Глава 3. Танцы

      Мне нравилась моя работа. Наш коллектив, атмосфера внутри, возможность развиваться — всё было по душе. Конечно, порой случались невзгоды и неприятности, но, как говорил мой папа, не совершает ошибок тот, кто не работает. Поэтому я не расстраивалась, если случалось что-то подобное. Лишь старалась быстро всё исправить.       А наши ребята из отдела помогали, если было нужно. Предприятие-то огромное, занимается снабжением и сбытом продукции, но в отделах уютно. Наш вот занимался лесоматериалами! Наверное, со стороны покажется — не женская это работа, в таком разбираться, но я привыкла. Да и девочек тут было много. — Катя, ты правда танцевать не пойдёшь? Такая музыка чудесная! — я услышала, как с четвёртого этажа до нас доносятся мелодии оркестра: когда дверь в отдел открывали — она была чуть слышнее и прямо тянула наверх, в танцевальный зал. — Нет, мы тут с Владимиром Павловичем ещё поговорим. А ты, Лена, иди, — моя подруга Катерина подмигнула мне, давая понять, что если и пойдёт танцевать, то в сопровождении своего спутника. — Не жди меня, развлекайся.       Только вот танцевать одной совершенно не хотелось. В какой-то момент и вовсе посетило желание отправиться домой, но я решила, если хотя бы одним глазком не увижу всё великолепие украшенного в этом году зала — буду жалеть. Наверное, там сегодня очень нарядно! — Я тогда пойду, но вы тоже поднимайтесь, как захотите, — тихонько пробубнила я, понимая, что эти двое меня толком и не слышали: слишком сильно были увлечены друг другом.       И раз уж решилась — я направилась к широкой лестнице, ведущей на верхние этажи. И музыка становилась всё громче, и дрожь от особенно громких ритмов заставляла что-то вибрировать внутри. О чëм-то переживать. Однако стоило подняться… я обо всём забыла.       Зал был огромным. Высокие потолки, украшенные лепниной, казались недостижимыми и бесконечными, как небо. Даже хотелось дотянуться до них рукой и убедиться, что потолки настоящие и не сделаны из гладких белых облаков.       В центре свисала хрустальная люстра, отбрасывающая на стены и танцевальный паркет тысячи переливающихся радугой огней. Каждый еë граненый элемент немного подрагивал от шагов танцующих, отчего танец света становился ещё более волшебным и захватывающим дух.       В углу же зала расположился оркестр. Музыканты, одетые в строгие костюмы, играли невероятные мелодии: от некоторых хотелось тут же пуститься в пляс, тогда как другие мотивы навевали грусть и странный трепет.       Я не могла устоять: ноги сами потянулись к настилу, где уже кружили молодые люди и девушки с других отделов. Кого-то я знала по имени, кого-то в лицо, но большинство из окружающих оставались незнакомцами, с которыми я разве что встречалась где-то в коридорах здания.       Я снова ощутила одиночество, правда, на сей раз оно было иным. Я даже подумала: «Странно, ведь вокруг столько людей! Вот они: смеются, переговариваются, танцуют! Десятки человек! А мне одиноко…»       И немного потанцевав, я всё же решила уйти. Наверное, будь моя лучшая подруга и напарница рядом — праздник показался бы идеальным, но… увы. Чтобы не обижать музыкантов, я дождалась финальной, немного затянутой мелодии очередной композиции и, направляясь к выходу, уже решала для себя: мне спуститься в отдел и продолжить отмечать или вернуться домой?       Отчего-то мысль, как я иду по тихим вечерним улицам, меня порадовала. Я представила, как будут подмигивать мне в ночи фонари, как поздоровается проходящий мимо, гуляющий с собакой мужчина, как прохладный осенний ветер всколыхнёт выбившиеся из-под платка локоны.       «Наверное, отправлюсь домой», — уже почти решила я, как кто-то схватил меня за руку.       Я уже спускалась вниз, когда почувствовала это. Первой мыслью было: я что-то уронила и меня догнали, чтобы вернуть пропажу. Но нет: позолоченная с голубыми камнями брошь всё так же красовалась на груди, а больше мне и терять было нечего. — Девушка? — услышала я незнакомый голос и, медленно повернувшись, обомлела.       Находясь на несколько ступеней выше, на меня смотрел мужчина: молодой, статный… Он стоял так прямо и так гордо, будто один из шедших в парадной линейке солдат, которых я сегодня видела на площади. Вот только улыбка меняла весь облик. Делала его добрее. — Да? — сглотнув, я толком не смогла ответить: сердце в груди так бешено колотилось, будто готово было вот-вот вырваться наружу. А ещё в животе появилось странное чувство… точно бабочки запорхали!       