Глава 1. Назад в будущее

      Переместившись в обозначенное помещение, Гермиона обессиленно рухнула на колени на холодный пол тёмной комнаты.       Ей стоило попытаться забыть о произошедшем, она делала подобное не в первый раз. Её руки уже давно были запачканы кровью. Нужно просто попытаться не вспоминать обо всём этом.       Наконец подняв голову, она огляделась по сторонам. Комната оказалась на удивление пустой – ни одного знакомого лица, ни звука шагов в коридоре. Воздух был таким ледяным, что её дыхание превращалось в пар.       Она же вернулась обратно в будущее… разве нет?       Что-то изменилось, но она не понимала, что именно. Это был всего лишь её внутренний голос, твердивший о том, что что-то не так. Чёртова интуиция, пытающаяся нагнать волну животной паники.       Девушка провела ладонью по лицу, отводя прилипшие к вискам волосы. Пальцы невесомо скользнули по засохшей крови, привкус железа попал на губы, а едкий металлический запах с новой силой ударил в нос. В горле тут же поднялась волна тошноты, противно заскребло, и девушку стошнило прямо на пол. Желудок сжимался, пытаясь вместе с желчью вытолкнуть наружу всю мерзость, ставшую частью Грейнджер.       Тошнота отступила, но тягостное ощущение не исчезло.       Всего несколько минут назад она совершила безжалостное убийство. Она убила Люциуса Малфоя. Не при помощи магии, как планировалось изначально, а замарав преимущественно руки в человеческой крови.       Как и планировалось, она переместилась в прошлое, добралась до старинного родового поместья, скрылась в гостиной Мэнора, выжидая подходящего момента.       Сейчас всё это казалось настоящим сном, ужасающим кошмаром, развеять воспоминания о котором будут в силах лишь мягкие лучи утреннего солнечного света.       На момент своей смерти Люциус был невиновен. Он ещё не успел стать ближайшим последователем Волдеморта, не совершил всех тех ужасных деяний, которые в будущем должны были привести мир к войне. Пока ещё, в своём времени, он не был монстром, но оставшиеся в живых члены Ордена из будущего приняли решение, и произошедшее было единственным шансом предотвратить катастрофу в антиутопии мрачного будущего, наполненного смертями, воплями боли и нескончаемым страданием. Осуществлённое было отчаянным решением, граничащим с безумием, но другого выхода просто не было.       Теперь, стоя на коленях в промозглой темноте, Гермиона лишь тяжело дышала. Железный привкус крови на губах снова вызывал болезненные спазмы.       Изначально всё должно было закончиться быстро и без лишней крови, но Люциус оказал сопротивление. Он сумел выбить из рук Гермионы палочку, вынуждая девушку схватиться за нож, лежавший на столе.       Первый удар пришёлся в плечо – клинок вошёл глубоко, и из раны хлынула густая тёмная кровь. Удар оказался сильным, но не привёл к мгновенной смерти – Малфой всё ещё стоял на ногах, всё ещё бился, отчаянно цеплялся за жизнь.       Он не пытался убить её даже после того, как она ворвалась в его дом, даже после угроз палочкой и холодным оружием. Он защищался, но не более того.       А потом, скорее всего, неосознанно, он повернулся к ней спиной, совершив свою роковую ошибку.       Второй удар пришёлся в спину. Будущий Пожиратель смерти рухнул на пол, широко распахнув свои серые глаза. Он ещё дышал, с трудом хватая воздух. Всё ещё отчаянно боролся за свою жизнь.       Боролся с самой смертью, пытался зубами вырвать право на своё существование в этом мире из её когтистых ледяных пальцев.       Гермиона стояла над ним, сжимая нож в побелевшей от напряжения руке. Глаза застилал адреналин, рождённый от безумия и страха.       Точный и быстрый колющий удар.       Последний.       Решающий.       Лезвие вошло глубоко в сердце, и зрачки Люциуса сузились, глаза замерли. Пальцы, ещё мгновение назад цеплявшиеся за жизнь, безвольно разжались, а лёгкие выпустили свою последнюю порцию кислорода.       Проклятье…       Стянув с лица маску, Гермиона перекатилась на бок, обнимая себя руками. Её плечи задрожали, из груди вырвались тихие всхлипы, прорезающие звенящую гробовую тишину.       Несмотря на то, что в будущем Люциус Малфой и Волдеморт поработили бы полмира, она застала его в тот момент, когда он ещё не был правой рукой Тёмного Лорда. Она убила пока ещё невинного человека.       Это было тем, что сводило её с ума, заставляло чувствовать отвращение за одно только своё существование.       Но теперь Волдеморт никогда не возродится. Никогда не убьёт Гарри и ещё тысячи других людей.       Но если бы она могла выбирать… Она бы сделала это позже. Не тогда, когда Люциус ещё не стал генералом армии Тьмы, не тогда, когда он был всего лишь любящим отцом своего семейства.       