Глава 25: Проклятые любовники

***

      Они замерли в смертельной тишине, став свидетелями того, что произошло 2500 лет назад в королевстве Корнуолл. Диана и Кинг плакали от ужаса, как Эсканор и Элизабет. Бан сжал кулаки до тех пор, пока костяшки пальцев не побелели, напоминая себе о том, что позже он должен как следует поговорить с Тристаном. Дрожа всем телом, Вероника отметила для себя, что нужно как следует извиниться перед Тристаном и Изольдой. Гаутер наклонил голову, с интересом наблюдая за происходящим. Гриамор понимал, что вторая принцесса чувствует горе, поэтому он притянул ее к себе, чтобы она поплакала у него на груди. Теперь они поняли, что Мелиодас сказал правду, и то, что они увидели, было не тем, что Тристан мог и хотел бы легко раскрыть.       Присев перед ней, Мелиодас коснулся плеча Элизабет: «Элизабет, ты в порядке?».       «Вы правы, сэр Мелиодас», — дрожащим голосом произнесла Элизабет, сжимая кулаки и заливаясь слезами. «Это не то, чему мы должны быть свидетелями... даже если сэр Тристан позволит нам узнать... как он, леди Мерлин и леди Изольда смогли это вынести?».       Мелиодас вздохнул, проведя пальцами по волосам, на его лице отразилось явное беспокойство. Это была одна из причин, по которой он был против этого с самого начала. «Элизабет, ты все еще помнишь, что сказал тебе Тристан тогда, на Далмари?».       Элизабет кивнула: «Он сказал мне тогда...».       « наступает момент, когда вы теряетесь на своем пути, и кажется, что весь ваш мир рассыпался на куски, либо из-за неопытности, либо из-за того, что вы еще слишком молоды, чтобы знать, что делать, но даже в этом случае, пока вы все еще живы и продолжаете идти вперед, каким-то образом в конце концов наступит следующий день, и вы найдете еще одну причину прожить свою жизнь заново ».       «Интересно, на самом деле... сколько крови и слез он пролил... чтобы быть таким сильным?» — всхлипнула Элизабет. «Неужели я действительно ничего не могу сделать?» .       Погладив Элизабет по голове, пока она плакала у него на плече, Мелиодас прокомментировал, повернувшись к дочери: «Так быстро?».       «О, кстати... нас выгнали из-за дуэли между Изольдой и астральными формами Марка в сознании Тристана», — вздохнула Тристина, прежде чем строго сказать им всем, чтобы они поспали, пусть даже совсем немного. «Послушайте, я знаю, что это может быть тяжело, но мы все измотаны, и нам нужно как следует выспаться. Уже за полночь, так что просто оставьте все, о чем вы хотите поговорить, и давайте обсудим все это завтра. Спокойной ночи».       Кинг невозмутимо посмотрел на Тристину, спящую, прижавшуюся к своему близнецу: «Даже призраку нужен хороший сон, да?».       На следующее утро, как и планировалось, после завтрака они обсудили серьезные проблемы.       Элизабет нерешительно подняла руку: «Эм, но прежде чем мы начнем нашу дискуссию... действительно ли нормально оставить леди Изольду вне этой дискуссии?».       Неся новый таз с водой, полный мочалок, Изольда заметила: «Все в порядке, у меня сейчас руки заняты».       Они взвизгнули от удивления, после чего Кинг запротестовал, помахав пальцем: «Не появляйся так внезапно и не пугай нас так!». Не обращая внимания на протесты Кинга, Изольда пробормотала извинения с отсутствующим выражением лица, прежде чем быстро подняться наверх. Она по-прежнему выглядела грациозно, хотя ее присутствие едва ощущалось остальными.       Вероника встала, остановив ее: «Подожди, Изольда!».       Изольда остановилась на полпути, глядя вниз пустыми, усталыми глазами: «Что случилось, принцесса?».       «Ну, я думаю, я перешла границу, понимаешь... на Бизеле, когда мы встретились в первый раз», — Вероника почувствовала, как съеживается под ее пристальным взглядом, и почесала затылок.       «Не нужно ни за что извиняться передо мной», — Изольда коротко кивнула головой, прежде чем подняться наверх и сплюнуть с явным презрением. «В конце концов, я думаю, вы должны извиниться перед сэром Мелиодасом и сэром Тристаном за то, что назвали их «монстрами».       