Глава 4. Гермиона Грейнджер

      На улице только начинало светать. Сквозь мутные стёкла большой тускло-серой комнаты пробивался первый, едва заметный свет. Гермиона лежала, плотно укутавшись в идеально белое одеяло, изо всех сил стараясь сохранить тепло.       Она с раздражением вздохнула, когда служанка уже в третий раз потрепала её за плечо, пытаясь разбудить.       — Сколько сейчас времени? — недовольно пробурчала Грейнджер, накрывая лицо подушкой.       — Пять утра. Пора вставать и браться за работу.       — Ты хочешь, чтобы я этим занималась? — усмехнулась она, не поднимая головы и даже не открывая глаза. — Выйди вон, — лениво произнесла она. — Я не выспалась.       Когда ответ не прозвучал в следующую секунду, она почти вздохнула с облегчением от осознания того, что больше её донимать не будут, и думала она так до тех пор, пока не услышала недовольство чёртовой назойливой служанки.       — Я всё расскажу управляющему! — возмутилась она. — Получишь выговор!       О Господи…       — Да мне плевать! — Грейнджер усмехнулась, перекатываясь на живот.        — А он может рассказать о тебе нашему Тёмному Лорду, и тебя выгонят из этого дома!       — Иди сразу к своему хозяину, если он и в правду решит меня выгнать, — усмехнулась Гермиона, изо всех сил стараясь вытеснить мысли и провалиться обратно в сон. Даже тихое тиканье часов мешало сосредоточиться.       Служанка резко выдернула подушку из-под её головы.       — Что ты творишь?! — раздражённо бросила девушка, распахивая веки и резко садясь на кровати. — Пошла вон отсюда!       — Я сказала, вставай и иди работать! — рявкнула та в ответ.       Зубы Гермионы сжались с такой силой, что послышался хруст челюсти. Она сжала ладони в кулаки и попыталась привести в норму своё тяжёлое дыхание. Вдох.       Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. Выдох.       — Да плевать я хотела, что ты там говоришь! — прошипела она. — Не подходи ко мне! Ты знаешь, кто я?       — И кто же ты такая? — презрительно усмехнулась служанка, скрестив руки на груди.       — Я – Гермиона Грейнджер, — холодно произнесла девушка. — Та, что без зазрения совести убивала таких, как ты, за считанные секунды.       — Вставай, я сказала! — снова взвизгнула служанка.       — Катись к чёрту! — рявкнула Грейнджер. — Ты – прислуга, вот и бегай со своей тряпкой по поместью!       — Да, я прислуга. А ты кто? Очередная шлюха Тёмного Лорда? Думаешь, он переспал с тобой, и ты стала выше нас всех?       Гермиона раздражённо выдохнула и скинула с себя одеяло. На ней всё ещё был тот же вульгарный наряд, что и вчера, но это ничуть не убавляло её уверенности. Резко поднявшись с кровати, она в несколько шагов преодолела расстояние до девушки и с силой сжала пальцы на её горле. Та по-прежнему ухмылялась, словно не верила в происходящее, но вскоре самодовольная улыбка исчезла с её лица.       Гермиона прижала её к стене, ударяя головой, усиливая хватку. Она молча наблюдала за тем, как лицо девушки бледнело, румянец сменялся сероватым оттенком, а дыхание становилось всё более прерывистым и тяжёлым.       — Я сверну тебе шею, если ты ещё хоть раз посмеешь высказаться обо мне в подобном ключе. Ты поняла меня? — процедила сквозь стиснутые зубы Гермиона.       Служанка захрипела, её ладони судорожно вцепились в руку Грейнджер, царапая кожу ногтями в отчаянной попытке освободиться. Воздух вырывался из её груди с прерывистым свистом.       — Я задала тебе вопрос. Ты поняла меня? — повторила Гермиона, повышая голос и чуть ослабляя хватку, позволяя той вдохнуть, но не отпуская.       Служанка торопливо закивала, и как только Гермиона ослабила хватку, девушка рухнула на пол возле кровати, захрипев и жадно хватая ртом воздух, потирая покрасневшее горло.       — У тебя с головой не в порядке! — выкрикнула она с надрывом.       — Попробуешь на меня пожаловаться – я вырву тебе язык, — тихо, почти ласково, прошептала Грейнджер, обводя служанку безмятежным, почти скучающим взглядом сверху вниз.       — Мне и жаловаться не придётся, — с трудом прохрипела девушка. — Управляющий через полчаса начнёт распределение, и когда он заметит, что ты ничего не делала…       Какая же она наивная. Это даже забавно. Она не могла отрицать того, что ответ служанки вызвал у неё снисходительную улыбку.       — А он и не заметит этого, — ведьма глухо рассмеялась.       — Но он увидит, что там не прибрано!       — Ты и вправду глупая или только прикидываешься? — наклонившись, Гермиона протянула руку и с ухмылкой повернула лицо девушки за подбородок, глядя ей прямо в глаза.       — Что ты хочешь этим сказать? — девушка сглотнула, отводя взгляд. Она прекрасно понимала, к чему клонила Грейнджер, но не хотела и не могла с этим мириться.       Попросту просто не хотела, скорее всего.       — Говорю прямо: ты получишь задание и выполнишь всю работу за меня, — спокойно произнесла Гермиона, отпуская её подбородок.       — С ума сошла? Кем ты себя возомнила?! — служанка взвизгнула, вскакивая на ноги.       — Запомни уже, — холодно бросила она, — я – Гермиона Грейнджер. И выполнять чью-то грязную работу я не собираюсь. А теперь убирайся отсюда и проследи, чтобы никто меня не тревожил, пока я сплю.       — Я обо всём расскажу…       Волшебница даже не повернула головы. Она спокойно легла на подушку и укрылась с головой одеялом, словно служанки вовсе не существовало.         