Может, Гермионе было бы не так тяжело, если бы, стоя за занавеской, она не слышала, как Люциус говорил своей жене – Нарциссе – о том, что любит её и их сына, что готов на всё ради них. Не слышала его голос, полный любви и обожания.       Если бы не видела, как Нарцисса обняла мужа перед уходом, сказав, что любит его больше жизни и счастлива с ним. Лишь в тот момент девушка в полной мере осознала, что должна была своими руками уничтожить семью, которая, несмотря ни на что, была счастливой.       Ей, возможно, было бы чуть легче, если бы после убийства к ней не подошёл маленький Драко, бывший всего лишь напуганным ребёнком, который всё это время с ужасом наблюдал за насильственной смертью отца. За настоящим хладнокровным жестоким убийством.       В тот момент, когда Гермиона вонзила нож в сердце Люциуса, перед её глазами всплыл образ: измученный Гарри Поттер, чьи изумрудные глаза, всегда сиявшие надеждой, потухли из-за него. Она помнила, как Люциус приволок его на казнь, как он сжал горло Поттера и бросил к ногам Тёмного Лорда. Её ненависть была такой же ледяной, как и лезвие ножа в её руке.       Но когда она увидела Драко… её пронзила мысль. Омерзительная, страшная, чудовищная. Эта мысль напугала её сильнее, чем всё то, что она сделала минутой ранее. Ей было противно от самой себя. Она допустила мысль лишить жизни ещё одного Малфоя, который мог бы принести ей серьёзные проблемы.       А потом… в попытке успокоить Драко, она коснулась его рукой, залитой кровью его отца, измазала его в ней. Одному только Богу известно, что станет с его ментальным состоянием после пережитого подобного опыта.       Мерлин…       Это было чудовищно.       Омерзительно.       Ей было противно от самой себя.       Даже несмотря на нож, вогнанный в плечо, Люциус не пытался её убить. Он оттолкнул её в сторону, как оказалось, бросившись искать сына, боясь, что тому грозит опасность. И теперь это знание саднящей раной сидело у неё внутри, не давая найти оправдания тому, что она совершила.       Гермиона сжала волосы, тихо завывая от внутренней боли, зародившейся где-то в области груди изнеможённого тела.        Нет, Малфой не успел причинить ей физической боли. Но он умер, и это было тем, чего она добивалась, и тем, что разрывало её изнутри.       Единственное, что давало ей силы не сломаться, – осознание того, что одним убийством она предотвратила тысячи других. Она спасла своих друзей, предотвратила рабство, сорвала приход Волдеморта к власти.       Что было бы, если бы Рон всё-таки отправился с ней? Если бы она и Джеймс Смит назвали ему верное время? Ему пришлось бы сделать это самому? После смерти Гарри Рон словно исчез из жизни. Он замкнулся в себе, стал молчаливым, отстранённым, почти не разговаривал. Когда появилась возможность изменить прошлое и отомстить, он с пугающим фанатизмом ухватился за этот шанс. Это слишком резко отличалось от его обычного поведения, контрастировало с ним настоящим, и заставило Гермиону и других членов Ордена всерьёз обеспокоиться за него, а значит, не подпустить к выполнению этого задания.       Мысли роем копошились в её голове, а по щекам безостановочно катились слёзы. Гермиона села на пол, вытирая лицо дрожащими ладонями. Нужно было успокоиться. Нужно было помнить, ради чего всё это было сделано. Найти остальных.       Девушка вытащила из кармана разломанный на две части зелёный камень – артефакт, который и в момент вручения ей был уже неисправен. Его использование было большим риском, на который пошёл Орден, потому что другого выхода просто-напросто не оставалось. Но сейчас уже всё было хорошо. Теперь всё было в порядке. Так, как и должно быть.       Гермиона медленно прошлась по дому. Всё было почти таким же, как она помнила, и она не могла понять тревожного ощущения, которое не покидало её. За окнами царила темнота, но выходить на улицу в одежде, перепачканной кровью, она не могла, даже ночью.       Проходя по холодному тёмному коридору, Гермиона разочарованно убеждалась в том, что в доме никого не было. Она вытащила палочку и, прошептав: «Люмос», осветила себе путь до ванной комнаты.       Подойдя к зеркалу, Гермиона почти вздрогнула.       Впрочем, бывало и хуже.       Несколько очищающих заклинаний убрали большую часть грязи, но она всё равно включила кран, чтобы ощутить на руках тёплую воду. Поток расслаблял, смывая последние следы крови с её лица и пальцев.       Затем девушка преобразовала свою чёрную военную форму в базовый повседневный наряд: свободную рубашку и удобные чёрные брюки.       Её магловские привычки не оставляли её и, что удивительно, даже радовали, напоминая о жизни до войны, до потерь. Преобразовав тяжёлые ботинки в простые кеды и ловко завязав непослушные волосы в хвост, девушка направилась к выходу из здания.

