Глава 7. Служанка с привилегиями

      Остановившись на пороге зала, Гермиона ощутила улыбку на лице. Поднос, который она держала в руках, переставал иметь вес.         Теодор Нотт обернулся в её сторону и замер, скользнув взглядом по её фигуре. Он смущённо увёл глаза в пол перед тем, как поздороваться с ней.       — Принесла? — голос Драко вернул Гермиону на землю. — Оставь на столе и выйди за дверь.        Исполнив приказанное, девушка прильнула к холодной двери, начиная вслушиваться в разговор оставшихся по ту сторону. Они говорили негромко, но до неё всё же долетали обрывки фраз.       — Грейнджер живёт у тебя? Я ещё в прошлый раз заметил её, — спросил Теодор.       Резцы впились в нижнюю губу девушки, когда она сильнее вжалась ухом в дерево. Сердцебиение гулко отдавалось где-то в висках, разгоняя мысли.       — С недавних пор, — спокойно ответил Малфой.       — Она для тебя… — Нотт попытался подобрать слова.       — Прислуга, — брошенное в ответ с явным пренебрежением.       Чёртов ублюдок! Он возомнил себя имеющим право распоряжаться чужими жизнями…       Закусив губу, она с силой сомкнула веки – до ярких пятен, начинающих мелькать перед глазами.       — С чего бы? — в голосе Тео сквозило удивление. — Я не ожидал увидеть её после Хогвартса. Почему именно прислуга? Каким образом это вообще вышло?       Дыхание девушки перехватило. Теодор был совсем другим, совершенно не таким мерзким и напыщенным, как Малфой.       Но тем не менее он был прав. Она и вправду стала не более чем одной из его прислужниц. Ей стоило сильнее сопротивляться, она должна была дать достойным отпор, защитить себя, а не прогибаться под него. У неё просто-напросто не было выбора. Она и вправду испугалась, тем самым непреднамеренно передав ему власть над собой.       Это и есть её самая большая ошибка, исправить которую она так и не смогла – он доказал, что ей и вправду стоит бояться его. Как бы она ни пыталась, забыть их прошлый кровавый «выход в свет», она не могла. Она думала обо всём этом по ночам, ворочаясь не в состоянии быстро заснуть.       Это не было новым для неё, но, судя по её реакции на произошедшее, – она отвыкла от того, что могла лишить жизни человека, тем более столь жестоким образом.       Он доказал свою власть, заставляя её бояться и ненавидеть.       — У меня свои счёты с этой грязнокровкой, — отчеканил хозяин дома, его голос был ледяным.       — Ты удерживаешь её у себя против её воли?       — Воля Тёмного Лорда важнее любой другой, — усмехнулся он. — А если даже и так — тебе-то какое дело?       — Я не пытаюсь давить на совесть… просто… что случилось?       Грейнджер слышала, как Малфой громко усмехнулся, а после, очевидно, сделал очередной глоток алкоголя перед тем, как ответить. Её настораживало то, насколько спокойным он мог быть.       — Ты прав, — с лёгкостью ответил он. — Не тебе пытаться.       Нотт молчал, кажется, не меньше минуты, и девушка могла понять, какие примерно мысли одолевали его в это самое времени. Скорее всего, он наконец понял, кем является тот, кого он считает своим другом, возможно, разочаровался в нём, увидел истинную сущность.       — Она одета иначе, чем остальная прислуга, — в охрипшем голосе Тео уже звучала догадка.       — Служанка с привилегиями, — с кривой усмешкой отрезал Малфой.       Гермиона услышала, как он в голос усмехнулся. Теодор замолчал. Кажется, он пытался осмыслить сказанное.       Она отпрянула от двери, уловив чьи-то шаги. Лёгкие, стремительные – явно принадлежащие одному из домовиков.                                  