***

      По ощущениям девушки, прошло не больше часа, как её сон вновь нарушили. Гермиона нахмурилась, почувствовав, как чьи-то ледяные пальцы холодком обожгли её лоб. Она раздражённо подняла руку, пытаясь отмахнуться, но чужое прикосновение скользнуло к её щеке. Настойчивое, но спокойное.       — Я же сказала тебе, чтобы ты убралась вместо меня! — пробормотала она сонно. Её голос подрагивал от недовольства.       — Что ещё я должен буду сделать за тебя? — раздался над самым ухом суровый, ледяной голос.       Её веки распахнулись. Она резко села, сердце в груди болезненно ударило. На краю кровати сидел Малфой. Он выглядел непроницаемым, опасным. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим, а бледное лицо словно высечено из камня.       Гермиона в панике натянула одеяло до самого подбородка, уставившись на него расширенными глазами.       Какого чёрта он вообще пугает её? Почему заставляет её лицо бледнеть? С каких пор она вообще начала бояться людей? Ей казалось, что за последнее время единственное, чего она боялась, – это принятие потерь. Она сотню раз размышляла о своих страхах. Суда Божьего она больше не боялась, как и перестала верить вообще в существование чего-то неземного. Прошло слишком много времени затянувшейся жестокости на земле, чтобы её уверенность в существовании того, кто любит всех и несёт в себе исключительную любовь, обрушилась с разочарованием.       Если тот, в кого она верила раньше, – есть любовь, тогда почему он позволял тем, кого она любила, корчиться в муках перед беспощадным наступлением жестокой смерти?       Её вера окончательно разбилась в пух и прах в день, когда она стала свидетельницей смерти одного из самых близких ей людей – Гарри Поттера. Того, с кем она делилась своими планами на жизнь после войны. Того, кого она любила за одно только его существование. Того, на кого она всегда могла положиться и кому могла выговориться.       Почему-то ей казалось, что он будет жить вечно. Она верила в это. Теперь она не верит ни во что. Нет добра, не существует зла, в мире есть только власть, и сейчас, как бы то ни было прискорбно, она не в её руках.       — Что ты здесь делаешь? — сипло спросила она, сжимая одеяло в пальцах. Она ненавидела страх.       — Нет, это ты что здесь делаешь? — голос Малфоя прозвучал словно удар кнута. — Уже десять утра. Другие слуги работают с пяти. А ты осмелилась не только угрожать, но ещё и командовать моими людьми. — Его властный тон заставил Гермиону внутренне съёжиться.       Чёрт…       — Она врёт, — быстро солгала Гермиона, с трудом сохраняя спокойствие. — Я и пальцем её не тронула.       — Забавно, — холодно произнёс он, не сводя с неё тяжёлого взгляда. — Я ведь и не упоминал о насилии.       Ведьма замерла на миг, ощутив, как предательский холод прокатывается по позвоночнику.       — Я… — пробормотала она, закусив щёку. — Я проспала… но уже собиралась идти помогать твоим слугам.       — Уже не такая смелая, как при разговоре со служанкой? — он склонил голову набок, наблюдая за её растерянным выражением лица.       — От тебя я чувствую опасность, поэтому не могу в полной мере заставить вести себя, как с ними, — её дрогнувший голос был сдавленным от волнения. Это было слишком откровенное признание, пожалуй.       — Не хочу даже представлять, насколько ты была бы наглее, если бы не боялась меня, — его взгляд сощурился, становясь холоднее.       Какие планы он имел на неё? Почему до сих пор ничего не произошло? Ожидание смерти хуже самой смерти.       — Почему ты пришёл сюда? — едва слышно спросила она.       — Потому что это мой дом, и я могу ходить там, где мне вздумается, — спокойно ответил он.       И это касалось не только дома, но и всего остального. Гермиона уже начинала понимать, какая атмосфера царила в этом мире, в стране, и мысль о собственной вине медленно, но тяжело давила на грудь.       — Но это комната, в которой живу я! — тихо возразила она, стараясь не встречаться с его серыми глазами.       — Мир не крутится вокруг тебя, Грейнджер. Здесь живут и другие служанки, — холодно заметил он. — Радуйся хотя бы тому, что я позволил тебе спать здесь, а не бросил в темницу.       Гермиона скривилась, натягивая одеяло до подбородка.       — Можешь выйти? Я должна одеться, — тихо попросила она.       Малфой стянул с неё одеяло, лениво скользнув по ней оценивающим взглядом.       — В этой форме проститутки ты вчера ждала меня в моей комнате. Поверь, я видел уже всё, что можно.       Взгляд Тёмного Лорда скользнул по стройным ногам девушки, задержавшись на коленях, покрытых россыпью синяков.       Пальцы аристократа мягко скользнули по светлой коже коленей и нащупали самый тёмный, большой синяк. Он внимательно всмотрелся в её карие глаза, одновременно надавив на болезненное пятно. Гермиона поморщилась, прикусив губу, но не издала ни звука.       Когда он с силой надавил на следующий синяк, выше по бедру, её пальцы инстинктивно сжались на его запястье. Карие глаза упрямо встретились с его стальными.       Гермиона медленно покачала головой. Малфой убрал руку, едва заметно оскалившись. Удовлетворение в его взгляде было почти осязаемым.       — Собирайся, Грейнджер. И впредь не вздумай указывать моей прислуге, не запугивай её и не заставляй работать за себя. Не забывай: здесь ты такая же ничтожная и грязная служанка, как и все остальные, — холодно бросил он.       В его голосе не было ни злости, ни гнева, а лишь ледяное презрение, отвращение и угроза.       Мысли Гермионы беспокойно стучали в черепной коробке. Он всё равно её убьёт. Это было неизбежно. Вопрос заключался лишь во времени. Сегодня? Завтра? Через неделю? И как? Возможно, он воспользуется ножом. Ей казалось, он сдерживал свою ненависть нарочно, растягивая момент. Он хотел, чтобы она страдала. Может, он будет мучить её медленно. А может, просто перережет горло, когда потеряет к ней интерес. Гермиона не знала. Ночью, перед сном, она невольно представляла этот момент. Осознание неизбежного давило, окклюменция была почти бессильна.       — Мне нечего надеть, — вдруг произнесла Грейнджер, когда Малфой поднялся с постели. Он бросил на неё взгляд сверху вниз.       — Тебе не выдали униформу?       — Я должна носить это? — она скривилась. — Ходить, как эти вертихвостки?       Брови Тёмного Лорда поползли вверх от удивления. Его взгляд наполнился ещё большим презрением, и, казалось, даже ненавистью.       Что она несёт… — мелькнуло у Гермионы. — Как она вообще могла сказать подобное ему?       — Не стоит задирать нос, — холодно бросил он. — Ты – рабыня. А значит, даже ниже остальной прислуги в этом доме. Ступай к остальным, — бросил он небрежно.       — К домовикам? — едва слышно прошептала она.       — Я имел в виду служанок. Но если тебе так не терпится жить на чердаке… — усмехнулся он, даже не взглянув на неё. — Одевайся. Надень форму прислуги и иди в общую комнату, — коротко приказал он.       — Малфой...       — Немедленно. Или мне тащить тебя силой? Хочешь, чтобы было ещё унизительнее?       Грейнджер сжала кулаки, но молча кивнула. Как только дверь за Малфоем захлопнулась, она схватила подушку и с силой запустила в неё.

