения: обломки замка начали подниматься к чародею, окружая того, а затем замок сам стал разрушаться дальше, увеличивая каменный щит. Всё происходило стремительно, Гажил не успевал остановить волшебство, и вскоре перед ним предстал каменный дракон, сокрывший в себе противника. – К бою! Или мне уничтожить и эту башню? – проскрежетало чудовище, обращая внимание Железного, что из возвышений замка осталась только башня феи. Не размениваясь на пустые разговоры, настоящий дракон ринулся в атаку, выдохнув искрящееся «пламя» из миллионов металлических опилок. Перед взором Леви всё так же была пустота, хотя она уже находилась в своей комнате, но затем что-то зашевелилось перед её глазами. Плавное движение, блеск белого цвета, и постепенно взгляд сфокусировался на источнике «раздражения». Бабочка, сложенная из листа бумаги, одна из тех, что она отправила в отчаянной надежде на спасение. Что она тут делает? Протянув бледные пальчики, на которые оригами с удовольствием пересело, шевеля крылышками, Леви ещё некоторое время смотрела на своё творение, пока не услышала грохот за окном. Только посмотрев туда, она мгновенно и резко вдохнула, поднялась на ноги, кое-как добежав к окну, то и дело спотыкаясь на ровном месте. Приникла к окну, в карих глазах вновь загорелась надежда: – Гажил… Нельзя было не узнать эту блестящую чёрную чешую в свете практически полной луны, не говоря уже об искрящемся «пламени» от сталкивающихся стальных частиц. Внушающий трепет дракон сражался с незнакомым книжнице существом, похожим на каменного дракона… Только вот их не существует: есть земляные драконы, песчаные, вулканические... Но не каменные! Внимание металось между сражающимися соперниками, от которых будто сотрясалось небо, сверкали заклинания, грохотали удары, а фея волновалась и накручивала себя от невозможности как-то помочь своему защитнику отсюда… Нет, стоп. Она же может! Торопливо схватив свой бумажный «зверинец», Леви взяла карандаш и срочно начертала на них заклинания по одному на каждого: «укрепление тела», «усиление атаки», «вера в победу», а также «ослабление защиты» и «большой расход магии». Первые один за другим улетели к железному дракону, торопясь прилипнуть к любой его части для передачи колдовства. С остальными двумя вышла проблемка: достигнув противника Гажила, они просто рассыпались, не оказав никакого воздействия. Вот, почему это какой-то незнакомый вид драконов! Потому что это заклинание мага – и нетрудно догадаться, какого именно. А используемый книжным мастером вид заклинаний мог воздействовать только на существо, а не предмет вроде брони, которым по сути являлся этот летающий валун. Значит, всё, что остаётся, это оказывать поддержку Редфоксу, насколько хватит магических сил бескрылой феи. Распаляясь всё больше, Гажил на удивление не чувствовал, что выдыхается, а напротив, сил у него будто даже прибавлялось, заряжая всё активнее бороться за свободу дорогого человека. Удивительно, как вдохновляет любовь… У соперника такого стимула не было – только самолюбование и амбиции одолеть непобедимое, ведь магия драконов древнейшая, а значит, самая сильная на земле, особенно в сравнении с человеческой. Правда, этот Иван что-то говорил о себе как о драконе… Но видимо, это было лишь о его самомнении. Постепенно он терял концентрацию и растрачивал свой магический резерв на атаку больше, чем на поддержание каменной фигуры. От тела «дракона» отваливались всё более крупные куски под воздействием металлического «пламени» и когтей Редфокса, когда бойцы сцеплялись в ближнем бою на короткие минуты. Наконец, вокруг Дреяра остались парить не более пары десятков камней, и дракон, сцепив свои когти перед собой, создал запирающее в железный кокон заклинание. Истративший все свои силы колдун мог только возмущаться прежде чем вырубиться от истощения: – Проклятье! Я великий потомок драконов и магистр запретного искусства, как я мог проиграть какому-то жалкому!.. Наглухо закрытая сфера рухнула в остатки замка – у Гажила совершенно не было сил и желания удерживать её на весу. Он и себя-то едва держал в полёте, срочно пикируя к наиболее разрушенной в крошево местности вблизи единственной уцелевшей башни. Внутри этой самой башни после изоляции чернокнижника исчезли все ограничивающие печати, и Леви, игнорируя усталость, поспешила вниз. Заклинатели слова могут заколдовать и себя, если отчаянно этого захотят, даже случайно: как Леви, приговаривающая самой себе «Быстрее, быстрее!», что позволило девушке спуститься, отложив усталость и чувствительность стёртых ног. Достигнув нижней площадки, она выбралась из разрушенной части здания, стараясь аккуратно преодолеть обломки камней, и наконец увидела на будто расчищенном пространстве впереди кое-как идущего Редфокса в человеческом облике. Заметив фею, он улыбнулся как-то странно, не дерзко и уверенно, а как-то даже болезненно, затем оступился и начал заваливаться на бок. Обрадовался, вот и дал слабину, уступил на миг уставшему телу, а обратно контроль уже не смог вернуть. Окончательно рухнуть ему не дали ласковые руки, удержавшие голову от удара оземь, положившие её на девичьи бёдра. – Гажил, – всхлипнула Леви, улыбаясь и расчёсывая пятернёй густые пыльно-серые, а не чёрные сейчас волосы, – ты пришёл! – Конечно, я пр-ришёл, Мелкая, – проурчал тот в ответ, слегка заплетаясь в речи. – Ты же позвала на помощь... Он смог сосредоточиться и поднять руку, чтобы слегка коснуться лица в обрамлении голубых волос. И тут он заметил какие-то письмена на своей руке: незнакомые символы светились голубоватым цветом и пока не спешили исчезать. Это не проклятие запретной магии? На обеспокоенный взгляд алых глаз книжница пояснила, что это её магия для поддержки дракона в бою. – Я не книжная фея, Гажил, а фея слов. Просто работать предпочитаю с книгами. Но слова... они порой сильнее, чем просто книга, даже запретная. Страшно представить, подумалось дракону, как бы закончился бой, не будь рядом, пусть и в плену, такого напарника. Он знал, чувствовал, что его сильно потрепало, и чтобы вернуться в полёт и доставить фею в уют своего поместья, понадобиться часа два на восстановление. На эту новость МакГарден отреагировала скептическим взглядом: ей-то отлично было видно все ссадины и кровоточащие царапины по всему телу мужчины, даже на голове. Тот только рассмеялся: – Вот увидишь, Мелкая, какие мы, драконы, живучие! – и неожиданно тихо закончил: – Только не отпускай меня... – Что, так мои ножки нравятся? – неловко пошутила смутившаяся мастерица. – Ага, известное дело, как др-раконам нужны прекрасные девы рядом с собой Вслух Леви больше ничего не сказала, только улыбнулась и мягко прижала у себе голову мужчины в странные, но такие нужные обоим объятия. Потому что иногда слова сильны, а порой тишина говорит громче сотен слов.