Часть 4

• когда твой жених сбежал за несколько часов до свадьбы и ты вышла замуж за его отца • pov: Эмили После напряжённых дней в доме Чонгука я заметила, что его поведение стало меняться. Он всё ещё оставался холодным, но вспышки гнева, которые раньше казались неуправляемыми, теперь выглядели более контролируемыми. Иногда, правда, его ярость всё равно прорывалась наружу. Однажды утром, проходя мимо холла, я услышала его голос, резкий и полный раздражения. — Я сказал принести документы к полудню! Что в этом сложного?! — кричал он на одного из слуг, который выглядел испуганным. Слуга молча кивнул и поспешил уйти. Чонгук глубоко вздохнул, потер переносицу и, заметив меня, резко отвернулся, будто пытаясь спрятать своё раздражение Через несколько дней, исследуя дом, я случайно наткнулась на его кабинет. Дверь была приоткрыта, и я решила заглянуть. Помещение было строгим, наполненным массивной мебелью и старинными вещами. На столе стояли часы, несколько книг и рамка с фотографией. Я подошла ближе и взяла её в руки. На снимке была красивая женщина с тёплой улыбкой. Она держала на руках младенца, который выглядел беззаботно счастливым. Я разглядывала фотографию, когда услышала звук шагов за спиной. — Что ты делаешь? — прозвучал низкий голос. Я резко обернулась. Чонгук стоял в дверях, его взгляд был холодным и колючим. — Я... Просто… — начала я оправдываться, но он уже подошёл ближе и выхватил фотографию из моих рук. — Никогда не трогай мои вещи, — его голос был тихим, но угрожающим. Он положил фотографию обратно на стол, лицом вниз, и пристально посмотрел на меня. — И не смей задавать вопросы. Это не твоё дело. Я кивнула, чувствуя, как его гнев начинает спадать. Он отвернулся и, не говоря больше ни слова, вышел из комнаты. *** Вечером за ужином атмосфера оставалась натянутой. Чонгук молча резал мясо, пока я сидела напротив, не решаясь завести разговор. Но вдруг он нарушил тишину. — Ты, наверное, думаешь, что я чудовище, — сказал он, не поднимая взгляда. Я удивлённо посмотрела на него, но не ответила. — Ты не знаешь, каково это — потерять доверие к людям, — продолжил он. — Меня предавали слишком много раз. — Кто? — тихо спросила я, нарушая его правило не задавать вопросы. Он поднял глаза и несколько секунд смотрел на меня, прежде чем ответить. — Мать Мина, — сказал он с горечью. — Она оставила нас, когда ему было пять. Ушла к другому мужчине. Я замерла, не зная, что сказать. Это объясняло многое: его холодность, недоверие, отчуждённость. — Мне пришлось поднять Мина одному, — продолжил он. — И ты видишь, как он отблагодарил меня. Я почувствовала укол жалости, но тут же напомнила себе, что он всё ещё оставался жестоким и контролирующим. В ту ночь я долго лежала без сна, обдумывая его слова. За его суровостью и гневом скрывалась глубокая рана, которую он не давал зажить. Это заставило меня взглянуть на него иначе, но его грубость всё ещё стояла между нами, как стена. Я начала понимать, что Чонгук — это не просто властный мужчина, а человек, который много пережил и теперь защищает своё сердце любыми способами. Но стоило ли мне пытаться понять его, если он сам не давал мне шанса?