Часть 5

Дни в доме Чонгука тянулись бесконечно. Чувство беспомощности душило меня, как тугая петля. После очередного молчаливого ужина я решила: больше я не могу оставаться здесь. Свобода была слишком далека, но мысль о побеге становилась навязчивой. Я заметила, что Чонгук уезжает из дома на деловые встречи в определённые дни. Его отсутствие открывало возможности. Оставалось только найти способ выбраться. Слуга по имени Сохо, молодой парень с добрым лицом, проявил неожиданное сочувствие. Однажды, когда он принёс мне чай, я решилась: — Сохо, ты должен мне помочь, — сказала я тихо, глядя ему в глаза. — Госпожа, это слишком опасно, — ответил он шёпотом, озираясь. — Пожалуйста. Я заплачу, что бы ты ни попросил. Я не могу больше здесь находиться. Сохо поколебался, но затем кивнул. — Я покажу вам слабое место в охране, но только ночью, когда все спят. Наступила ночь. Мой адреналин бил через край. В голове прокручивался план: через сад, затем к воротам, где слабое звено в охране. Я переоделась в тёмную одежду, оставив своё платье на кровати, будто пытаясь оставить позади жизнь, которая не была моей. Сохо ждал у выхода из дома. Мы пробрались через тёмные коридоры, избегая камер и лишнего шума. Когда мы оказались в саду, я ощутила лёгкий холодок свободы. — Здесь дальше одна камера не работает, — сказал он, показывая на участок возле калитки. — У вас есть пара минут. — Спасибо, — прошептала я, чувствуя прилив надежды. Я пробиралась через кусты, стараясь не шуметь. Впереди виднелась калитка, ведущая за пределы дома. Моё сердце билось быстрее. Но, едва я сделала шаг к выходу, как сзади раздались шаги. — Стоять! — раздался мужской голос. Я замерла. Охранники. Они окружили меня, хватая за руки. — Нет! Отпустите меня! — закричала я, изо всех сил вырываясь. Но всё было бесполезно. В холле стояла напряжённая тишина, прерываемая лишь моим тяжелым дыханием. Охранники держали меня за руки, словно боялись, что я снова побегу. Дверь резко распахнулась, и в помещение ворвался холодный ветер. Чонгук вошёл, быстрый и уверенный, как гроза. Его длинное пальто слегка развевалось, а лицо казалось высеченным из камня. Но в глазах читалось что-то большее, чем просто гнев. Его взгляд сразу упал на меня. Замерев на мгновение, он окинул сцену оценивающим взглядом, прежде чем медленно приблизиться. Его шаги гулко отдавались эхом, заставляя меня содрогаться. — Что это значит? — тихо спросил он, обращаясь к охранникам. — Она пыталась бежать, господин Чон— ответил один из них, не осмеливаясь поднять глаза. Чонгук поднял руку, заставляя их замолчать. — Отпустите её, — приказал он ровным голосом. Охранники выполнили приказ, но я осталась стоять на месте, чувствуя, как мой страх парализует меня. Чонгук приблизился ещё ближе, его тень накрыла меня, будто я стояла перед чем-то неизбежным. — Ты… — начал он, его голос звучал тихо, почти шёпотом, но от этого он казался ещё более угрожающим. — Ты думала, что сможешь убежать? Я не ответила, просто смотрела на него с вызовом, несмотря на дрожь в теле. Он схватил меня за руку. Его хватка была крепкой, но не больной. Он притянул меня ближе, заставляя смотреть в его глаза. В них кипели эмоции: злость, усталость, разочарование… и что-то ещё, чего я не могла понять. — Если хочешь умереть, скажи мне прямо, — его голос был низким и спокойным, но каждое слово резало, как нож. — Я просто… Я хотела свободы, — пробормотала я, чувствуя, как слёзы начинают жечь глаза. Его челюсть напряглась. — Свободы? — он усмехнулся, но в его смехе не было тепла. — Ты даже не представляешь, какие опасности ждут тебя за этими стенами. Я попыталась вырваться, но он удержал меня. — Почему ты так боишься свободы? — вдруг вырвалось у меня, и я сама удивилась своей дерзости. Он замер, глядя на меня так, будто я ударила его. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то мягкое, но он тут же вернул себе прежнюю холодность. — Потому что свобода ничего не значит, если ты мертва, — сказал он, отпуская мою руку с такой резкостью, что я чуть не упала. Я стояла, задыхаясь от эмоций. Чонгук развернулся и пошёл к двери, но остановился. — Накажи Сохо, — бросил он охранникам через плечо. — Нет! Это моя вина! — закричала я, сделав шаг к нему. Он обернулся, его лицо было жёстким, но в глазах всё же мелькнула тень сомнения. — Тогда ложись спать и больше не пытайся бежать, — его голос был холодным, но в нём сквозило что-то ещё: усталость, разочарование… и, возможно, страх. С этими словами он ушёл, оставив меня в холле наедине со своими разбитыми мечтами и вопросами. Почему его слова звучали так, будто он боялся не только за себя, но и за меня? *** Сквозь тяжёлые шторы в мою комнату просачивался тусклый свет луны. Казалось, сама ночь давила на меня своей тишиной, оставляя меня наедине с разбитыми мечтами о свободе. Я сидела на кровати, обхватив колени, и чувствовала, как гнев и бессилие сжимаются в груди. В голове всё ещё звучали слова Чонгука: «Ты даже не представляешь, какие опасности ждут тебя за этими стенами». Его холодный тон, его взгляд... Но что было страшнее — его злость или скрытая за ней забота? Я пыталась успокоиться, но мои мысли метались от страха к обиде. Вдруг дверь распахнулась.Чонгук. Он вошёл уверенно, закрыв за собой дверь. На нём была тёмная рубашка, немного расстёгнутая у ворота, а волосы были растрёпаны, будто он долго обдумывал что-то прежде, чем прийти. Его присутствие заполнило комнату, и я почувствовала, как в груди зародился страх, смешанный с напряжением. — Зачем ты пришёл? — мой голос прозвучал хрипло, слабее, чем я ожидала. Он не ответил сразу. Вместо этого он подошёл ближе, остановившись всего в нескольких шагах от меня. Его тёмные глаза пристально смотрели на меня, словно пытались прочесть мои мысли. — Ты должна понять одну вещь, — начал он, его голос был низким и тихим. — Я не держу тебя здесь ради своей забавы. Я подняла взгляд, но не смогла понять, что он хочет сказать. — Тогда ради чего? Чтобы мучить меня? — выдохнула я, чувствуя, как слёзы вновь подступают к глазам. Его лицо дрогнуло, и на миг я заметила нечто похожее на сожаление. Но это было слишком коротким, чтобы я успела поверить. — Ты можешь ненавидеть меня, — сказал он, подходя ближе. Его высокий силуэт нависал надо мной. — Но если бы ты сбежала, ты бы погибла. Тебя бы нашли... — Он замолчал, будто с трудом подбирая слова. — Кто нашёл бы? Что ты скрываешь? — я вскинула голову, пытаясь поймать его взгляд. — Это не твоя забота, — его голос стал жёстче, как будто он пожалел о своей откровенности. Он наклонился ближе, почти касаясь моих волос, и я почувствовала, как моё дыхание участилось. — Я пришёл сюда, чтобы сказать: больше никаких побегов. Ты поняла меня? — А если я снова попробую? — прошептала я, чувствуя, как внутри меня загорается вызов. Его рука внезапно коснулась моего подбородка, поднимая моё лицо, чтобы я смотрела ему в глаза. Его прикосновение было твёрдым, но не грубым. — Если ты ещё раз рискнёшь своей жизнью, последствия будут куда хуже. — Его голос был тихим, почти шёпотом, но в нём звучала угроза. Я вздрогнула, но не отвела взгляд. — Почему тебе не всё равно? — спросила я, чувствуя, как слёзы наконец скатились по моим щекам. Чонгук замолчал. Его взгляд изменился, стал менее жёстким. Он поднялся и, отвернувшись, направился к двери. — Потому что я обещал себе, что никто больше не пострадает из-за меня, — сказал он на пороге, прежде чем выйти, оставив меня с ещё большим количеством вопросов, чем ответов. Я осталась одна, чувствуя, как его слова эхом отдаются в моей голове. Что он скрывал? И почему, несмотря на всё, что он сделал, в его голосе звучало нечто похожее на боль?