Часть 6

Дни после моего неудавшегося побега проходили в странной тишине. Чонгук почти не разговаривал со мной, но я видела, что он стал ещё более напряжённым. Он больше времени проводил в своём кабинете или на встречах, и я чувствовала, что за его сдержанностью скрывается что-то большее. Поздно вечером, проходя мимо его кабинета, я заметила, что дверь была приоткрыта. Любопытство взяло верх, и я заглянула внутрь. Чонгук сидел за столом, сгорбившись над какими-то бумагами. Лампа бросала тёплый свет на его лицо, подчёркивая усталость в глазах. Я сделала шаг внутрь, но он тут же поднял голову. — Ты что-то хотела? — его голос был хриплым и уставшим, но не злым. — Ты выглядишь… измотанным, — ответила я, чувствуя себя неуместно. Он хмыкнул, откинулся на спинку кресла и потёр виски. — Работа, — коротко ответил он. — И ещё одна упрямая женщина, которая доставляет мне хлопоты. Я напряглась, но заметила, что в его словах не было привычной резкости. Скорее, они прозвучали почти шутливо. — Может, стоит отдохнуть? — предложила я, чувствуя странное желание помочь. Он поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, но тут же исчезло. — Зачем ты здесь? — тихо спросил он. Я замялась, не зная, что ответить. — Хотела убедиться, что ты в порядке, — призналась я наконец. Он удивлённо поднял брови, но ничего не сказал. Я решилась подойти ближе. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах читалась усталость. — Ты никогда не отдыхаешь? — спросила я, остановившись рядом. Он взглянул на меня и вдруг вздохнул. — Отдыхать — значит давать себе время думать. А думать — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Его слова заставили меня задуматься. — Может, если поделишься с кем-то, станет легче? Он коротко рассмеялся, но это был горький смех. — С кем? С тобой? Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули, но я не отступила. — А почему нет? — ответила я, чувствуя неожиданную смелость. Он внимательно посмотрел на меня, будто пытаясь понять, серьёзна ли я. — Потому что ты едва знаешь меня, — сказал он наконец. — И, скорее всего, думаешь обо мне худшее. — Возможно, — честно ответила я. — Но я вижу, что за этой бронёй есть что-то ещё. Чонгук прищурился, его взгляд стал мягче. — Ты странная, — тихо сказал он. Между нами повисла тишина. Я почувствовала, как напряжение в комнате стало почти осязаемым. Чонгук вдруг поднялся с кресла и подошёл ко мне ближе. — Зачем ты на самом деле здесь? — спросил он, его голос стал ниже, почти шёпотом. — Я… не знаю, — прошептала я, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. Его взгляд опустился на мои губы, и я поняла, что он стоит слишком близко. — Ты странная, но… упрямая, — снова сказал он, чуть качая головой. Прежде чем я успела что-то сказать, он слегка наклонился, его губы коснулись моих. Это был короткий, почти робкий поцелуй, который заставил меня замереть. Он быстро отстранился, глядя на меня с какой-то нерешительностью. — Не делай из этого ничего большего, — сказал он, отворачиваясь. Я не знала, что ответить. Моё сердце билось так громко, что казалось, он должен это слышать. Я ушла в свою комнату, пытаясь осознать, что только что произошло. В его поцелуе не было ни грубости, ни насмешки — только тихая тоска, которую он так тщательно скрывал. Это была трещина в его броне, и я не могла понять, радоваться этому или бояться.