***

      Спустя некоторое время Малфой вновь вызвал Гермиону к себе. Небольшая тёмная комната вызывала неприятный холодок, пробегающий по спине.       Драко стоял посреди помещения, а на лице его читалось отчётливое предвкушение, словно он ждал чего-то поистине грандиозного.       Она уже было решила, что он убьёт её прямо сейчас, пока не стало ясно: дело вовсе не в ней. Он лишь коротко приказал встать рядом, а в глазах мелькнул тот самый пугающий блеск. Если он не собирался её убивать… то ей было даже страшно представить, что должно было происходит дальше.       — Ведите, — с почти сияющей улыбкой на лице произнёс он.       Руки Гермионы задрожали, когда в помещение втащили человека, её лицо стало совершенно бледным, когда в нём она узнала знакомого человека – узнала Рона Уизли. Двое мужчин, облачённых в чёрные мантии, держали его под руки. Он казался искалеченным или, по крайней мере, совершенно истощённым. Он болтался на руках, словно кукла, не проявляя ни малейшего сопротивления.       Когда его голова устало приподнялась, его взгляд метнулся по помещению комнаты, а после он заметил девушку. Голубые глаза расширились, став больше едва ли не в два раза, рот приоткрылся, но из горла не послышалось ни единого звука, только почти неслышный болезненный хрип. Очевидно, на него наложили заклятие молчания. Она могла лишь читать бесконечный ужас в этих таких родных для неё голубых глазах.       Гермиона отвела взгляд. Ей хотелось верить, что всё происходящее – не более чем всего лишь страшный сон.       — Это тот самый Рон, о котором ты говорила? — почти небрежно спросил Малфой. Гермиона уловила смысл слов с трудом, будто слышала их, находясь под водой.       Она заставила себя выпрямиться и натянуть на лицо маску равнодушия, скрыть любые эмоции. Она не имела права на совершение даже малейшей ошибки. Только не сейчас, только не при Малфое, только не тогда, когда дело касалось Рона.       Вдох.       Выдох.       — Нет, — отчётливо произнесла она, ровным голосом, в котором не дрогнуло ни единой ноты. За её спиной встала вся выдержка, выработанная войной.       — Ты встречалась не с Уизли? — изогнул бровь блондин.       — Нет, — она смотрела чётко перед собой, не обращая внимания на болезненные всхлипы приведённого. — Это был другой Рон.       Малфой коротко кивнул. Сначала на его лице она уловила что-то очень сильно напоминающее раздосадованность, которое совсем скоро переросло в выражение полной решимости.       — Убить.       Одно единственное слово прозвучало спокойно, почти лениво. И в этот момент, словно будучи оглушённой внезапным громким выстрелом, Гермиона вскрикнула. Резко, сорвавшись, будто сама не заметила, как сорвалась с края пропасти.       — Нет, Малфой!       Время замерло. Грудную клетку сдавило странное чувство, мысли рвало ощущение безнадёжности и принятие своего очередного проигрыша. Ему не нужно было прилагать особые усилия – она сама выжала себя.       — Этот Рон нам не нужен, — быстро бросил он, схватив девушку за кисть, зажимая её пальцами. — Мы избавимся от него и найдём того, с кем ты действительно встречалась в своём прошлом, — с издёвкой произнёс он.       Она попыталась вырваться, но ввиду того, насколько сильно была зажата, ей удалось сделать это лишь с третьей попытки.       — Ты убьёшь невинного? — её голос стал почти шёпотом. Надежда быстро угасала, но пока ещё теплилась.       Должно же быть в Малфое хоть что-то человеческое, хоть что-то, несвойственное чудовищу, наподобие его.       — Запросто, — пожал плечами он, поднимая руку и глядя в сторону своих людей, готовясь отдать окончательный приказ.       Гермиона рухнула перед ним на колени. Это был её конец. Полное поражение. Конечная стадия принятия своего положения. Для неё это было унизительным настолько, что сразу после, она предпочла бы провалиться сквозь землю, умереть, даже если смерть будет необычайно болезненной и страшной.       