2. Приоритеты и принципы

Будильник звенел настойчиво, как будто пытался вызвать Синъити обратно в мир, изменившийся навсегда. Идзуми проснулся с тяжестью в груди, будто ночь не принесла отдыха, и несколько секунд смотрел в потолок, словно пытаясь понять, где он находится. Свет утреннего солнца пробивался сквозь шторы, оставляя блеклые полосы на потолке. Утро - это всегда новый шанс. Даже если внутри всё ломается, даже если вчерашние воспоминания камнем лежат на душе, день всё равно начинается с нуля. На кухне отец пил чай и перелистывал газету. Его пальцы оставляли жирные отпечатки на тонкой бумаге. Не поднимая глаз, он сказал: - Доброе утро. Синъити поздоровался, положил себе со сковородки яйцо, взял кусок хлеба и молча сел напротив отца. Они ели какое-то время в тишине, но вдруг отец отложил газету и посмотрел на сына чуть пристальнее. - Нам надо закончить разбирать вещи твоей матери, - напомнил он. На подоконнике за его спиной пылилось мамино растение - когда-то пышное, теперь чахлое, с жёлтыми листьями. Они со Синъити тянули этот мучительный ритуал уже довольно долго, хоть имущества было и не так много. Личные вещи они убрали сразу, а вот всё остальное - книги, фотографии, всё то, где была лишь часть Нобуко Идзуми, а не вся она, осталось на потом. Отцу было трудно, но он твердо хотел избавиться от всего, поэтому они со Синъити договорились разбирать вместе. - Мы должны закончить именно сегодня? - спросил младший Идзуми. - Да. Ты придешь? Синъити понимал, что это важно для отца. Если он решил закончить именно сегодня, надо его поддержать. - Конечно. - Спасибо, Синъити. В школе всё шло своим чередом, так же бесконечно привычно: учитель что-то писал на доске, страницы шуршали, кто-то тихо переговаривался на задних партах. И всё это казалось Синъити уже не частью мира, а отражением в стекле - видишь, но не можешь коснуться. А даже если и коснёшься, оставишь на гладкой поверхности мутный отпечаток. Синъити слушал учителя, и хотя мысли иногда уводили его к другому, он заставлял себя писать в тетрадь, параллельно то вспоминая слова отца, то ловя себя на том, что прислушивается к едва ощутимому присутствию Миги. После уроков его догнала Сатоми. - Синъити, - её голос прозвучал мягко, но настойчиво, - пойдём сегодня погуляем? Погода классная! Он встретил её взгляд и на секунду почувствовал, что может согласиться. Её тёплая улыбка звала его туда, где всё просто: шаги по многолюдным улицам, смех, возможно - рука в руке. Но реальность тут же ударила: теперь у него есть новые обязательства. Синъити прямо почувствовал, как внутри борются два этих голоса. Один звал сказать “да”, другой напоминал о долге, о том, что его путь куда тяжелее. - Извини… сегодня не получится. У меня тренировка. Улыбка Сатоми дрогнула. - Понятно. Тогда… в другой раз? - спросила она неуверенно. - Да, конечно, - коротко ответил Идзуми. Они разошлись у ворот школы. Синъити чувствовал, как за спиной остаётся её взгляд, немного обиженный. Идзуми почувствовал укол вины, но не остановился. Шаг его был быстрым и решительным: дорога вела его к тренировке, к Гото, к тому, что он уже считал частью своей новой, опасной жизни. А прогулка может и подождать.

