Прочный сплав

В день, когда от Люси пришло радостное письмо, как же в Магнолии тепло, с известием о доставленном Макарову сообщении, по Иридиуму ударили сильные морозы. Феечка мёрзла, даже укутавшись в шерстяной плед и весь день просидела у камина с книжкой, иногда бегая на кухню за большой кружкой чая. Не привыкла она к слугам, не было привычки посылать горничную – по мнению Леви у них и так есть работа. К счастью, девушка снова перебралась в драконью спальню, где было тепло из-за отсутствия сквозняков и тёплой печки на соседней половине кровати. И каждый раз этой печке требовалось больше «топлива», от которого у МакГарден пылали не только щёки, но и губы. Постепенно поцелуи становились смелее: не просто прижатые губы, обмен дыханием, а соблазнительно-лёгкие касания языком, будто в нерешительности прерывающимися в последний момент. Так странно чувствовать неуверенность в этом «большом и страшном» драконе! Решившись сделать первый шаг, Леви привстала на постели, нависая над мужчиной, и сама слегка углубила поцелуй, давая невысказанное вслух разрешение. Крепкие руки обвили её талию и прижали теснее к торсу, и уже Гажил нежно, но настойчиво приник к устам возлюбленной, с жадностью глотая тихие вздохи. Сначала совсем беззвучные, постепенно они становились насыщеннее, пока не превратились в робкие стоны. Всё-таки оторвался от феи, чтобы полюбоваться на раскрасневшееся личико, дрожащую от частого дыхания грудь и розовый язычок, что бессознательно то и дело облизывал яркие приоткрытые губы. Леви негромко произнесла на выдохе: – Чувствую себя пирожным, ты будто хотел меня съесть… – Так и есть, – ухмыльнулся Гажил, а его рычащий голос вызвал непроизвольную дрожь девушки – не от страха, а от сладостного волнения. Отняв от своего плеча ладонь Леви, он поцеловал её рядом с запястьем, на котором едва слышно звякнул серебряный браслет. – Поэтому я и сделал это – чтобы моя пироженка никуда от меня не делась. – Глупый дракон, – хихикнула «пироженка», тряхнув голубыми кудряшками, ласково посмотрела на мужчину и провела другой рукой по чешуйкам на его щеке, – зачем мне куда-то пропадать? Не по своей воле уж точно. На этот раз Редфокс почувствовал себя чьим-то лакомством, атакованный неожиданной страстью маленькой феи. Чтобы не проигрывать, сначала дракон завалился назад, утягивая девушку за собой, не разрывая поцелуй, а после резво перевернулся и прижал возлюбленную к мягкой перине. Частое дыхание смешивалось, заставляя кровь разгоняться, а тела – пылать; и всё же, несмотря на обжигающую страсть, Гажил не позволял вырваться из-под контроля своему жадному темпераменту: нежность к этой миниатюрной девушке затапливала сознание, словно приятная освежающая вода в знойный день. Рука, способная скрутить стальные гвозди в узел теперь бережно скользнула по спине до талии, слегка сжала бедро и поднялась к аккуратной груди, скрытой под тёплой ночной рубашкой. Тонкую шею осыпали поцелуи, и в нескольких местах дракон не удержался и оставил более яркий отпечаток, чем простое влажное прикосновение. Тонкие пальчики зарылись в чёрные космы, но неловкое движение ногой – Леви ступнёй ощущает разгорячённую плотную промежность, и через секунду повторяет движение уже намеренно. Рык Гажила вибрацией разливается по телу прямо до сердца, напротив которого находились губы мужчины: – Не пр-ровоцируй, Мелкая! – Ты пер… – фея тяжело сглотнула, увлажнив сухое из-за частого дыхания горло, – первый… начал. – Хочу, чтобы