Она никогда и не перед кем не вставала на колени.       Но сейчас дело касалось единственного человека, который когда-то оставался у неё, и потерять его сейчас она не могла. Не могла даже помыслить об этом.       — Я прошу тебя… пощади его.       Голос её дрожал, но она всё ещё цеплялась за остатки самообладания. Она будет благодарна ему, если сразу после он наградит её Авадой, чтобы стереть позорное воспоминание вместе с жизнью, теплющейся в её глазах.       — Это же он, да? — он усмехнулся. — Тот самый Рон? — Малфой шагнул ближе и медленно наклонился, ловя каждую деталь её выражения. Его губы скривились в злорадной ухмылке.       Гермиона судорожно качала головой – резко, упрямо, будто это отрицание могло стереть реальность. К глазам подступали слёзы, но она упрямо пыталась их сдерживать.       — Ты правда решила, что можешь мне лгать, Грейнджер?       Он наклонился ещё ближе, почти до уровня её лица. Теперь она чувствовала его дыхание. Оно было ледяное, безразличное, будто он и есть сама смерть или хотя бы как минимум её всадник.       — Прости… — ломано прошептала она. — Прошу… не трогай Рона.       — А если я прикажу перерезать ему глотку прямо сейчас… — медленно произнёс он и обхватил её подбородок. Пальцы сомкнулись плотно, заставляя её поднять голову и смотреть ему в глаза, наполненные холодной сталью. — Превратится ли твоя жизнь в ад?       Он смотрел прямо в неё – спокойно, с мрачным удовлетворением. Ни капли ярости, только чистая власть.       — Не надо… — едва слышно выдохнула она. — Пожалуйста. Убей лучше меня. Я больше не могу. Ожидание конца – хуже самой смерти.       Наступила гнетущая тишина. Секунда. Две. Десять.       — Я знаю, — тихо и медленно ответил он.               Ногти девушки впились в собственные ладони. Она хотела отстраниться, но он не позволил, только сжал крепче. И вдруг по комнате разнёсся пронзительный вопль Уизли. Его голосовые связки рвались, и она слышала это.       Гермиона громко зарыдала. Она знала этот голос, он был слишком родной, из её прошлого, неотъемлемый. Пытки, начавшиеся над Уизли, в первую очередь разрывали её на части, медленно и болезненно убивали.       Она не решалась обернуться, чтобы лицезреть всё это. Не могла. Всё, что было в её поле зрения – лицо Малфоя. Его ледяные глаза. Его кривая усмешка. Его довольство собой и её реакцией, отражающееся на бледном лице.       Слёзы скатились по подбородку девушки и упали прямо на его ладонь. Он дёрнулся, словно они обожгли его кожу, и тут же вытер руку о её волосы, с гримасой явной брезгливости.       — Я клянусь… я буду делать самую грязную работу в твоём доме, — выдохнула она сквозь рыдания. — Обещаю, не скажу тебе ни слова, только… только пощади его. Отпусти Рона!       — Отпустить Рона… — Малфой хмыкнул. — Не подозревал, что вы были настолько близки.       Он выпрямился, отстранился, всё ещё глядя сверху вниз.       — И ещё меньше я подозревал, что ты можешь хотя бы на миг подумать, будто я способен проявить к тебе милосердие.              Гермиона вцепилась руками в его ногу, срываясь на судорожный шёпот, словно хваталась за последнюю соломинку:       — Я умоляю тебя… не убивай его. Прояви милосердие. Ты не можешь быть настолько ужасным, как хочешь казаться. Я сделаю всё, что ты прикажешь.       Малфой заинтересованно склонил голову набок, прищурился.       — Абсолютно всё? — его тёмные брови живо взметнулись вверх.       Послышался очередной болезненный крик откуда-то со стороны, который перешёл в ярый хрип.       — Да. — зажмурившись, слыша, как Рональд бился об пол, будучи поражённым заклятием, она распрощалась с последними крупицами своей гордости, уже ставшей ничтожно малой. — Я клянусь тебе.       — Ты боишься меня, Грейнджер? — он манерно растягивал свои слова, наслаждаясь тем, как девушка реагирует на это.       