***

Обычно Гото выбирал автомобиль - быстрый, удобный, изолирующий от хаоса улиц. Но сегодня он оставил машину на парковке и пошел в старый спортзал пешком. Хотелось понаблюдать за сложным социумом. Гото редко замедлял шаг. Обычно он двигался сквозь толпу, как напористый поток воды между камней, не задерживаясь ни на чём. Люди казались хрупкими оболочками, полными тревог и слабостей. Недостойными внимания. Может, поэтому они часто ходят вместе? Он замечал это не впервые. Люди - словно стая, где почти каждый знает своё место. Никто не силён сам по себе, но вместе они - нити одной ткани. Разорви её, и ткань всё равно затянется вновь. Они изобрели общество, чтобы не погибнуть. Например, от кого-то вроде Гото и его сородичей. Тут в поле зрения показался старик, кормивший голубей на скамейке. Птицы слетались к крошкам, и пожилой мужчина заботливо подкидывал ещё. “Зачем ему это? - подумал Гото. - Он слаб, его жизнь почти исчерпана. И всё же он находит что-то в том, что кормит бесполезных птиц”. Гото никогда не понимал, зачем людям сохранять тех, кто бесполезен. Старые, больные, искалеченные - в природе такие особи умирают. Но у людей они получают еду, заботу, крышу. Общество не отвергает слабое звено, а бережёт его. Значит ли это, что люди ценят сам факт жизни? Паразиты устроены иначе. Каждый из них - как отдельный зверь, охотящийся только ради себя. Ни связей, ни системы поддержки. Только голод и сила. “Мы эффективнее, быстрее, смертоноснее… Но одиночки. А человеческий социум живёт дольше любой отдельной жизни, - подумал Гото. - Люди глубже, чем кажутся. Их жизнь - не только выживание. Они связывают друг друга, наполняют своё существование значением, даже когда силы покидают их тела”. Но он не мог не отметить, что некоторые паразиты тоже начали искать что-то большее: Тамура, которая находит смысл в исследованиях. Сам Гото, который учится сдерживать инстинкт. Но окупится ли всё это? Люди часто жертвуют чем-то без смысла, ради идеи. Но целесообразно ли такое поведение для паразитов? Впереди уже виднелось здание, где они с Идзуми тренировались. Гото снова ощутил привычное холодное спокойствие, но где-то внутри шевельнулось новое чувство - не то сомнение, не то любопытство.

***

Воздух спортзала был тяжёлым. Лампочки под потолком гудели, разгоняя полумрак. Синъити стоял в центре зала, сжимая кулаки. Напротив него приготовился Гото, спокойный и неподвижный, как скала. Его тело было слишком совершенным для человека: в каждом движении чувствовалась сдержанная мощь, словно он всегда был готов разорвать противника в клочья. Синъити резко шагнул вперёд, пытаясь ударить. Его движение было резким, но чуть замешкавшимся - и Гото, едва повернувшись, легко отбил этот удар рукой, словно отгонял надоедливую муху. - Ты снова замедлился, - произнёс Гото. - Ты думаешь, прежде чем ударить. Это делает тебя уязвимым. Синъити сжал зубы, перехватил дыхание и бросился снова, на этот раз в серию: боковой удар левой, прямой - правой. Его кулаки живо рассекали воздух, но Гото уклонялся, слегка смещаясь в сторону. Точный ритм, будто он предугадывал каждый шаг. - И как ты это делаешь? - выдохнул Синъити, возвращаясь в стойку. - Твои мышцы выдают то, чего ещё не сделал. Страх утяжеляет твои движения. Перестань меня бояться, и станет лучше. Неожиданно Миги вытянулся в виде клинка из правой руки и рванул к Гото. Сталь блеснула в воздухе, но и здесь тот оказался быстрее - его рука превратилась в лезвие, и два клинка столкнулись, издав металлический скрежет. - Миги, - прошептал Синъити, - чего это ты? Миги редко проявлял активность без согласования. - Проверяю его реакцию, - ответил паразит, возвращаясь обратно. Гото тоже свернул своё лезвие и снова встал прямо. - Правильно. В бою нет правил. Но, Идзуми, ты всё равно медлишь. Синъити бросился вновь, теперь низким ударом ногой. Гото позволил ему почти достичь цели, и лишь в последний миг шагнул в сторону. Ладонь его легла на плечо Синъити, и лёгкий толчок отправил его на мат. С глухим стуком Синъити ударился о пол, чувствуя, как досада вспыхнула в груди. - Ты не сможешь победить, пока воюешь и со мной, и с самим собой, - сказал Гото, убирая руку. Слабость и неуверенность всегда пахнут кровью. “Он хорош в технике… но не прав в сути, - пронеслось в голове у Синъити. - Я не могу доверять ему, а следовательно, не смогу перестать бояться, ведь он гораздо сильнее меня. По крайней мере, сейчас…” Послышался скрип дверей. В зал поднялся один из паразитов из группировки - среднего роста, с чужеродным взглядом, в котором угадывалось волнение. - Гото, Идзуми, Миги, - произнёс он быстро, - вас срочно вызывают в муниципалитет. Синъити нахмурился. - Что случилось? - Совет. Прямо сейчас, вечером. Тамура попросила, чтобы вы пришли немедленно. Гото спокойно кивнул, будто такое было в порядке вещей. - Тренировка окончена. Собираемся быстро. Синъити, всё ещё тяжело дыша, поднялся с мата. - Но я обещал отцу помочь… - Если Тамура собирает совет, это значит, что всё серьёзно. Тебе придется нарушить обещание, - вывел Гото. - Но… - У тебя нет выбора. Идзуми не посмел спорить, и, вздохнув, пошёл за Гото. Похоже, всё было правда серьезно. Миги тихо сказал: - Только закончилась тренировка - и сразу новый бой… Тебе придётся постараться, Синъити. Идзуми почувствовал, как внутри поднялась волна негодования. Ну почему именно сейчас, когда отцу так важна поддержка? Однако его относительно спокойная жизнь была куда важнее.