ты была довольна, – ответил тот, нависая над своим сокровищем, произнося удивительные для его расы слова. – Обо мне можешь не волноваться. Ставить в приоритет чужие интересы – такое представители древнейшей расы могли сделать только для того единственного существа, выбранного в качестве пары. И то не всегда, ведь это являлось показателем величайшего признания чьего-то верховенства над драконом. Кроме того, девушка перед ним такая миниатюрная, и мужчина опасался причинить ей боль ненароком; контролировал клыки, дыхание, когти и силу. Но разве его отважная фея так просто послушается? Несмотря на отвлекающие действия Гажила, приникшего к обнажённой груди в распахнутом вороте рубашки, Леви умудряется вновь дотронуться до сокрытого в штанах возбуждения, получая неожиданный укус на рёбра. Охнув, девушка выгнулась, откидываясь головой на простыни и чувствуя, как шершавый язык извинительно зализывает след от зубов, щекотно проходится по пупку и спускается ещё ниже – Леви не успевает его остановить: – Га!..жил, не надо, ах! – кто ж знал, что у драконов такой длинный язык! Последняя связная мысль феи была довольно абсурдной, но ситуация располагала потеряться в эмоциях и ощущениях, а не мыслительных анализах. Когда всего стало слишком много, МакГарден изо всех сил вцепилась в густые волосы дракона, стараясь оттянуть его и дать себе передышку. Довольное раскрасневшееся лицо перевёртыша появляется перед её затуманенными глазами, явно наслаждается видом «десерта». – Как дела? – он ещё и издевается своим урчащим голосом и этими влажными ухмыляющимися губами! Леви фыркнула и закатила глаза, и потому обратила внимание, в каком безумном беспорядке пребывают волосы Гажила и рассмеялась уже в голос. – Вижу, что отлично. Тогда пр-родолжим? – Что? Ах! Гажи-ил! – на это раз девушка явно почувствовала два ласкающих пальца и не могла оторвать взгляда от этих пьяных винных глаз. – Нет-нет-нет! Так нечестно! Наконец-то Леви смогла собрать звуки из головы в осмысленные слова, и любимый замер, впрочем, не торопясь освободить «пленницу». Он начал беспокоиться, не напугал ли её своим напором, не слишком ли увлёкся откровенными ласками… Но вместо того, чтобы оказаться отвергнутым, дракону было приказано сесть, после чего фея, окончательно скинув с лодыжек пижамные шортики, на последней смелости принялась распутывать завязки на его штанах, приговаривая: – Совсем нечестно, что нагая из нас только я… – через секунду лицо стало ещё более пунцовым: – Ого, драконы и правда… впечатляюще. – Поэтому я и хотел повременить с… обнажением, – и всем, во что это действие может вылиться. Неловкое молчание прервала МакГарден, потянувшаяся за медленным поцелуем, смакуя слетающие с твёрдых губ хриплые выдохи от нежных прикосновений к возбуждённому органу. Под пальчиками ощущались мягкие чешуйки в основании, переходящие в бархатистую кожу, покрывающуюся влагой. Фея дёрнулась и застонала, когда мозолистые пальцы вновь интимно проникли в неё, лаская в том же медленном ритме: исследуя неторопливо, с любовью и осторожностью. Торопиться некуда, нет необходимости делать всё и сразу прямо сейчас. Не до конца расстёгнутая рубашка Леви совсем съехала с плеч, а ключицы Гажила даже украсили несколько маленьких следов от губ возлюбленной. Пара двигалась навстречу друг другу, корректируя касания, наслаждаясь близостью, почти не отрывая взгляда от лица напротив. Эта ночь на далёком севере была самой тёплой в жизни обоих.