***

      Ступив на каменные дорожки города, Гермиона удивилась тишине, которая её окружала. Она давила на уши, словно невидимым куполом сомкнувшись над улицами. Грейнджер не могла понять, пугало её это больше или успокаивало.       Невысокие дома, максимум в три этажа, вызывали не только странное чувство уюта, но и тревогу, глухо пульсировавшую внутри. Свет в окнах почти нигде не горел. Улицу освещали лишь редкие фонари, которых было по два на каждые десять метров. Они горели совсем тускло.       Здесь больше не было разрухи, не было трупов посреди дорог, не было людей, получивших серьёзные травмы на войне, вынужденных теперь доживать свой короткий век в полной нищете.       В душе девушки теплилась надежда.       Неужели всё получилось?       Мысль вспыхнула, но тут же погасла. Радоваться было рано – она чувствовала это всем своим магическим нутром, подкидывавшим сомнения. Что-то здесь было не так.       Нужно было убедиться.       Завернув на следующую улицу, Гермиона направилась к знакомой библиотеке. Она могла бы с закрытыми глазами назвать все библиотеки в южной части магической Британии – для неё они были тихой гаванью, местом, где можно было спрятаться даже от собственных мыслей.       Быстро преодолев дощатые ступеньки, девушка толкнула сосновые двери и шагнула внутрь. Магический фонарик у входа вспыхнул холодным синим светом, оповещая о прибытии посетительницы.       Пожилая библиотекарь мельком взглянула на неё даже не совсем удивлённо, а как-то странно, оценивающе.       Гермиона коротко поздоровалась, ограничившись коротким: «Здравствуйте». Она попыталась натянуть на лицо дружелюбную улыбку, поправляя чёрную как смоль рубашку.       Женщина сухо поздоровалась в ответ, но больше ничего не произнесла.       Грейнджер медленно прошла вглубь зала, ощущая пристальное разглядывание себя, на которое старалась не обращать особого внимания. Взгляд её карих глаз скользил по бесконечным рядам стеллажей. Тысячи книг, аккуратно выстроенные в ряды, казались почти неприступной стеной. Её глаза цеплялись за тёмные корешки, но мысли были далеко от них.       — Могу ли я чем-нибудь помочь вам, мисс? — усталым голосом спросила библиотекарь, подходя ближе.       Гермиона вздрогнула, замерла на секунду, по привычке начав нервно заламывать пальцы, и с недоверием взглянула на волшебницу преклонных лет.       — Не могли бы вы подсказать, сколько сейчас времени? — негромко спросила она.       Её дыхание затаилось, как и всегда, когда внутренне она ожидала появление опасности. Этому научила её война – видеть угрозу во всём. Даже будь перед ней столетняя старушка, дышащая на ладан, она ожидала бы, когда та нападёт.       — Без пяти минут полночь, — спокойно ответила библиотекарь, даже не оторвав взгляд от книги, что находилась в её руках.       Девушка выдохнула. Тревожность доведёт её до белого каления.       — А вы до скольки работаете?       — Круглосуточно, — также безучастно произнесла старушка, скрипя голосом.       — Какой сегодня день недели?       — Пятница, — старая волшебница подняла взгляд на девушку, всё ещё смотря на неё без какого-то особого интереса.       — А число и месяц? — не унималась девушка, клешнями выуживая простейшую информацию.       — Первое октября, — она натянула со лба на глаза очки с толстыми линзами.       — А год?       Седовласая с недоверием осмотрела девушку, сощурив взгляд.       — Двухтысячный, — в её голосе почувствовалось явное напряжение.       — Поразительно! — Гермиона улыбнулась.       Она вернулась практически в тот же день, в который отправлялась. Эта библиотека почти не изменилась с того времени, когда Грейнджер была здесь в прошлый раз, только вместо совсем пожилой женщины, здесь теперь работает другая, та, что выглядит моложе лет на тридцать.       — Что же здесь может быть поразительного? — заметно понизила голос женщина.       Гермиона пронаблюдала за тем, как её собеседница склонила голову набок.       — О, нет-нет, мэм, всё в порядке, — поспешила заверить она. — Я имела ввиду, что поразительно то, что на улице до сих пор тепло.       — Хоть дни пока ещё тёплые, вы, мисс, оделись совсем не по погоде.       — Могу ли я задать вам вопрос? Вы не подумайте, это всего лишь любопытство, но что вам известно о Волдеморте и о магической войне?       Гермиона закусила внутреннюю сторону щеки, с нетерпением ожидая ответа. Ей на секунду даже показалось, будто все, хоть и тихие, но посторонние звуки внезапно стихли, оставляя за собой полную, давящую тишину. Она замерла, будто сама стала частью этой пустоты, не в силах оторвать глаз от библиотекаря. Ей нужно было удостовериться, знать точно, что всё получилось.       — Первая магическая война происходила в Великобритании. Началась в 1970-х и окончилась 31 октября 1981 года. Тот, о ком вы спрашиваете, бесследно исчез, — с подозрением пояснила библиотекарь, прижав к себе книгу так крепко, словно это был щит.       Казалось, мир перед глазами набрал самые яркие краски, что могли быть в палитре художника, заправляющего всем.       — И больше о нём никто ничего не слышал? — голос Гермионы дрогнул.       — Мисс, вы меня пугаете, — скрипучий голос слегка задрожал, и женщина осторожно отступила на шаг назад, словно ждала ещё одного тревожного вопроса.       — О, нет-нет, со мной всё в порядке, — спешно сказала Грейнджер, вспоминая о маске спокойствия, которую давно научилась носить. — Я изучаю историю магической Великобритании и хотела бы узнать больше об этом эпизоде.       Гермиона заметила, как старая волшебница поправила очки и украдкой взглянула на дверь, будто прикидывая, успеет ли убежать, если её странная гостья задаст ещё один вопрос.       Старушка присела за свой стол, продолжая недоверчиво сверлить взглядом девушку.       — Нет, больше о нём никто ничего не слышал, — вкрадчиво вымолвила седовласая.        Хранительница библиотеки с подозрением смотрела на то, как на лице Гермионы заиграла счастливая улыбка. Это было слишком заметно, до неприличия явно, но сдержать эмоции внутри себя она была не в состоянии.       — Ещё вопрос: вам известно что-нибудь о Гарри Поттере, Альбусе Дамблдоре или Люциусе Малфое?       — Вы не местная, да? — с надеждой произнесла женщина, пытаясь уверить себя и найдя достаточные основания для того, чтобы вновь обрести внутреннее спокойствие и привычную безучастность.       — Почти что, — она широко улыбалась.       Всё получилось. Все близкие ей люди живы. Скорее всего, они счастливы, и ей осталось лишь разыскать их.       — Надеюсь, вы уже зарегистрированы у городничего? — женский голос вырвал её из мыслей. — Он же вас записал?        — Городничего? — непонимающе переспросила девушка. — Для чего?       Грейнджер вздрогнула и обернулась, услышав посторонний шорох у сосновых дверей.       — Прошу прощения, мисс, но будет лучше, если вы всё же пройдёте проверку в органе местного самоуправления, — осторожно произнесла библиотекарь. Её голос дрогнул, когда несколько мужчин, одетых в чёрное, вошли в помещение.       Она замерла, уставившись на пожилую женщину.       — Вы показались мне немного подозрительной, — неуверенно добавила та, отводя взгляд.       Гермиона сделала шаг назад, когда мужчины начали приближаться. Их шаги были медленными, но уверенными, будто они заранее знали, что у неё не будет шансов вырваться. Они не сводили с неё глаз, сужая круг и загоняя её в ловушку.       Пальцы девушки медленно потянулись к карману, нащупывая холодную древесину палочки.       — Что это значит? — напряжённо спросила она, крепче сжимая виноградную лозу.       — Вы пройдёте с нами, мисс, — практически спокойно произнёс один из мужчин, стоявший по центру. В его голосе не было угрозы, лишь ледяная уверенность в том, что всё уже решено. — Прошу, не пытайтесь оказать бесполезное сопротивление.       Его рука едва заметно скользнула к поясу, где под полами тёмной мантии угадывался контур волшебной палочки.