***

      Хотя обстоятельства вызывали у неё возмущение, снять с себя вчерашний наряд оказалось настоящим облегчением. Переодеться пришлось, ведь выбора не было. Ничего примечательного: стандартная форма служанки. И всё же стоило признать, что в этом доме слуг явно ценили. Платье, хоть и было простым, но было сшито из качественного чёрного хлопка, длиной чуть ниже колен, застёгивалось на пуговицы. Белый фартук, бантик на спине. Всё выглядело опрятно и аккуратно. Даже туфли – скромные чёрные лодочки – оказались на удивление удобными, словно для первокурсницы Хогвартса, но при этом прочными.       Кудри, как обычно, упрямо отказывались поддаваться расчёске без магии, но магловские привычки Гермионы пришлись весьма кстати. Она стянула волосы в строгий пучок, закрепив его чёрной лентой.       Она хмыкнула, нехотя взяла в руки пипидастр и направилась к выходу.       Гермиона стала свидетельницей насмешливой ухмылки со стороны служанки, едва войдя в большой зал, вероятно, один из главных в особняке. Холодные, величественные стены были украшены множеством картин, типичных для домов старинных родов. Служанки кропотливо занимались уборкой: кто-то возился с окнами, кто-то с большим дубовым столом или камином.       Гермиона подошла к одной из особенно заметных картин. На ней был изображён платиноволосый мужчина лет сорока. По стилю живописи и одежде она прикинула, что это кто-то из предков рода Малфоев, возможно, из XIV века. Она с интересом рассматривала портрет, но раздражённо закатила глаза, услышав шёпот, разносившийся по комнате, явно связанный с её появлением.       — Здесь и без тебя хватает слуг! Иди в зал, вымой там пол! — резко приказала служанка.       Гермиона потеряла бы дар речи от такой наглости, но в этот момент была слишком увлечена, чтобы придать значение словам служанки.       — У меня отобрали палочку, — почти безразлично бросила она.       — Ни у кого здесь нет палочки. Будешь мыть руками, — усмехнулась та. — Не застуди их в ледяной воде, Гермиона. Если заболеешь – никто не разрешит тебе пропустить уборку.       — Ты, по всей видимости, забыла о сегодняшнем инциденте? Забыла, кто я? — с грозным выражением на лице устремила она взгляд на нахалку.       — О, нет. Я не забыла… Я даже назвала твоё имя Тёмному Лорду.       — Нажаловалась на меня? — скривила губы в отвращении девушка.       — А чем ты лучше меня? — состроив по-издевательски страдальческое лицо, надула губы служанка.       — Я не грязная прислуга, — ядовито ухмыльнулась Гермиона, пару раз проходясь оценивающим, презрительным взглядом по фигуре девушки.       — С таким отношением к окружающим ты не приживёшься здесь.       — А мне и не нужно здесь приживаться, я здесь ненадолго, — Грейнджер ухмыльнулась, заприметив внезапно сощурившийся взгляд девушки, внимательно изучающий её.       — Тебя никто не выпустит отсюда, — усмехнулась служанка.       — Значит, вынесут вперёд ногами, — наклонившись вперёд, произнесла девушка.       — Это большее, на что ты можешь рассчитывать, а сейчас бери в руки тряпку и живо отправляйся мыть пол!       Какая наглость! Она просто-напросто не привыкла к подобному. Не привыкла к тому, что ею кто-то помыкает, считает себя в праве раздавать указы, нахально улыбаться. Видит Мерлин, в эту самую секунду ей хотелось вырвать язык этой пигалице, и это было меньшее, что было в её планах на неё.       — А ты кто такая? — Грейнджер шагнула вперёд. — С чего ты решила, что я буду выполнять твои приказы?       — Меня зовут Софи, я – старшая служанка! — с гордостью произнесла девушка. — Мне все здесь подчиняются.       — Грязная прислуга и только, — с презрением прошептала Гермиона, когда в её руки прилетела грязная тряпка.       — Если ты не будешь делать то, что я прикажу, тебя ждёт наказание.       — Дрожу от страха, — усмехнувшись, Гермиона скривила губы.       — Не думаю, что тебя сильно привлекают телесные наказания, которые тебя будут ждать, — Софи рассмеялась.