₰ ₰ ₰

Пусть утренний свет не проникал в драконью пещеру, здесь были иллюзорные окна, которые возникали в скальной стене с первыми лучами солнца. Их мягкий свет выделил утончённую девичью спину, поперёк которой удобно расположилась смуглая мужская рука. Редфокс лежал на боку лицом к лицу с девушкой и, проснувшись от настойчивого луча, с наслаждением рассматривал расслабленное выражение феи. Голубые кудряшки сияли, подсвеченные рассветом, рассыпавшись по подушке и плечам. Так взгляд дракона скользнул ниже по обнажённой спине, которая, помимо редких родинок и проступивших под тонкой кожей капиллярных паутинок, хранила отпечаток отчаянной доброты Леви. Гажил задумчиво рассматривал завитки букв и тонкие линии чешуек на спине возлюбленной, которые складывались будто бы в татуировку в виде маленьких крылышек. Ему было больно, так больно смотреть на эту жертву его маленькой смелой феи! Когда-то он думал, что не способен чувствовать какую-либо боль, помимо физической, о которой тоже вспоминал нечасто с тех пор, как достиг своей полной силы – стальная чешуя и почти такая же крепкая кожа человеческой ипостаси способны были повредить о-очень немногие. Магия металла… В юности дракон читал, что в крови живых существ тоже содержится железо – у всех по-разному, но поскольку книга была человеческой, то эта раса и бралась за «эталон». У дриад железа в крови почти не было, у огров его было в избытке, у драконов зависело от вида, а у фей… у фей было немного меньше, чем у людей. В задумчивости дракон огладил мягкую кожу спящей девушки, через ласкающее движение ощущая, как мельчайшие частицы отзываются его магии. Как же хотелось попробовать! Однако от первого же воздействия, более сильного, чем сканирование, когда частицы пришли в движение, Леви сквозь сон дёрнулась и коротко проскулила, захныкала. Гажил прекратил и, склонившись, поцеловал нетронутый участок кожи между запечатанных крыльев. Мысль была спонтанной, но ощущалась как никогда правильной, будто ради этого момента он и корпел над фолиантами под строгим надзором деда. Мужчина зашептал в голубые вихры на затылке: – Позволь мне, Леви, я справлюсь. Доверься мне ещё раз. – Что… что ты хочешь? – со сна голос был тихим и немного проседал через слог. А чуть обернувшись, фея постаралась сосредоточить расфокусированный взгляд на любимом. Такая мягкая и нежная, крохотная в его грубоватых драконьих объятиях. – Вернуть тебе крылья, – девушка вздрогнула от напоминания – казалось, столько времени прошло, она уже привыкла и адаптировалась… Всё это самообман. Рождённый летать никогда не будет спокойно чувствовать себя, ходя по земле. – У меня получится, я знаю, что делать. Он не лгал – просто никогда не доводилось применять эту сложную магию на не драконьем теле, тем более, на существе столь хрупком, как фея. И для восстановления такой конечности, как крыло, чьё строение было сложным и учитывало аэродинамику всего тела. Кроме того, крылья драконов и птиц совсем не то же, что крылья фей и насекомых. Леви покачала головой, сворачиваясь клубочком, и выдохнула тихо, но различимо для драконьего слуха: – В них нет смысла, если нельзя летать… – Ты будешь летать, – мужчина зашептал на ухо, завернув девушку в свои объятия, как в одеяло. – я протяну от твоего ядра новые каналы, и крылья, выкованные нашей магией, наполнятся силой. Только… это больно, больнее, чем «наращивать», например, хвост, где нет магических токов. – Я не боюсь боли, – тихо и потому не очень твёрдо ответила Леви, нащупывая руку Гажила и переплетая их пальцы, нервно поглаживая жёсткую кожу. – Я боюсь снова обрести и потерять надежду. Какое-то время оба молчали; дракон не хотел давить, был даже готов принять отказ, скрипя сердцем. Его возлюбленная же погрузилась в свои запрятанные глубоко чувства и мысли – отчаянные, полные бессильной ярости на всех и ни на кого, разрушительные для её души. Они будут подтачивать её втихую, пока она не истончится настолько, что сломается от малейшего потрясения. Но возможно, ждать этого не придётся: в случае неудачи психика