Когда Вероника вздрогнула, Мелиодас просто закинул руки за голову: «Так, так, так, я не думаю, что то, что она сказала о «монстре», совсем уж неверно. В конце концов, ты не первая, кто подумала или сказала нам это. Не нужно извиняться перед нами, я думаю, Тристан скажет мне то же самое».       «осмелишься сказать это при Изольде? Держу пари, она будет бить тебя и отчитывать часами», — усмехнулась Тристина, а затем скрестила руки на груди и с облегчением вздохнула. «Ну, по крайней мере, она проснулась. Хорошо. Будет неприятно, если она там застрянет».       "она просто как призрак в этом смысле", - подумал Кинг, вспоминая, какой бледной она была. Говоря об этом, Кинг вспомнил о ком-то конкретном, кто также обладал странной способностью подавлять свое присутствие до такой степени, что люди не замечали его присутствия, но сейчас было не время думать об этом "интересно, будет ли она в порядке?".       «Просто оставьте ее в покое. Она всегда такая, когда Тристан... ну, в таком состоянии», — Мерлин знала, что ей не нужно было ничего объяснять. «Она не стала бы слушать то, что мы говорили ей в ее состоянии прямо сейчас, потому что сейчас ее волновало только его состояние и необходимость ухаживать за ним, пока он не поправится. Она снова станет собой, как только состояние Тристана улучшится, но до тех пор она не отойдет от него, чтобы ухаживать за ним».       Диана задумчиво наклонила голову: «Странно, ты как всегда спокойна, Мерлин. Мы говорим о твоей младшей сестре».       «а мы говорим о Тристане. Как думаешь, он умирает в первый раз? Нет, и он не умрет так легко, к счастью. Этот придурок слишком безрассуден, и ему действительно стоит прекратить делать это с моей младшей сестрой», — на голове Мерлин вздулась вена, прежде чем она повернулась к расстроенной второй принцессе, — «так что не стоит расстраиваться, принцесса. И, пожалуйста, прости Изольду. Когда она в таком состоянии, она словно ледяной клинок, который готов порезать любого, кто посмеет ее потревожить, хотя на самом деле она хочет только остаться рядом с ним. Ты не виновата. Думаю, мы можем начать обсуждение прямо сейчас, капитан?»       «Она права», — вздохнул Мелиодас и поднял руку. «Прежде всего, есть вопросы?».       Бан почесал челюсть, а затем игриво протянул: «Ну, признаю, это действительно большой шок, так что... Тристан — твой бывший муж, Мерлин?».       Мерлин поперхнулась и выплюнула напиток. Вытерев рот платком от Гелды, она пробормотала «спасибо» своему другу-вампиру «из всех вещей... ты серьезно поднимаешь эту тему здесь и сейчас?».       «Не то чтобы мы хотели видеть все это, понимаешь», — Диана скрестила пальцы и выглядела противоречивой, обеспокоенно глядя на Эсканора, точно так же, как это делал Кинг, когда Кинг схватил Бана за голову, — «дело в том, что мы не должны были бы видеть это с самого начала, но...».       «Если дело в том, что Тристан — бывший муж Мерлин, то я это уже знал», — уверенно подтвердил Эсканор в своей дневной форме, — «хотя это правда, мы не ожидали увидеть его не только с твоей сестрой, но с его женой и их дочерьми».       «Мерлин, Изольда Белиалуин и Изольда Марианна, они…».       «Я думаю, вы все уже догадались», — кивнула Мерлин на скрытый вопрос Бана. «Изольда Марианна — третья реинкарнация моей младшей сестры, Изольды Белиалуин. С Изольдой Белиалуин у них родилась Ирина, их первая дочь, которая умерла из-за ожогов на теле. С первой реинкарнацией моей младшей сестры, Изольды Эвергрин, у них родилась Ирис, их вторая дочь».       «Дай угадаю», — Мелиодас потер виски, — «один из духов из Философского камня, вероятно, Марк, принял астральную форму и показал, через какое дерьмо пришлось пройти Тристану?».       Элизабет опустила голову еще ниже, и каким-то образом она выглядела подавленной, «и не только это».       «Ну, короче», Тристина заправила челку за уши, откидывая волосы за спину, «да, это не Тристан, потому что он все еще спит, чтобы прийти в себя. Это Марк осмелился показать грехи Тристана и Изольды. Мало того... Гаутер, подытожи все».       