Она кивнула, не дожидаясь, пока он договорит. Коротко, судорожно. — Это хорошо, — его губы дрогнули в улыбке. — Знаешь… Уизли могла ждать долгая и чрезвычайно мучительная смерть. Нет, — лицо приняло задумчивость, — насколько мне известно, в этой жизни он не сделал ничего, чтобы заслужить это, просто мне так захотелось, но раз ты умоляешь, он её избежит.       Он смотрел на неё, не моргая. Играл, словно кот с пойманной мышью, перед тем как съесть её.       — Я до конца жизни буду благодарна тебе, — прошептала она, не отводя взгляда.       — Сомневаюсь, — холодно бросил он.       Он резко потянул её за руку, поднимая с колен. Она не издала ни звука, когда он повёл её вперёд – к тому месту, где в луже своей крови лежал Рон.       Именно в этот момент в его плечо вонзился нож. Рон выгнулся в судороге, но не смог закричать.       Гермиона замерла. Громкие удары её сердца застучали где-то в районе горла. Она с ужасом посмотрела на Малфоя, не веря в происходящее.       Он посмотрел на неё в ответ и едва заметно кивнул, будто прочёл все её страхи. Это не требовалось, ведь все её опасения были написаны на её лице.       Он сделал худшее из того, что она могла себе представить. Она замерла, чувствуя, как сознание безжалостно начинает её покидать.       Только не это…       Он вложил в её ладонь нож, и мир перед её глазами рухнул.       Гермиона опустилась на колени перед Роном, который корчился на полу. Нож дрожал в её руке. Она не могла дышать.       — Избавь его от ужасного будущего, как ты умеешь, Грейнджер, — со злобной, издевательской усмешкой приказал Малфой.       Он давил на самое больное. Знал, где именно больнее всего, и бил туда без пощады. Метко, хладнокровно. Вонзал в рану острый нож, ожидая, когда она истечёт кровью.       — Зачем ты это делаешь?! — она почти сорвала голос. — Зачем? Какого итога ты добиваешься? Я знаю… знаю, что ты никогда не простишь мне убийство своего отца. Но прошу тебя, просто убей меня так же, как я убила Люциуса!       — Не сейчас, Грейнджер. Но я это сделаю, — отозвался он спокойно, с равнодушием, от которого что-то в ней оборвалось.       Это безразличие резало сильнее угроз. Оно разрывала грудную клетку изнутри. Отчаяние пропитало её полностью, окутывая липкой дымкой безысходности.       Он делал это снова и снова – доводил до края, заставлял жалеть обо всём: о словах, о прошлом, о любви, но более всего о том, что она до сих пор ещё оставалась жива.       Что же произошло в этом будущем? Было ли оно хоть немного лучше того, откуда она прибыла?       Она не знала. Никто и никогда не говорил ей правды. Ни слова.       — Сделай это сейчас! — сорвалась она, голос дрожал, находясь на грани крика и всхлипа. — Я устала бояться. Устала ждать. Устала страдать и унижаться!       — Не хочешь делать это при помощи ножа? Я подготовил запасной вариант, — он не слышал её. Точнее слышал и даже был доволен этим, но слушать не собирался.       Малфой откупорил склянку с прозрачным содержимым и передал его Гермионе.        — Грейнджер? — послышался тихий голос Рона. — Это же ты?         Грейнджер… почему это звучало так чуждо?       — Рон, прости меня… — она покрутила между пальцев склянку с зельем.        — Это тоже убьёт его, летальный исход наступит за считанные секунды, но будет куда больнее, чем если ты просто вонзишь ему нож в сердце.        Рон отчаянно помотал головой, смотря на девушку.        — Считанные секунды, говоришь? — Гермиона улыбнулась, приблизив склянку к губам, быстро выпивая содержимое.        Малфой громко рассмеялся.        — Я говорил тебе, Грейнджер, что считаю тебя идиоткой? Это вода.        Она схватилась за нож.        — Можешь даже не пытаться, — непринуждённо бросил Малфой. — Он зачарован. Увести рыжего!                                     