Странно, но я не видела этого мужчину раньше, а может, не замечала. Но теперь готова была смотреть и смотреть в эти бездонные глаза. Прямо дух захватило. — Можно пригласить вас на танец? — он отпустил мою руку, но не убрал свою: повернув её ладонью вверх, он приглашал взяться за неë, но я как окаменела. И пошевелиться не могла! — Зачем? — это слово вырвалось против моей воли. До чего же глупый вопрос! — Как зачем? — кажется, его это тоже позабавило. — Чтобы веселиться. Ведь такой праздник, а вы уходите. Нехорошо…       В его взгляде появилась искорка укора. — Почему же. Я потанцевала, — было странно оправдываться перед незнакомцем. — Просто одной немного… — Грустно? — он понимающе кивнул, хотя я думала, мужчина станет утверждать, что такой большой рабочий коллектив и печаль — вещи несовместимые. — Ну тогда теперь у вас есть я. Для танцев, — уточнил он, лукаво подмигнув. — Так могу я попросить оказать мне честь?       Было ужасно страшно, но я кивнула. Не знаю почему, но я не испытывала волнения, беспокойства и тем более страха. Лишь чуточку робости, но не потому, что не доверяла незнакомцу. Скорее, от его красоты и… от того чувства, что он во мне пробуждал. — Меня зовут Борис Павлович, — он снова легонько взял меня за руку, чтобы поддержать, пока мы вновь поднимались наверх. — Но вы можете звать меня просто Боря. — А я Лена, — как мышка пропищала я, уже после подумав: наверное, невежливо представляться вот так, без отчества.       Но Бориса это не смутило. — Леночка, значит, — он снова улыбался. Ну как же он бы красив! — Прекрасное имя. Прямо под стать вам, — в этот момент мы уже поднялись и шли к танцевальному настилу, но я заметила, как голова Бориса повернулась вполоборота, будто он невзначай изучал меня. Или любовался?       «В тебе нет ничего особенного, он просто хочет потанцевать!» — тут же одёрнула себя я, не питая особых иллюзий. Внешность у меня обычная, ничего такого. Чего бы ему мной любоваться?       Однако Борис весь вечер давал понять, что я ошибалась и на свой, и на его счëт. Когда танцевать уже не было сил, а причёска стала чуть влажной от духоты, я отошла к большому окну: из него открывался чудесный вид на площадь Ленина и я на некоторое время совсем забыла, где нахожусь, любуясь представшей перед глазами картиной. — Вы прекрасны, Леночка, — услышала я его голос так близко, что даже вздрогнула от неожиданности. — И платье это вам… очень идёт.       Мужчина вёл себя как джентльмен: не задавал неудобных вопросов, не делал постыдных намёков. Однако даже от такого простого комплимента я ощутила, как к щекам подступила краска. Наверное, он тоже это заметил.       Захотелось уйти. — Спасибо, что пригласили на танец. Это было чудесно, — поджав губы, я старалась не смотреть на нового знакомого, но взгляд сам собой постоянно цеплялся за его точёные скулы, немного кучерявые волосы и серые глаза, которые будто видели меня насквозь. — Это вам спасибо, — он чуть заметно склонился в мою сторону. — Уже собираетесь домой?       И как он это понял? Неужели всё настолько очевидно? Или я как открытая книга?       Мне не хотелось так думать. «В каждой женщине должна быть загадка», — так мне мама говорила, и я неоднозначно то ли кивнула, то ли склонила голову вбок. — Если соберётесь, могу ли я проводить вас? Если моё общество будет вам приятно, конечно, — он снова улыбнулся.       И как тут можно устоять? — Может, через двадцать минут у входных дверей? — будто бы немного подумав, я тоже застенчиво приподняла уголки губ. — Нужно попрощаться со всеми. — Конечно, конечно, — он поднял руки, будто сдаваясь. А после добавил: «Леночка».       Странно это. Вроде меня всю жизнь так зовут. И не только Борис звал меня столь ласково, но именно из его уст моё имя звучало… как-то по-особенному. Приятно. — Тогда до встречи… Боря, — я тоже решила впервые назвать его по имени. Мне понравилось.       И больше не говоря ни слова, я последовала в сторону лестницы. Очень хотелось обернуться, узнать, смотрит ли он мне вслед, изучает ли походку, но… я не стала. «В девушке также должна быть и гордость», — и снова мамины слова. Пусть этот юноша думает, что я не так проста. Что он — просто знакомый, один из многих.       Только вот… как прожить эти двадцать минут до встречи с ним? Не знаю…