Гаутер прищурился, вытирая грязь с очков, прежде чем с помощью прожектора и транслятора показать Гелде, капитану и Мерлин то, что группа увидела вчера вечером, «как вам будет угодно».       Прежде чем группа повернула головы, чтобы посмотреть на отца Тристана и Лилит, Тристина подняла руки и быстро заморозила все вокруг, сказав: «ХВАТИТ!».       Эсканор вздрогнул: «Тина?».       Остальные тоже удивились, потому что это был первый раз, когда они видели ее вспышку. Обычно она была такой спокойной и собранной, как и ее ледяная магическая сила.       «Покажи себя!» — потребовала Тристина, отвернувшись от группы позади нее. «Мой брат не из тех, кто сразу все покажет. Вот почему он просто попросил Изольду попросить его рассказать нам об этом вместо него».       «конечно, это только задело бы его гордость, если бы он показал свои грехи и слабости», — Марк предстал перед Тристиной с уверенной ухмылкой, — «в конце концов, у него высокая гордость».       «Я должна была это знать. Неудивительно, что ты можешь выйти и показать нам это . Тристан, должно быть, спал так, словно его погрузили в глубокую воду», — Тристина почесала голову, прежде чем указать за спину Марка с кривой ухмылкой, — «но ~ ты недооцениваешь их связь. Посмотри, позади тебя». Когда они увидели, как Марк прошел сквозь плечо, они увидели там, как Изольда встала и закрыла рот, глядя на лужу крови: «Вот вы где, сэр Тристан».       Марк предупредил ее и поймал за запястье, прежде чем она попыталась прыгнуть в воду: «Изольда, не ходи! Если ты зайдешь слишком далеко, ты утонешь!».       «Мне все равно», — сказала Изольда со слезами на глазах. «Люди могут подумать, что я сумасшедшая, но я бы предпочла тонуть вместе с ним там, чем позволить ему тонуть и спать в своей глубокой спячке».       Марк прошипел, поднимая руку, когда на его ладони появилось завихрение ветра. «Я не позволю тебе...».       Изольда подняла обе руки, на ее ладонях загорелся огненный шар: «—ты действительно должен мне позволить».       Влияние их битвы вернуло группу в реальный мир, когда они увидели, как Изольда воспользовалась шансом и прыгнула в бассейн у своих ног, она протянула руки, чтобы обнять его, пока они тонули в этом бассейне. Когда группу отправили обратно в реальный мир, они увидели несколько моментов воспоминаний из жизни Тристана.       Начинается все с того, что Тристана собиралась казнить сама Лилит после суда в клане Феникса, но Мерлин и Нель Хатива просят у матери пощады, и Мерлин делает нечто непредсказуемое: «Я потеряла свою сестру, мама. Я не хочу потерять и его тоже. Я люблю его».       Лилит прищурилась, прежде чем щелкнула пальцем, и цепи на теле Тристана упали на землю. Повернувшись спиной, Лилит сказала в отчаянии, не оглядываясь: «... ну что ж, тогда тебе придется присматривать за ним, пока он под домашним арестом».       Нель Хатива привела их в хижину в глубине леса, куда она иногда заходила: «Поскольку я путешественница, не стесняйтесь пользоваться этим домом. Пока~».       "так беззаботно, как обычно", покачала головой Мерлин, когда ее сестра отправилась путешествовать, используя свой телепорт. Когда она хотела обработать раны Тристана, Тристан схватил ее за запястье, и Мерлин почувствовала его дрожащее тело "Трисс?".       «Не нужно делать ничего бессмысленного, Мерлин», — дрожащим голосом сказал Тристан, и слезы готовы были брызнуть из его глаз. «Тебе следовало оставить меня в покое. В конце концов, я подвел твою сестру и нашу с ней дочь».       Он хотел умереть. Она знала это, но это было так эгоистично с ее стороны, она не хотела, чтобы он умирал, она не могла позволить ему умереть после того, что случилось с ее сестрой и их дочерью. Его слов позволить ему умереть было достаточно, чтобы сломать ее, когда она толкнула его на кровать, оседлав его живот. «Оставь себя в покое, ты сказал? Соберись! Если ты тоже умрешь, я никогда, никогда, никогда тебя не прощу!», Мерлин сдержала желание ударить его, вместо этого потянув его за воротник, прежде чем обхватить его щеки и запрокинуть голову. «Ты можешь думать, что твоя жизнь недостойна, но подумай, что чувствовала бы моя сестра, если бы я позволила тебе умереть там. Быть казненной через сожжение заживо и гореть, пока твое тело не превратится в пыль? Ты серьезно думаешь, что я смогу это вынести, после того как стал свидетелем того, как тела моей сестры и моей племянницы превратились в пепел, а их душа, превратившаяся в Феникса, сожгла их тела? Ты думаешь, я просто притворяюсь... когда я сказала, что не хочу его терять и что люблю тебя?».       