Леви не выдержит и разлетится осколками разбитой несбывшейся мечты. – Что от меня требуется? Она так и не посмотрела на возлюбленного, но звучала уже более решительно. Поцеловав девушку в макушку, откуда, будто из родника, струились голубые пряди, тот уловил обонянием её страх и отчаяние, через которые пробивалось приятно пахнущее волнение – трепет ожидания и надежды. Нехотя дракон отстранился, распоряжаясь: – Ляг на живот. И кричи, когда будет больно, не сдерживайся. – И ты прекратишь..? – с непонятной интонацией спросила Леви, приглушённая подушкой – она не знала, какой ответ хочет услышать больше. – Нет, – звучало жёстко, но сопровождалось, нежными поглаживаниями спины, похожими на успокаивающий массаж. Теперь Гажил почти сидел на её бёдрах, упираясь пахом в ягодицы, и при других обстоятельствах это было бы провокационно и возбуждающе, но не сейчас. – Терпи, сколько сможешь, превозмогая боль. Кричи, выплёскивая её, ругай меня, моли, угрожай… Почувствуй свой предел – тогда я прекращу. Отрезать крылья было физически почти не больно – примерно, как ногти подстричь. Там нет капилляров или костей, нервных окончаний. Больше всего они похожи на хрящи, полые внутри – там и протекает магия из ядра внутри феи. Если эта магия сильна, она, будто аура, влияет на облик крыльев: может покрыть их инеем, например, или сиять вспышками, переливаться, подобно водной глади… Крылья Леви были обычными – почти прозрачными с голубоватым отливом, и только когда девушка колдовала, по ним скользили слова заклинаний. Наращивание не шло ни в какое сравнение с моральной болью от их потери. Сначала девушка ощущала раздражающий зуд в спине – глубоко под влажной кожей, внутри мышц и меж костей. От такого ощущения не избавишься, просто почесав под лопаткой. Этот зуд всё нарастал, иногда стреляя мгновениями острой боли – когда Гажил ненароком касался нервов. На багровой от крови дракона коже ничего не было видно, но Редфокс не столько смотрел, сколько ощущал через свою магию – пришлось изрезать ладони собственными когтями для лучшей проводимости. Он должен был смешать драконье железо с фейским, для того и положил сочащиеся тёмно-алой влагой ладони на «изображение» крыльев. Драконье волшебство сильнее любого в этом мире, и так его железо смогло проникнуть сквозь неснятую печать МакГарден в каналы остатков крыльев. После этого и начало зудеть – пока терпимо, но чем глубже проникала драконья кровь под кожу, цепляя фейскую за собой, проторяя новые каналы по почти исчезнувшим старым – тем невыносимее становилось это ощущение. Гажил бы сравнил процесс с тем, как по некогда хорошо протоптанной тропинке, позднее заросшей, проезжает на коне человек, волоча приспособу для расчистки пути от растений – чтобы позднее на полученной ровной полосе выложить каменную дорогу. Но что при этом чувствует земля? Его «земля» стонала и металась, дёргалась так, что пришлось на секунду отвлечься, призвав железное изголовье кровати прижать через одеяло руки, норовившие оттолкнуть дракона. Не то чтобы тонкая феечка смогла бы ему что-то сделать, но помешать ювелирной работе – определённо. Девушке казалось, что ей в спину всё глубже впиваются тонкие иглы, разделяются и множатся прямо внутри неё, вышивая в её теле паутину магических токов. Чем ближе к ядру, расположенному позади сердца – то есть, прямо перед Гажилом – тем сильнее становилась боль. Подушка была мокрой от пота и слёз, от слюны, когда девушка кричала в неё, почти срывая голос. Она не проклинала дракона, как тот ожидал, ни единого злого слова не сорвалось с её искусанных губ – помогла ли тут выучка книжной феи, знающей цену и силу слов, Редфокс не знал, но легче ему от этого «молчания» не было. Фея выла и стонала, даже рычала, хныкала обессиленно – чтобы через минуту завыть с новой силой. Порой настолько теряла контроль над сознанием, ходя по грани обморока, что Гажил чувствовал слегка уловимое трепыхание крылышек под своими ладонями: печать едва держалась, можно сказать, пошла трещинами, но пока не ломалась. – Потерпи, Мелкая, – умоляюще