12.

Какаши уже привычно смерил её новый образ взглядом, едва она переступила порог кабинета. В его голове промелькнула мимолетная мысль: и откуда только она берет все эти одежды? Но Шестой должен был признаться самому себе: пусть и втайне, за плотно закрытыми дверями своего подсознания, что он с нетерпением ждал каждого нового дня. Ждал её, гадая, какой она предстанет сегодня. В этот раз её иссиня-черные волосы разделял аккуратный пробор справа, открывая тонкую шею и мягкую линию челюсти. На бледных щеках едва заметно, свежо играл естественный румянец, а длинные ресницы были красиво, изящно подкручены. В утреннем свете резиденции Сакуко казалась обманчиво хрупкой, почти фарфоровой. Но Какаши слишком хорошо знал, что именно скрывается под этими полуприкрытыми веками. Абсолютная, беспощадная сила Учиха, которая завораживала его измученное войнами сознание и заставляла хотеть большего. В такие редкие минуты он позволял себе заходить слишком далеко в своих мыслях. Позволял себе представлять. И даже желать. Хатаке и сам не заметил, как вся эта абсурдная история затянулась так далеко. Старейшины уже вовсю обсуждали вполне реальные даты. Свадьба? Что это вообще такое? Для Какаши это слово всегда оставалось чем-то непостижимым, принадлежащим чужим, обычным жизням. Казалось, семейное счастье это то, что всегда существовало где-то рядом, на страницах книг или в жизнях его товарищей, но никогда не могло коснуться его собственного пути. Он так беспечно и отстраненно смотрел на уловки Сакуко, что до сих пор не осознавал реальность происходящего. И вдруг в сознании яркой вспышкой нарисовалась картинка: тихий дом, тепло очага, размеренная семейная жизнь. С ней? Какаши на секунду замер с пером в руке, представив, как маленький ребенок с такими же глубокими, темными глазами подходит к нему со словами «папа». В груди с силой защемило от глухой, почти физической тоски. Этого никогда не случится. Какаши сделал глубокий вдох, силой возвращая себя в суровую реальность. Нельзя позволять мечтам вростать, иначе будет больно. Сегодня у Сакуко была очередная тренировка с Обито, и парень терпеливо ждал её к послеобеденному времени в кабинете. Ждал, когда она бесцеременно ворвется в этот душный кабинет без стука и приветствия. Кинет на него свой высокомерный взгляд, который даже иногда не пытается скрыть. Какаши как раз отстраненно сверял медицинские анализы из отчетов лаборатории, когда в дверь кабинета негромко постучал Шикамару, докладывая о прибытии врача-медика. «Странно. Сакура обычно сама заносит доклады о строительстве новой больницы», — подумал Какаши, но кивнул. В ту же секунду в кабинет впорхнула молодая куноичи-медик, и в нос Хокаге тут же ударил резкий, сладкий запах парфюма. Девушка выглядела вызывающе-соблазнительно: форменная одежда сидела на ней идеально, подчеркивая каждый изгиб фигуры, а во взгляде читался недвусмысленный интерес. Мягким голосом она сообщила, что Сакура-сама попросила её лично зайти и передать смету расходов Хокаге. Наклонившись над столом, гостья «случайно» задела локтем стопку документов, и бумаги веером рассыпались по деревяному полу. С тихим вздохом девушка опустилась на колени, собирая листы и невзначай демонстрируя Шестому глубокий вырез. Хатаке лишь слегка прищурил свой единственный открытый глаз. Как бы медсестра ни старалась, её чары разбивались о глухую стену абсолютного равнодушия, ведь Какаши даже бровью не повел. Забрав бумаги, разочарованная куноичи поспешно удалилась. После обеда Сакуко пришла в кабинет, как ни в чем не бывало. Она молча села за свой рабочий стол, перебирала свитки, делала выписки и вела себя тише воды, ниже травы. Никаких колкостей, никакого фальшивого флирта. Ничего подозрительного. Однако на следующий день странности только продолжились. Рано утром, по дороге в резиденцию, та же самая медсестра якобы случайно встретила Хокаге на оживленной улице. Снова невинные улыбки, легкий флирт, попытка поправить его воротник. Какаши краем глаза заметил, как прохожие и торговцы вовсю смотрят на них, и в его голове наконец начали складываться элементы мозаики. В течение дня количество симпатичных девушек вокруг него выросло в геометрической прогрессии. То куноичи из отдела логистики трижды зашла с пустяковыми вопросами, то помощница из чайной лавки принесла заказ, который он не заказывал, лично, смущенно стреляя глазами. Откуда вдруг взялся этот повальный, стихийный интерес к его