***

Зал совета встретил их сухим светом и неестественной тишиной. Вдоль длинного стола расселись паразиты, каждый в своём человеческом обличье, но в каждом таилась опасность. Синъити невольно ощущал себя чужим в этом холодном собрании. Хирокава тоже был тут, но он слишком хорошо вписывался в эту среду и вёл себя идентично, так что отличить его от паразита было практически невозможно. Рэйко Тамура, сидящая во главе, встала. - Несколько дней назад, - начала она, - я вышла на след сети, о которой ходили слухи. И сегодня мои подозрения подтвердились. По моей просьбе один из наших приобрёл в мясной лавке вот это. Она положила на стол металлическую банку и коснулась крышки. Лёгкое движение - и тонкое лезвие вскрыло металл. Сначала был лишь резкий металлический скрежет, но затем в воздухе разлился неприятный запах. Никто не шелохнулся, но Синъити заметил, как один из паразитов напротив чуть наклонил голову, будто напряг слух. Крышка поддалась. Кто-то скривил губы, другой отвернулся. Гото не пошевелился. Рэйко не отстранилась. Она стояла и смело смотрела прямо в раскрытую банку. Синъити почувствовал, как его желудок сжался. - Это человечина, - произнесла Тамура, как будто констатировала факт. - Любой из нас узнает её. Запах не вызывает сомнений. Она подняла взгляд на сидящих. - Мы имеем дело с сетью, которая делает из людей товар, - продолжила Рэйко. - Это не одиночки. Это организация. Производство. В зале повисла тишина. Каждый, кто сидел, будто ушёл в себя. Один из паразитов тихо поигрывал ручкой, но в его движениях сквозила нервозность. Другой чуть ослабил ворот рубашки, словно запах давил на него физически. Синъити сидел напряжённый, сжав кулаки под столом. “Они… делают из людей товар. Как будто человек - просто мясо на полке…”, - ошеломленно думал он. Рэйко обвела взглядом всех, её голос стал твёрже, как сталь: - У нас появился новый враг. Его нужно уничтожить. Вдруг заговорил Хирокава. На лице его почти не было брезгливости, похоже, он оправился от увиденного первым. - Я бы не стал торопить события, - не согласился он с Рэйко, - может, с ними ещё можно договориться. Они пока не причинили вреда никому из нас. Может, они нам не враги? По залу прокатилась волна переглядываний. Идзуми внимательно слушал, как вдруг его отвлек Миги, начав шептать: - Синъити, обрати внимание: Рэйко Тамура, несмотря на то, что является паразитом, считает людские жертвы значимыми, а Хирокава, хоть и человек, готов закрыть на них глаза. Забавно, не находишь? - Не уверен… На какое-то время в зале вновь повисла тишина. Её разорвал голос Гото. - Ты заблуждаешься, Хирокава, - уверенно сказал он, не поднимаясь со стула, но всё равно производя впечатление. - Пока эти мясники существуют, запах человечины будет распространяться по всей префектуре. Его голос прозвучал резко, отточено, как удар катаны. Паразиты вокруг напряглись, и Синъити уловил это движение. Даже среди своих Гото излучал угрозу. Он продолжил: - Мы потеряем контроль. Потеряем порядок. Люди не так слепы, как кажется. Найдётся хотя бы один полицейский, один журналист или просто любопытный, кто свяжет факты. Тогда все наши усилия - прах. Такие, как они, привлекут внимание и разрушат всё, что мы строим. Надо осечь их сразу. И тогда мы