прохрипел тяжело дышащий дракон, уже не задумываясь, что оказывается, способен на мольбу. Чувствуя, что почти достиг пульсирующего ядра, он старательно контролировал свой магический поток, чтобы не сорваться на быстрый темп. Да, так он быстрее закончит и прекратит страдания любимой, но в том и состоит подвох техники: чем сложнее результат, тем осторожнее и медленнее необходимо действовать, чтобы сделать всё точно. Когда он начинал, всё происходило куда быстрее, теперь же, у самого ядра, приходилось сложнее всего, он продвигался по миллиметру за минуту или две. Со стороны это могло показаться не таким уж долгим сроком, однако дракон догадывался, что для феи это ощущение растягивается из-за нестерпимой боли. На проступившие с тыла ладоней стальные чешуйки упало несколько прозрачных капель, которые не были потом – ящеры почти не потеют в своих человеческих ипостасях. Из-за сосредоточенности на магии зрение Гажила затуманилось почти с самого начала, и только из-за этих капель он понял, что по щекам скатилось несколько слёз. Глубоко втянув носом воздух, он постарался отбросить всё лишнее сейчас – потом он будет думать, какой же ворох таких непривычных, таких человеческих эмоций поднимает в нём эта маленькая фея. Говоря, что любит её, он и подумать не мог, насколько глубоким и сложным окажется это чувство, благодаря которому сейчас его корёжит от того, что его женщине больно, а он не может облегчить её страдания. Более того – он их и причиняет… Леви была уже близка к тому, чтобы умолять дракона прекратить или просто тихо отпустить сознание в спасительное небытие, когда резко почувствовала… что-то. Тело само сделало такой глубокий и жадный вдох, будто вынырнуло из озёрной глубины, выгнулось дугой, запрокидывая голову. Внутри пульсировало тепло, скрадывая ноющее ощущение в спине, как от сильного ушиба. Отстранённо прошла мысль «Удивительно, как от такой насыщенной боли может быть такое слабое «послевкусие», хотя и было подозрение, что это лишь иллюзия, и такой стресс для организма ещё проявит себя. Но сейчас девушка могла только жадно глотать воздух короткими вдохами, будто выброшенная на берег рыбка… Постепенно возвращались и другие ощущения: неприятно холодила мокрая от пота простыня, запястья и плечи немного болели, будто она весь день таскала стопками фолианты на ремонт; зато на ногах вдруг стало очень легко, и уставший мозг не сразу сообразил, что это Гажил оттуда пропал – зато рухнул рядом, глядя в мерцающие голубыми искрами шоколадные глаза. Он выглядел бледнее обычного, хотя других признаков усталости не наблюдалось. Однако Леви достаточно читала о драконах, чтобы знать особенности их метаболизма. Двое долго молчали, просто глядя друг другу в глаза, и тишина длилась никак не меньше получаса, когда Редфокс наконец-то прохрипел севшим голосом: – Ты как, Мелкая? – Пока не знаю, – тихо выдохнула, – но жива. Гажил хотел погладить любимую по измождённому лицу, заправить за ушко прядь потемневших голубых волос, но остановил руку на полпути: ладони ещё не зажили, раны от когтей и клыков драконов всегда заживают дольше прочих, будто он обычный раненый человек. Потянувшись вперёд, Редфокс поцеловал свою храбрую малышку в лоб, затем в кончик носа и припухшие губки, вызывая своей неожиданной нежностью крохотный, но такой ценный смешок феечки. – Самое тяжёлое мы сделали, – едва отстранившись, негромко произнёс дракон. – Когда приживутся каналы, я «выкую» тебе самые прекрасные крылья в мире. – Это больно? – безучастно спросила девушка, прикрывая глаза, но на губах блуждала усталая улыбка. Она прислушивалась к себе, вспоминая почти забытое ощущение тока магии в теле помимо ядра, которое теперь медленно наполняло остатки крыльев, стремясь вернуть резерв. Только сосуда для него пока не было, и магия курсировала туда-обратно – результатом станет лёгкая лихорадка в ближайшее время. Но это ерунда, которую нетрудно пережить. – Нет, не больно… – Гажил помолчал, ласково погладил мягкие щёчки, подбирая сравнение попроще: – Это как растить ногти. Но быстрее.