Глаза Тристана расширились: «Что? С каких это пор...».       «...для меня моя любовь — это не то, что я должна крепко обнимать вечно, а то, что я должна отпустить их, чтобы они могли обрести свою мечту и счастье. Я боялась, что буду только препятствием для твоего счастья. Если в конце концов мы расстанемся, я думаю, нет смысла связывать себя отношениями. Пока ты можешь быть счастлив с моей сестрой, этого для меня достаточно», — Мерлин опустила голову еще ниже, ее челка закрыла лицо, когда она схватилась за бицепс. «Я верю, что я выбираю правильно. Посмотри на мою сестру, она так счастлива с тобой и твоей дочерью».       Тристан закрыл глаза, наклонившись к ее лбу, «но она умерла из-за меня».       «Нет, ты не прав! Ты не виноват. Это виноват Марк! Разве ты не помнишь этого? Она сказала, что любила тебя, когда улыбалась на последнем издыхании, так что ты должен жить! Живи своей жизнью, если не для меня, то для нее и твоей дочери, какой бы жестокой и мучительной она ни была! Тебе не кажется, что только ты никогда не сможешь простить себе смерть моей сестры!», тяжело дыша, она встала, прежде чем повернуться, чтобы уйти. «...Мне жаль, но мне действительно нужно выйти подышать свежим воздухом».       Тристан схватил ее за запястье: «Мерлин, посмотри на меня».       «Отпусти!» — закричала Мерлин, и когда Тристан увидел слезы этой сильной женщины, он обнял ее, и она упала на колени, закрыв лицо и сильно задрожав телом в его объятиях. «Я действительно не должна... показывать тебе свою слабую сторону...».       «Почему? Потому что ты старше?», потянув ее за запястье, он позволил ей спрятать плачущее лицо у себя на груди, пока он проводил пальцами по ее волосам. «Мерлин, неважно, насколько ты сильна, ты все еще женщина».       «Моя сестра не простит меня...», — впиваясь ногтями в его спину, она рыдала, — «то, что я делаю правильно... то же самое, что предать ее».       «Ну, это отстой, но...», Тристан опустил взгляд, прижавшись лбом к ее лбу, «...я не могу оставить тебя одну прямо сейчас».       «...Я проигрываю», — прошептала Мерлин, когда она сморгнула слезы, обхватив руками его талию и медленно закрыв глаза. «Я не смогу победить тебя».       Они поженились, когда решили двигаться дальше, но затем они встретились с первой реинкарнацией Изольды. Ее звали Изольда Эвергрин. Эта Изольда была другой, у нее не было рогов и крыльев. У нее были длинные волнистые темные волосы и зеленые глаза, но ее черты лица, все ее существо, несомненно, были Изольдой. Разрываясь между чувством вины и сожаления, Мерлин попросила Тристана развестись. Однажды Тристан попытался обсудить это, чтобы подумать об этом, потому что он просто не понимал, почему. В конце концов, эта Изольда не помнила их. Однако она подслушала разговор между Мерлин и Нель Хативой, когда сестры выпивали вместе, и этого было более чем достаточно, чтобы изменить его мнение. Что он мог сделать как мужчина, так это принять решение Мерлин о разводе.       Однако, как и ожидалось, Лилит едва ли была против, когда Изольда Эвергрин сказала ей, что хочет выйти замуж за Тристана: «Послушай меня, Изольда! Ты только будешь страдать, если будешь вместе с ним! Я не помню, чтобы я воспитывала тебя такой непокорной дочерью!».       "конечно, ведь не ты меня воспитала, а крестный и старшая сестра Мерлин! И что ты сейчас сказала? Я буду только страдать, если буду вместе с Тристаном, кто вообще это решил? Я счастлива, потому что я с Тристаном! Кроме него, я никого не хочу!".       «Я тебя предупреждала, надеюсь только, что ты не пожалеешь».       Однажды Изольда пришла к Тристану и сказала ему: «Тристан, я помню все! Мои воспоминания из прошлой жизни. Все».       "это здорово-".       «Послушай, это совсем не здорово! Нас прокляли!».       "что ты имеешь в виду?".       «Я имею в виду... тебя и старшую сестру Мерлин. Это моя мать, как наказание для вас двоих», - поспешно добавила Изольда, - «что касается меня, она дала мне два благословения. Во-первых, Возрождение Феникса , чтобы я могла возродиться с моей магической силой и моими воспоминаниями о прошлой жизни, но я получу свою магическую силу и мои воспоминания о прошлой жизни только тогда, когда мне исполнится 24 года, когда физически умерла Изольда Белиалуин. Во-вторых, Красная Нить , чтобы создать связь между нами, чтобы мы могли встретиться снова в конце концов, независимо от обстоятельств. В случае, если ты в отношениях с кем-то еще, кроме меня, или я в отношениях с кем-то еще, кроме тебя, мы расстанемся с тем, кто будет нашим партнером, несмотря ни на что. Мы в конце концов встретимся снова, и неизбежно, я полюблю тебя, таким образом, мы сможем снова быть вместе как любовники в конце концов, независимо от обстоятельств каждый раз, когда я возрождаюсь. Моя мать, должно быть, знала, ты бы не возражал против этого. Черт, она сказала, что это благословение для меня, но я думала, что это больше похоже на проклятие для последнего, хотя Меня это совсем не волнует».       «Ну, это действительно отстой, но пока я могу быть вместе с тобой, меня это совсем не волнует», — признался Тристан, закрывая покрасневшее лицо, прежде чем спросить: «Но ты сказала, что твоя мать прокляла меня и Мерлин?».       « Мятежный вассал , это твое проклятие», — Изольда подняла палец, указывая на его грудь, — «прямо сейчас твоя жизнь зависит от Философского Камня, верно?».       «В чем суть?».       «Это связано с твоим проклятием. Каждая душа или жизнь, которую ты убьешь, каждая капля крови, которую ты выпьешь, и каждая плоть, которую ты съешь, кем бы они ни были, их души станут источником твоей жизни, потому что они попадут в Философский камень. Например, ты убил Марка, поэтому душа Марка оказалась заперта в Философском камне как один из ваших источников жизни. Если вы пьете кровь, будь то кровь животных или каких-либо других существ, это только укрепит вашу жизненную силу».       «Подожди, ты же не имеешь в виду, что я теперь бессмертен, да?».       «Нет, ты не бессмертен, тебя все еще могут убить, если кто-то сломает твой Философский камень, но ты едва ли бессмертен. Ты можешь регенерировать, твои раны быстро заживают, ты не будешь болеть и не будешь стареть, но все это из-за жизней людей в Философском камне, который ты используешь. Мало того, ты еще и должен быть осторожен, потому что... когда ты пьешь слишком много крови, есть шанс, что одна из душ из Философского камня захватит твое тело. Вот почему твое проклятие известно как Мятежный вассал ».       «А как же проклятие Мерлин?».       «У старшей сестры проклятие Девы , из-за которого она не может иметь детей».       Когда Изольда потащила его на встречу с Мерлин, она сказала им: «К сожалению, проклятие матери слишком сильно. Я не могу его разрушить, но, может быть...».       Они пришли к Нель Хативе, потому что Нель Хатива, как Некромант, также была экспертом в Магии Смерти и проклятиях: «Это бесполезно. Даже если я попытаюсь снять его, проклятие вернется снова. Мы можем делать только то, что требует мать. Обычно мать ставит условие, чтобы снять проклятие. Но подумать только, она может наложить проклятие на вас троих...».       Когда Тристан и Мерлин прищурились, в голове Нель Хативы промелькнула мысль: «Как это типично для тебя, ты даже не говоришь им, что тоже проклята, Изольда?».       Изольда опустила голову: «...прежде чем я возродилась, она дала мне выбор: покинуть тебя или остаться с тобой».       «И что ты выбрала?».       «Ну, что ты обо мне думаешь? Очевидно, я выбрала последнее. Однако моя мать была в ярости из-за моего выбора и прокляла меня, как и тебя и старшую сестру Мерлин. Стеклянное Сердце , это мое проклятие».       «А как же твое проклятие? Что с тобой будет?», Тристан крепко сжал ее руки «Изольда, ответь мне. Что с тобой будет?».       Изольда отвела глаза: «Каждый раз, когда я возрождаюсь, независимо от обстоятельств, я в конце концов снова встречусь с тобой и неизбежно снова влюблюсь в тебя, верно? Моя мать... она хочет от меня наследника, поэтому я должна выносить твоего ребенка и родить ей наследника. Это единственный способ разрушить наши проклятия, нас троих, если я не...».       Нель Хатива коснулась лба Изольды, чтобы прочитать ее мысли, и ее глаза расширились, когда она сделала глубокие, прерывистые вдохи: «...тогда ты умрешь в возрасте 24 лет из-за сердечного приступа. Как только тебе исполнится 24 года, после того как ты восстановишь всю свою магическую силу и воспоминания о прошлой жизни, у тебя будет всего год, прежде чем твое проклятие убьет тебя, раздавив твое сердце. Если вы не будете вместе и не выйдете замуж за Тристана в течение года после того, как ты восстановишь всю свою магическую силу и воспоминания о прошлой жизни, ты наверняка умрешь в любом случае».       На этот раз Тристан смертельно побледнел: «Тогда давай просто поженимся и сделаем то, что хотела твоя мать, чтобы снять наше проклятие!».       «Это невозможно. Если Изольда родит дочь, она умрет от сердечного приступа после рождения твоей дочери. Не только она, даже твоя дочь тоже умрет вскоре после смерти Изольды, потому что жизнь твоей дочери будет зависеть от нее. Если что-то случится с ней, что приведет к ее смерти, твоя дочь тоже умрет», — Нель Хатива закрыла глаза. «Правда, если Изольда сможет родить наследника, твой сын станет ее наследником, и это разрушит твои проклятия, но для нас, потомков Лилит, невозможно родить сына».       Тристан прищурился: «Что ты имеешь в виду?».       Мерлин мрачно объяснила: «Из-за проклятия Короля Демонов. Лилит, наша мать когда-то была любовницей Короля Демонов, и она навлекла на себя гнев Короля Демонов. Сначала мать следовало казнить, но поскольку мать — младшая сестра Королевы Короля Демонов, Король Демонов проклял ее только проклятием « Шток-роза ». Шток-роза — символ женского честолюбия и плодовитости. Это проклятие делает нашу мать, Лилит, и нас, ее потомков, способными рождать только дочерей, и мы не можем рождать сыновей. Король Демонов также может бояться силы нашей матери как Королевы Суккубов, поэтому он дал это проклятие, чтобы наша мать не могла произвести на свет сына и заслужить наследника».       «Даже зная это, она все равно...», — Нель Хатива хлопнула руками по столу, — «даже если это наказание для вас троих, это слишком!».       Прежде чем Тристан успел что-то спросить, Мерлин взяла свою сестру за руку: «Изольда, почему ты не рассказала нам раньше о своем проклятии?».       «Мать сказала, что это наказание за нас... за старшую сестру, которая предала меня... за тебя, которая косвенно заставила меня умереть и только причинила мне страдания... и за меня, которая использовала жизни людей, чтобы создать Философский камень, чтобы вернуть тебя в качестве Гомункула», — Изольда сплела руки и зарыдала, — «за проклятие, я принимаю его как свое наказание, но за проклятия на тебе и старшей сестре... Мне так жаль...».       «Послушай, это правда, что проклятие нашей матери слишком сильно. Даже я и Мерлин не можем снять его с помощью нашей магической силы», — помахала пальцем Нель Хатива, — «но давайте разберемся вместе. Я не позволю своей младшей сестре умереть дважды».       «Не стоит слишком много думать о том, чтобы попытаться снять проклятие другим способом», — из ниоткуда появилась Лилит. «Я ведь рассказывала тебе, как снять проклятие, не так ли?».       Неожиданно Нель Хатива, которая обычно самая спокойная и беззаботная, впала в ярость: «Что ты творишь, мать? Ты прокляла свою собственную дочь! Как ты могла так поступить с моей младшей сестрой, своей собственной дочерью?».       Лилит просто подняла руку и пожала плечами: «О, пожалуйста. Я не первая».       «Да, черт возьми, я знаю, но я думала, что ты лучше их!» — закричала Нель Хатива в чистой ярости, прежде чем сплюнуть с презрением. «Но теперь я знаю, что ты ничем не лучше их. Ты такая же, как эта сука и ублюдок, у которых нет сердца до такой степени, что они прокляли даже собственных детей!».       «Не ставьте меня в один ряд с этим ублюдком. Проклятие, которое он на нас наложил, не смертельно. Я и мои потомки можем производить только дочерей, но мы все равно можем продолжить наш род, наш клан все равно может существовать», — Лилит коснулась подбородка дочери и подняла ее голову. «В чем проблема? Я не вижу здесь проблемы, чтобы нас прокляли».       Нель Хатива резко шлепнула ее по руке, а затем презрительно усмехнулась: «Ха, я должна была догадаться раньше, насколько вы с ним безумны. Даже зная это, ты наложила проклятие на Изольду и Тристана!».       «хм, думаю, я дам небольшое разрешение», Лилит постучала пальцем по щеке, глядя прямо на Тристана со зловещей ухмылкой, «убей себя, Тристан. Разбей Философский Камень, тогда я освобожу своих дочерей от проклятия Девы и Стеклянного Сердца , которые их поражают. Это просто, да? Но что касается проклятия Мерлин, у нее есть другой способ снять его. Она должна найти свою настоящую любовь, и как только она получит поцелуй настоящей любви от мужчины, который искренне ее любит, ее проклятие исчезнет, ​​но это не может быть с Тристаном. В любом случае, я думаю, что тебе все равно на твое проклятие, верно?».       «Вот именно, мне все равно, даже если мне придется нести это проклятие всю оставшуюся жизнь, я приму это как твое наказание и свое искупление, однако…», Мерлин подняла подбородок и строго посмотрела: «То, что ты сказала как прощение, не лучшее решение, так что не думай, что мы с этим согласимся».       Лилит криво улыбнулась: «Ну, интересно… посмотрим позже». Позже Тристан встретился с Лилит, и Лилит приветствовала его, «как я и ожидала. В конце концов, ты такой же, как и твой отец. Я знаю, что ты действительно хороший человек. Вот почему я знаю, что ты сделаешь это для моей дочери. Однако мне интересно, для какой именно дочери?».       «И то, и другое, потому что для меня Изольда — любовь всей моей жизни, а Мерлин — моя спасительница», — Тристан глубоко вздохнул, — «но обещай мне, что ты освободишь Изольду и Мерлин от своих проклятий ценой моей жизни».       «Ты не боишься смерти?».       «Ничто не может напугать меня до смерти, кроме смерти любимой женщины или страданий дорогих мне людей».       «Не стоит беспокоиться о них», — Лилит схватила Философский камень на его искусственном сердце, «Я могу о них позаботиться».       Когда Лилит начала вытаскивать Философский камень из его искусственного сердца, Тристан кашлял кровью и блевал кровавой желчью, было такое ощущение, будто его сердце разорвано на куски. Три сестры подоспели вовремя, прямо перед тем, как Лилит полностью вытащила Философский камень из его искусственного сердца.       «Стой!», Изольда развела руки в стороны, зависнув над Тристаном, «если ты хочешь убить его, тебе придется убить и меня!».       После того, как Нель Хатива отбросила Лилит в сторону и бросила Философский камень Мерлин, Лилит прорычала: «Ты хочешь сражаться против собственной матери? Нейва!».       "для моих младших сестёр и сына человека, которого я любила, да!", Нель Хатива подняла руку в сторону, и её тень превратилась в Косу Смерти. Подняв Косу Смерти на руку, она оглянулась через плечо, когда она перешла в свой Режим Штурма "вперёд!".       Прижав голову Тристана к своим рукам, Изольда сморгнула слезы, собираясь возразить: «Но…».       «Не волнуйся, мать не может ее убить», — Мерлин подняла палец, используя телепорт, чтобы переместить их в их дом на дереве. «Нейва ведь не умрет».       Как раз вовремя, когда Мерлин и Изольда хотели начать операцию, появился Мелиодас: «Эй, я пришел не вовремя?».       Изольда потащила Мелиодаса за рукав: «Как раз вовремя, крестный отец! Помоги нам!».       Мелиодас моргнул в замешательстве, но понял: «А? Ладно».       