покажем, кто здесь хозяин. Его слова повисли в воздухе. Часть паразитов одобрительно кивнула, Тамура удовлетворенно скрестила руки на груди. Другие замерли, не решаясь спорить. Хирокава лишь слегка прищурился, но пока не сказал ни слова. Но Гото ещё не закончил. - Если мы осечём этих производителей, у нас, конечно, будет меньше идеологических конкурентов, - добавил он, и вдруг в его голосе послышался едва уловимый оттенок азарта. - А ещё… - он чуть сузил глаза, словно смакуя мысль, - это прекрасная возможность для охоты. Легальной охоты. Только на паразитов. Как вам такое? В зале повисла напряжённая тишина. Синъити почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он понял, что каждое слово Гото несло в себе двойное дно: за рассуждениями о порядке скрывалась жажда сражения, желание разорвать врага и ощутить вкус борьбы. “Для него это почти игра… тренировочный бой с живыми целями, - в шоке подумал Синъити. - Но именно этот голос сейчас поддерживает Рэйко в том, чтобы бороться с сетью убийц. Чья правда весомее? У кого из них чище мотивы?” И какую сторону принять ему? - Достаточно, Гото, - сказала Рэйко Тамура спокойно, но твёрдо, и Гото повиновался. - Я согласна, что если мы позволим этому бизнесу расти, то завтра либо каждый человек в этой префектуре окажется лишь куском товара на прилавке, либо спецслужбы изрешетят нас крупной дробью. Мы не можем позволить себе подобное. Однако воспринимать или не воспринимать себе подобных как ходячую мишень или добычу - ваше право. Лично я с Гото в этом плане не солидарна. Но мы должны действовать сейчас. Пресечь это, - тут она показала на тушёнку, - на корню! Ради собственной безопасности. В зале раздались одобрительные голоса. Несколько паразитов переглянулись и кивнули друг другу - решение созревало. Хирокава хотел возразить, но заметил, что остаётся в меньшинстве. Он спрятал раздражение за лёгкой усмешкой и откинулся на спинку кресла, словно был среди хищников авторитетом, а не подставным “боссом”. - Делайте как хотите. Но иногда союз выгоднее войны. Синъити, чьи нервы и так были на пределе, не выдержал этой выходки. Хирокава - упрямый человек. Даже жестокий. Как он может говорить спокойно о союзе с теми, кто с удовольствием растерзает его и пустит на консервы? Идзуми повернулся к мэру и выпалил: - Так нельзя. Союз с теми, кто продаёт мясо людей - это отвратительно! Слова резанули воздух, и несколько взглядов одновременно устремились на него. Рэйко одобрительно кивнула ему. - Через три дня мы атакуем, - решительно объявила она, поднимаясь. Зал начал оживляться: скрипели стулья, зашумели голоса. Никто из паразитов не был против, и о выкрике Идзуми вскоре забыли, как об очертаниях надписи на непонятном языке. Хирокава предпочел отвести взгляд. Синъити сидел молча, чувствуя, как в груди борются стыд и странная гордость за то, что его голос в защиту позиции прозвучал в этом зале. И именно в этот момент Гото посмотрел на него. Его взгляд был холодным, но пристально-оценивающим, как будто он проверял новую сталь на излом. Не презрение и не злость - скорее внимательное любопытство охотника, заметившего в добыче нечто большее, чем слабость. В этой пристальной тишине угадывалась и другая мысль: проверить решимость Синъити в деле.