***

      Отношение Малфоя к Грейнджер заметно ухудшалось с каждым протекающим днём. Она ходила за ним по пятам уже на протяжении четырёх дней, выполняя мелкие поручения. Он почти не говорил с ней, почти не смотрел на неё. Она часами стояла на ногах перед ним, пока он читал книги, совсем не замечая её, или могла за день раз тридцать, по его приказу, сходить за чаем, но так и не дождаться того, что он сделает хотя бы один глоток. Он заставлял её читать часами, а после мог выйти из комнаты, а, вернувшись и поняв, что она перестала читать вслух, заставить начать чтение заново, при этом даже не находясь в комнате. Она молча выполняла все его приказы, ведь он не убил Рона.           Грейнджер… — в который раз уже пронеслось в голове девушки. Рон никогда не называл её просто по фамилии. Значит, в этом прошлом они не были близки, не были друзьями. А Гарри? Нет, спрашивать об этом Малфоя она ни за что не станет. Она уже допустила ошибку и уже усвоила свой урок. Ни о чём, ни при каких обстоятельствах она не станет говорить с Малфоем о том, что может навредить тем людям, которые были для неё когда-то близки.        Она прошла вслед за Малфоем в главную гостиную и замерла. Это была та самая гостиная, в которой был убит Люциус Малфой, даже занавеска, прикрывающая окно, была похожего оттенка.        Малфой сел на кресло и жестом подозвал Грейнджер к себе.        — Принеси мне со стола поднос, — негромко приказал он, откладывая книгу на стол. Он ожидал, когда Гермиона послушно выполнит его приказ и встанет перед ним с серебряным подносом в руках.        Малфой медленно стянул ткань с подноса, буравя девушку взглядом. Гермиона задышала чаще, смотря на нож, лежавший на подносе. Тот самый нож. Она его узнала сразу же. Нож, которым почти шестнадцать лет назад был убит Люциус Абраксас Малфой, а сегодня будет убита и сама Гермиона Джин Грейнджер.       Грейнджер выронила поднос на пол, когда Малфой, дёрнул её на себя, обвив рукой талию. Она рухнула на его колени.        Кончик ножа спустился с шеи девушки ниже. Она задержала дыхание.       — Ты всё ещё помнишь? — сухо спросил Малфой, останавливая холодный метал на плече девушки. — Сначала это была рука, — нож, очертив руку, перешёл к обнажённой лопатке девушки. — После это была спина. — Гермиона вздрогнула. Малфой переместил нож к обнажённой ключице, медленно ведя его вниз. — А после… — хрипло произнёс он, отодвигая при помощи ножа ткань платья, и останавливая кончик холодного лезвия на её груди, — А после это было сердце.         Кончик ножа вдавился чуть сильнее, Малфой наблюдал за тем, как дыхание девушки замедляется, глаза прикрываются. Она ждала. Ждала, когда он наконец сделает то, что хочет, то, что должен сделать. Ждала, когда он надавит сильнее, когда он убьёт её.       — Малфой… — со страхом в голосе практически умоляюще прошептала она, — просто сделай уже то, чего ты хочешь, я устала каждый день со страхом ждать этого, ждать, когда ты соизволишь наконец убить меня.        — Сделать то, чего я хочу? — зло усмехнулся он.        — Да, — тихо ответила она, — убей уже меня. Эта неизвестность и ожидание смерти скорее сведут меня с ума.        Драко резко подтолкнул Гермиону в спину, заставляя подняться с его коленей. Девушка больно уткнулась животом в край стола. Она тут же собиралась повернуться лицом, но он молниеносно оказался рядом, прижав её к столу своим телом.       Она вновь попыталась обернуться, но её попытки оказывались тщетными.        — Я сделаю то, что хочу, — злобно усмехнулся он, упирая руки на стол по обе стороны от девушки. Он резко дёрнул девушку за локоть, когда она вновь попыталась обернуться.         Его руки сомкнулись на ткани платья девушки, разрывая его до середины спины. Грейнджер попыталась вырваться, но Драко прижал её к столу, надавив рукой на спину.        — Малфой, я прошу тебя, не делай этого! — громко прокричала она.        — Почему? — почти невинно спросил он, переместив руку к её горлу, сжимая его.        — Не надо, пожалуйста! — совсем тихо прохрипела она.        Малфой ощутил, как на его ладонь стекло несколько горячих капель слёз Грейнджер, и именно в этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошли Блейз Забини и Теодор Нотт. Оба они замерли, увидев перед собой развернувшуюся картину: Драко, прижимающего к столу Грейнджер, стоящую в изорванном платье с красными от слёз глазами и мокрыми щеками.        — Малфой… — коротко произнёс Забини, отойдя от потрясения, — ты… взял её силой?        Она громко всхлипнула, зажала свой рот ладонью, пытаясь унять рыдания. Это нельзя было даже назвать позором – это было что-то, что было куда хуже, чем испытывать просто стыд. Ей хотелось самой перерезать себе глотку прямо сейчас. Она была бы рада истечь кровью прямо на этот самый ковёр, чтобы вместе с её телом избавились и от него, запачканного грязной кровью. Её взгляд был прикован к поверхности стола, она никогда не посмотрит на пришедших, сгорит на месте, но не поднимет взгляда.       — Вы рано, — легко проговорил Малфой отступая на шаг от девушки, не обращая ни малейшего внимания на её рыдания. — Пошла вон.        Приподнявшись со стола, прикрываясь приспущенным платьем, девушка быстро побежала в сторону выхода, пряча заплаканное лицо. Запнувшись, она упала на колени, за несколько шагов до пришедших бывших однокурсников.       Ей оставалось лишь зажать глаза руками, пытаясь параллельно прикрыть обнажившуюся грудь, но ни то, ни другое толком не выходило. Она хотела бы никогда не рождаться, чем проживать всё это. Она чувствовала стыд, была унижена настолько, что чувствовала, будто бы сейчас ничего хуже того, что произошло, уже не будет.       Она услышала торопливые шаги. Теодор Нотт быстро сократил расстояние до плачущей девушки. Он рухнул перед ней на колени, убирая волосы с заплаканного лица. Гермиона стыдливо пыталась держать ткань платья трясущимися руками. Нотт, убрав её руки в сторону, сам натянул на её плечи ткань. Она не смогла сдержать очередной всхлип, когда он начал аккуратно поднимать её с колен.        — Я провожу её? — спросил он, одаривая Драко грозным взглядом.       Только сейчас она осознала, что он наблюдал за всем этим. Плевать. Меньше всего на свете она хотела бы видеть его выражение лица.       — Я уж было решил, что ты собираешься трахнуть её на этом полу при всех, — безразлично бросил Драко.        — Я только отведу её, — с явной злостью ответил Теодор.       — Ещё бы ты решил что-нибудь другое с ней сделать.        Едва дверь закрылась, Гермиона прижалась к Нотту вплотную. Ей было всё равно, даже если он её оттолкнёт в эту же самую секунду, просто хотелось хоть на мгновение забыться.       Его рука скользнула по спине девушки, поправляя ткань разорванного платья.       — Я помогу тебе, мы уйдём отсюда, — его голос был мягким, и Гермиона верила Тео.       Ей было абсолютно плевать на то, какие цели преследует Нотт, для чего и почему он решил ей помочь, к чему приведёт её всё это, выживет она или нет. Ей хотелось лишь того, чтобы этот кошмар скорее закончился, хотелось забыть обо всём этом раз и навсегда.