***

      Холодная плитка тёмного зала и мокрые руки. Мерзость, которую испытывала Гермиона, нельзя было описать словами. Швырнув мокрую тряпку на пол, она тяжело вздохнула. Она осмотрела ладони, на которых скопилась грязь, а кожа сморщилась от долгого контакта с водой. Чёрные хлопковые чулки были мокрыми насквозь в районе коленей и голеней, а белый фартук покрылся каплями грязной воды. Софи стояла неподалёку от Гермионы, явно злорадствуя, наблюдая за тем, как тряслись её оледеневшие от холода руки.       — Я не буду больше этого делать! — грозно произнесла Гермиона, подняв голову.       Софи, схватила её за запястье и буквально впихнула в руки сырую тряпку.       — Идиотка, я же сказала, что не буду этого делать! Я не чувствую своих рук! — Грейнджер с силой сжала тряпку, так что из той потекла вода, и бросила под ноги Софи.       — Сейчас я позову Джорджа, и он утопит тебя в этой воде! — пригрозила служанка.       Сука… Мерзкая. Заносчивая. Отвратительная сука.       Гермиона не сдвинулась с места, продолжая упрямо сверлить служанку взглядом. Софи вдруг усмехнулась и с силой пнула металлическое ведро прямо в ведьму.       Грязная вода мгновенно намочила всё от живота и ниже. Платье прилипло к ногам с омерзительным ощущением. Гермиона закипала изнутри.       Софи потянулась рукой к волосам Грейнджер, но та вовремя перехватила её кисть и с силой сжала холодными пальцами, оставляя на руке служанки грязный след.       — Не смей ко мне прикасаться, грязная ты служанка! Ты не ровня мне, твой удел и дальше командовать над такими же убогими, как и ты! — злобно отчеканила она каждое слово, приблизив лицо Софи к своему.       — Как видишь, по форме мы с тобой равны, Гермиона Грейнджер, — с вызовом произнесла девушка, пытаясь одёрнуть руку из крепкой хватки.       — Ни черта мы не равны, — девушка поднялась на ноги, крепко вцепившись в слабую руку. — Ты до конца жизни будешь бегать с тряпками, а я скоро покину этот дом, — Грейнджер ухмыльнулась, свысока посмотрев на служанку: она была на несколько сантиметров выше нахалки.       — Разве что только вперёд ногами, — Софи в голос рассмеялась.       Брезгливо отшвырнув от себя руку служанки так, что та чуть не потеряла равновесие на скользком полу, Гермиона уткнулась взглядом в лестницу. В самом верху молча стоял Малфой, свысока наблюдая за происходящим. Грейнджер быстро отвела взгляд в сторону. Взяв в руки тряпку, она опустила глаза в пол, полностью замолчав.       Как же ей хотелось убить его за унижения, которые она была вынуждена испытывать…                                  

***

      За окном была глубокая ночь, комнату служанок не освещала даже луна. Почти все спали спокойно. Гермиону мучил ужасный жар, она ворочалась, по её лбу стекали капельки пота, а волосы прилипали к шее. Одеяло упало с кровати, девушка мучительно разомкнула веки.       Невыносимо сильно хотелось пить.       Гермиона вышла в тёмный коридор и поплелась, держась за стену, как за опору и главный ориентир. Всё перед глазами расплывалось. Душно. Казалось, что из Мэнора выкачали весь воздух, и она задыхалась.        Грейнджер протёрла лоб краем светлой ночной рубашки и спустилась к шее, усевшись на нижнюю ступеньку лестницы. Ей ужасно хотелось воды.       Почему чёртова кухня находилась так далеко?       Гермиона ухватилась рукой за перила лестницы, пытаясь удержаться, когда её голова сильно закружилась. Девушка внезапно почувствовала на своей талии мужскую руку, которая аккуратно обхватила её, не позволяя свалиться без сознания.       — Гермиона, что с тобой? — обеспокоенный голос растворялся, она пыталась рассмотреть лицо мужчины, но безуспешно. Гермиона перестала чувствовать своё тело, она попыталась вцепиться в руку, лежащую на её талии, попыталась удержаться, но ноги окончательно перестали держать её тело, и всё потухло.