***

Идзуми тихо вошёл в дом, стараясь не издать ни звука. Но свет в гостиной всё ещё горел. Он разулся, шагнул в коридор и услышал голос отца: - Синъити? Это ты? Он вздрогнул и поспешил в гостиную. Отец сидел в кресле, согнувшись, с остывшей чашкой чая в руке. Лицо его было усталым, но глаза смотрели настороженно. - Да… я, как видишь, - сказал Синъити. - Где ты был так долго? - голос прозвучал спокойнее, чем выражение лица. - Я… был занят, - ответил Синъити, стараясь не встречаться глазами с отцом. - Занят? - голос старшего Идзуми окреп. - Ты уходишь утром и возвращаешься ночью. Ты думаешь, я ничего не замечаю? Где ты шляешься? Синъити замялся. Слова застряли в горле. Ведь нельзя сказать: "Я тренировался с паразитом, а потом обсуждал, что надо убить других паразитов". Это звучало бы безумием. - Просто… дела, - выдохнул он. Отец резко поднялся с кресла. В его движениях не было силы, но в них чувствовался гнев. - Дела? Какие такие дела могут у тебя быть? Ты обещал помочь мне сегодня - разобрать вещи матери. А я ждал тебя один, до ночи. Его голос дрогнул в конце. Синъити сжал кулаки. Стыд и раздражение боролись внутри. - Извини… я не успел. - Не успел? Да ты даже не пытаешься! У тебя есть только школа и дом. Но ты всё время где-то пропадаешь, будто семья для тебя ничего не значит! Эти слова больно ударили. Синъити хотел сказать: “Пойми! Я каждый день рискую жизнью, защищая и тебя тоже”. - Ты хоть понимаешь, каково это? — продолжал отец. - Сидеть одному среди всего этого… И знать, что ты даже не собираешься прийти? - Я хотел, но… Просто не вышло. - Не вышло?! - Я не могу объяснить! - выпалил Синъити. - Есть вещи, которые ты не должен знать! - Не должен? - отец побледнел. - Это ты мне говоришь? Своему отцу? Ты думаешь, я враг тебе? - Нет! - Синъити шагнул вперёд, потом снова отступил. - Просто… если я расскажу… Ты не поверишь. Отец уставился на него с болью и усталостью. - Знаешь, что я вижу? — сказал он тихо. - Я вижу, что мой сын отдаляется от меня. Становится чужим. У нас осталась только память о матери, и даже её мы не можем разделить. Это было больно. Синъити отвёл взгляд, резко развернулся и пошёл в свою комнату. Дверь закрылась с глухим стуком. Внутри было темно. Он сел на кровать, чувствуя, как дрожат руки. Включил музыку в наушниках. Громко, так, чтобы заглушить всё. Музыка играла, пока он не перестал различать её. Но ответа на главный вопрос всё равно не было: как объяснить отцу то, что невозможно объяснить? Вдруг кто-то аккуратно вытащил один наушник у него из уха. - Знаешь, - раздался спокойный голос Миги, - твой отец не ошибается. Он видит лишь часть картины. И потому для него ты выглядишь как непоследовательный, скрытный человек. Синъити сжал зубы. - А что я могу сделать? Рассказать ему правду? Он решит, что я сошёл с ума. - Верно, - согласился Миги. - Пойми, он не представляет себе, чем ты занят, но чувствует, что ты в опасности. Люди иногда так выражают страх. Музыка продолжала литься, глуша разговор. А тень непонимания между ним и отцом только росла, становясь всё ощутимей, как стена. Он прижал ладонь к правой руке. - Выходит, единственный, кто понимает меня… это паразит. Если правда такова, значит, он уже слишком далеко от обычной человеческой жизни. - Похоже, я действительно стал для тебя самым близким собеседником, - заметил Миги. Синъити перевернулся на бок, уставившись в стену. - Это ненормально, - прошептал он. - Я должен чувствовать это с отцом. С людьми… а не с тобой. - Но люди не знают того, что знаю я, - спокойно ответил Миги. - И не делят с тобой тот опыт, что делю я. Поэтому для них ты всегда будешь отчасти чужим. В глубине души Синъити понимал, что Миги прав. Он лежал, слушая, как тяжёлые аккорды переходят в тишину, и чувствовал, что сегодня граница между ним и остальными людьми снова стала чуть толще. А с паразитами - тоньше.