скромной персоне? — Шикамару, тебе не кажется это странным? — спросил Какаши, когда они остались одни. — Что именно? — Нара даже не оторвался от бумаг. — Скольких девушек по личным вопросам ты сегодня впустил в мой кабинет? — А, это… — Шикамару лениво хмыкнул, потирая затылок. — Думаю, ваша репутация как жениха знатно поднялась в глазах женской половины деревни. Вы, конечно, и раньше пользовались популярностью, но статус без пяти минут замужнего копирующего ниндзя, видимо, раззадорил местную публику. Хатаке промолчал, но взгляд его стал очень задумчивым. Вечером того же дня Какаши и Сакуко задержались в резиденции допоздна. На этот раз не по своей воле, а из-за огромного объема квартальных отчетов, которые нужно было утвердить до рассвета. В полумраке кабинета, под тихий шелест бумаги, они постепенно начали негромко болтать о текущей работе, сбрасывая дневное напряжение. — Сделай копию этого свитка и передай Сакуре завтра утром, — Какаши протянул ей запечатанный документ, а затем, сделав небольшую паузу, добавил совершенно ровным, сухим тоном: — И хватит присылать мне девушек. Сакуко, собиравшаяся забрать свиток, на секунду замерла. Её пальцы зависли в воздухе. — Сегодня куноичи из клана Яманака пыталась незаметно прочесть мои мысли, чтобы узнать, какой тип женщин мне нравится, — Какаши лениво подпер подбородок ладонью, в упор глядя на Учиху. Неужели, она думала, что он не заметит? На лице Сакуко не дрогнул ни один мускул. Она уверенно забрала свиток, грациозно выпрямилась и посмотрела на него сверху вниз, вернув на лицо свою фирменную, беспечную маску. — И что же вы ответили? — на лице Сакуко не дрогнул ни один мускул. Она уверенно забрала свиток, выпрямилась и посмотрела на него сверху вниз, вернув на лицо свою фирменную, беспечную маску. В темных глазах промелькнул холодный, испытующий интерес. Хатаке едва заметно прищурился, делая вид, что усиленно вспоминает. — Ну.. я мысленно дал ей понять, что предпочитаю черноволосых девушек. Ростом примерно сто шестьдесят пять сантиметров, — он сделал красноречивую паузу, окинув её фигуру неспешным, оценивающим взглядом. — И желательно с улучшенным геномом на грани исчезновения. Так что, боюсь, её шансы равны нулю. Внутри у Сакуко на долю секунды всё перевернулось от такого прямого, наглого заявления, но она справилась с дыханием, не позволяя краске смущения выдать себя. — Я просто искренне забочусь о вашем досуге, Хокаге-сама, — притворно-сладко, с легким наклоном головы пропела она, пряча пальцы в широких рукавах юкаты. — Вы ведь скоро станете замужним мужчиной. Не поздно передумать и расторгнуть помолвку, пока толпы ваших поклонниц еще надеются на шанс. Она спокойно повернулась и продолжила заниматься делами, шурша архивными свитками и делая вид, что полностью погружена в работу. Какаши остался сидеть за столом, лениво крутя в пальцах перо и пытаясь придумать достойный ответ. Ему жутко, до зуда в ладонях не хотелось работать. Вместо этого в его голове крутилась совсем другая, непозволительная мысль: ему хотелось просто подняться, подойти к ней со спины, медленно положить руки на её тонкую талию и притянуть к себе, заставляя забыть обо всем.. Мысль оборвалась на полуслове, но Хатаке поймал себя на том, что ему чертовски нравится эта манера общения. Эта её высокомерная, едва заметная ухмылка, когда она считала, что полностью права. Ему нравилось, какие глубокие, опасные чувства она пробуждала в нем те самые темные, эгоистичные стороны его натуры, которые он годами хоронил под маской идеального шиноби деревни. Куноичи по своей природе и воспитанию всегда были своевольными и колкими на язык. Взять хотя бы ту же Сакуру или Ино, которые могли поставить на место любого. Но в Сакуко было нечто совершенно иное. Мрачная грация, породистое упрямство и лед клана Учиха, который ему так отчаянно хотелось растопить. Пока он предавался этим размышлениям, взгляд его единственного глаза невольно замер на изгибе её плеча. — Когда вы так замолкаете и молча смотрите, вы похожи на извращенца, — ровным, безэмоциональным тоном заключила она, даже не оборачиваясь к нему от стеллажа. Какаши не сдержал короткую и искреннюю ухмылку. Привычное обвинение, которое он за свою жизнь слышал не раз из-за своей любимой книжки, в её устах прозвучало как-то по-особенному. — Странно, что вы находите это веселым, — добавила она, наконец повернув к нему голову и одарив его взглядом, полным искреннего недоумения.