₰ ₰ ₰

Весна в столице Севера оказалась воистину уникальным зрелищем – по меркам южной феи, конечно же. Если в родной Магнолии с первых тёплых дней можно было наблюдать всё более обильное оживление природы – едва появившаяся зелень набирала густоту за неделю, перемежаясь распускающимися тут и там цветами – то Иридиум походил на сонного кота под утренним лучиком света. Или дракона – хихикнула про себя Леви, поглядывая на любимого. Словом, как и только проснувшийся от робкого тепла зверь, город медленно оживал, потягиваясь и зевая, и совсем не спешил сменять свою белую «шубу». Солнце, выходящее из-за облаков теперь не только на рассвете и закате, заставляло снежный покров искриться миллионами бриллиантов. Почувствовав возвращение тепла, – по словам Лили, хотя книжница разницы не ощущала, кутаясь в мех – оплетающие поместье и скалу за ним растения выпустили почки, а всего неделю спустя этот участок уже покрылся зеленоватой «дымкой», будто вуалью. Деревья всё так же высились, словно нарисованные тушью, ни травинки не вылезло из-под снега, но вкруг города уже образовался ореол весны! – Когда мы вер-рнёмся, ты не узнаешь Ир-ридиум, – проурчал с нелепой гордостью Гажил, обнимая Леви со спины, будто это он обычно заставляет цветы распускаться своим грозным приказом. Звонким колокольчиком по площадке разнёсся смех феи, представившей эту картину. – Надо мной потешаешься? Смех перешёл в весёлый визг, когда грозный владыка Севера подхватил и поднял ввысь свою Мелкую – складки на спине пальто всколыхнулись, явив краткий блеск, может, вышивки на платье. Озорство прервало тактичное покашливание Пантера, закончившего с закреплением груза на специальной платформе для транспортировки. Поставив на землю возлюбленную, Редфокс отошёл на пару шагов, прежде чем перевоплотился большим антроцитово-чёрным драконом. Его внешний вид по-прежнему внушал трепет и восхищение, сколько бы раз Леви ни видела этот уникальный процесс. В одну лапу Гажил взял плетёное кресло-сферу с феей, другой схватил цепи платформы и взмыл в яркое весеннее небо. Подлетая к южной границе, МакГарден глянула вниз, выискивая своё покинутое пристанище, с которого тоже сходил снег. После похищения Гажил настоял на переезде из такого отдалённого от цивилизации места, которое оказалось лёгкой мишенью, несмотря на заклинание отвода глаз. Не важно, можно ли найти дом феи, если можно выяснить её маршрут – об этом Леви тогда не подумала, впрочем, как и о том, что кому-то понадобиться похищать простую мастерицу по починке потёртых книжек. Кстати, та самая причина надёжно покоилась в специально созданном саквояже у ног девушки. Тогда, в пылу спора о переезде, МакГарден запальчиво заявила, что если и переезжать, то в большой город, а Редфокс возьми, да и согласись, мол, даже есть домик на примете – и указал на поместье. И уточнил ехидно: «Или ты думала, что обручальный браслет не включает в себя дракона со всем его имуществом?» О чём не подумал Гажил, так это о перевозке многокилограмового спящего ежебраза! А без друга Лимона девушка наотрез отказалась покидать своё временное пристанище. При всей мощи драконьих крыльев лететь на полной скорости не было смысла, так что на пути двоим предстояло сделать несколько «привалов», которые было решено провести как свидания в разных городах. Так удалось побывать впервые для обоих – раньше у Леви не было возможности так путешествовать, а у Гажила желания – на горячих источниках близ гор поменьше, чем на территории Железного, посетили грандиозное музыкальное представление в городе Светлячков и попали на фестиваль в честь прихода весны с парадом цветов, проходившем по улицам столицы-Подсолнечника. Наконец, они приблизились к Магнолии: уже издалека можно было увидеть гору Зелёного Пламени, где обитал местный дракон, и розоватое пятно раскидистого древнего древа над центром города. Ещё на последнем «привале» Леви предложила сначала посетить Нацу, чтобы вновь не вызвать переполох появлением в ясном небе угольно-чёрного дракона. Гажилу же пришлось дать зарок, что лезть в драку с Огненным он не будет – пока что. Гора вовсе не горела, как можно было решить из названия, но высокая трава, покрывавшая её, на ветру напоминала ярко-зелёные языки пламени. Входов в неё было несколько и целых два из них – для драконьих размеров: со стороны города и ровно с другой стороны горы, куда и подлетели путники. Там их уже ждал перевоплотившийся ярко-красный ящер: – Ты снова здес-сь?! – в отличие от Редфокса, речь Огненного звучала не только рычащей, но иногда и шипящей. – Мало тебе в пр-рошлый р-раз досталос-сь?! – Нет, стой, Нацу! – из-за оклика незамеченной до этого феи Драгнил даже подавился заготовленным пламенем и разошёлся коптящим округу кашлем: – Леви? Кх-кх… он что снова тебя схватил? Железный, это низко даже для тебя! – Эй! Как гр-рубо! Нар-рываешься, Огненный?! – Тихо! – пискнула фея из плетёного шара. – Никакая я не пленница! Мы вместе прилетели… Несколько минут заняло разъяснение случившегося, ведь Люси, как оказалось, смогла сохранить в секрете то, что происходит между Гажилом и Леви. Только рассказала, что подруга нашла на севере компанию и занятие по душе. Нацу был очень – громко – удивлён свалившимися новостями, и фее пришлось напомнить ему прикрыть зубастую пасть, пока из неё случайно пламя не потекло. Краткий полёт до Магнолии возглавил Драгнил, чтобы успокоить возможный переполох – хотя он и сам вполне мог стать его источником, но это всё же лучше, чем заявиться без поддержки. Жители и правда занервничали, но как только драконы приняли обычный вид, уняли панику и лишь поглядывали с осторожностью. Слухи быстро разносятся по таким городам, где все будто друг друга знают, даже если место и кажется большим. Так что к моменту, когда неспешно прогуливавшаяся пара достигла центра – Нацу с присущей ему энергией отвлекался на всё подряд, а потому оказывался то далеко впереди, то где-то позади. Знакомую пёструю компашку Леви заметила издалека, и всё так затрепетало внутри: прекрасное и мрачное лицо, обрамлённое алыми волосами – Эльза, на чью свадьбу они и прибыли, рядом её синеволосый жених с не менее напряжённым выражением, и только широко улыбающаяся Люси рядом с подругой несколько скрашивала момент встречи. Последним фея заметила старичка-коротышку – мэра Макарова, для которого у неё с собой был «небольшой презент». Ах, оказывается, Леви так соскучилась по друзьям и родному городу! Тут она совсем не удержала порыв – от радости так и подлетела к в миг ошеломлённым товарищам: за спиной тихо звенели при движении кружевные, будто платиновые крылышки! – Левичка! – друзья окружили вернувшую способность летать девушку, наперебой расспрашивая и восхищаясь, когда всех вдруг накрыла тёмная тень. В воцарившей тишине стали слышны звуки спора где-то позади – кажется, Нацу встретился с ледянокрылым Греем прежде, чем тот дошёл до остальной компании – и обернувшись, увидели высокого черноволосого мужчино с глазами алыми, как горящие угли. – Здравствуй, Гажил! – улыбнулась Люси, и взгляды фей устремились сначала на неё, а затем вновь на вновь прибывшего незнакомца, оказавшегося знакомым: – Тот самый злобный дракон, который на пару с нашим дураком устроил переполох пару лет назад? – Эльза никогда не отличалась деликатностью, даже по отношению к близким людям. Упомянутый «злодей» засмеялся, соответствуя образу, и обнял книжную фею со спины, положив голову на голубую макушку. – Этот «злобный дракон» счастлив принять у себя всех, кого пригласит моя невеста. На лице Леви появилась ангельская улыбка, когда шокированные вздохи наполнили улицу, на лицах разномастной компании читался мыслительный процесс, взгляды метались между неожиданной парочкой, то и дело цепляясь за выглядывающие из-под плащика крылья. Эльза прищёлкнула языком: – А я думала, наша с Жераром свадьба – безумие… Кто хочет зайти в бар к Мире?