Когда Тристан проснулся, он поднял руку: «…я все еще жив?».       «Да, спасибо моим сестрам», — Нель Хатива скрестила руки на груди, стоя рядом с его кроватью, — «и не говори так, будто ты жалеешь, что все еще жив».       «Нейва, я знаю, что ты сдерживаешь желание наступить на него», — махнула рукой Мерлин, — «но подожди, пока он полностью не поправится, если хочешь избить его до синяков. Не только ты хочешь его ударить».       «Ладно, дамы», — Мелиодас мягко вытолкнул их из комнаты. «Почему бы вам двоим не дать им немного уединения?».       На самом деле, Мелиодас, Мерлин и Нель Хатива наблюдали за ними снаружи, когда они плюнули. В отличие от своих старших сестер, Изольда разрыдалась от облегчения и радости, обнимая его: «Не делай этого снова! Даже если ты сказал, что это ради меня, не делай этого! Если ты отдашь свою жизнь моей матери, ты, возможно, сможешь спасти меня и снять наши проклятия, но как ты думаешь, мы с сестрой будем счастливы? Какой смысл снимать проклятия, если тебе придется отдать свою жизнь в качестве платы за то, чтобы снять наши проклятия? Это совсем не сделает нас счастливыми!».       Тристан закрыл глаза ладонью: «Тебе не о чем беспокоиться. Как только ты переродишься в следующей жизни, ты сможешь найти свое собственное счастье с тем, кого по-настоящему любишь, а не из-за чувств из прошлой жизни, которые запечатлела в твоем сердце твоя мать».       «Ты серьезно говоришь, что моя любовь к тебе — это просто что-то, запечатленное моей матерью, а не мои настоящие чувства?» Изольда сжала кулаки и встала, слезы навернулись на ее глаза. «Ну тогда почему бы тебе просто не оставить меня в покое и не прожить свою жизнь счастливо с моей старшей сестрой? Иди с ней и проживи более счастливую жизнь. В конце концов, я забуду все свои воспоминания и умру через год после того, как получу ее обратно, верно? Почему ты должен обо мне заботиться? Просто позволь мне умереть и продолжи свою жизнь счастливо с другой женщиной, которая заслуживает тебя больше».       «Я верю, что это мои слова. Почему бы тебе просто не позволить мне умереть от руки твоей матери? Я не думаю, что моя жизнь достаточно достойна, чтобы ее спасти. Во-первых, я вообще не заслуживаю такой милости и прощения с твоей стороны. В конце концов, я предал тебя и причинил боль твоей сестре. Что я могу сделать, чтобы это исправить, только чтобы разрушить твои проклятия, даже если это будет стоить мне жизни!», Тристан поднял глаза с раскаянием и чувством вины. «Я действительно имел это в виду, когда сказал, что не считаю свою жизнь достаточно достойной, чтобы ее спасти. Почему она должна быть достойной, если я до сих пор живу своей жизнью, используя жизни других людей? Я всего лишь монстр. Просто дай мне умереть, чтобы вы с Мерлин могли освободиться от проклятия твоей матери и продолжить свою жизнь без меня...».       «Прости меня... Я поставила тебя в такое трудное положение... Я должна была подумать о том, что ты чувствуешь... Я знаю, это так эгоистично с моей стороны, но, несмотря ни на что... Я хочу, чтобы ты жил. Вот почему, живи для меня... не отказывайся от своей жизни... не просто живи, а живи и процветай, тогда у тебя всегда будет причина жить... не называй себя монстром, потому что если ты монстр, то это я превратила тебя в такого, тоже монстра...», Изольда обняла его, уткнувшись лицом в свою грудь, и слезы хлынули из ее глаз, не обращая внимания на мокрую одежду, которую оставил Тристан, который тихо кричал: «У нас еще есть время... почему бы нам не придумать и не попробовать, что мы можем сделать с этим проклятием?».       Они поженились, и Изольде не потребовалось много времени, чтобы забеременеть. Как они и ожидали, Изольда родила девочку. Тело Изольды начало слабеть с тех пор, как она достигла четвертого месяца беременности.       «Изольда», неся на руках извивающегося младенца в крошечном свертке, Тристан сморгнул слезы: «В конце концов, я ничего не могу сделать, чтобы спасти твою жизнь...».       "пожалуйста, не плачь... влюбленным не суждено быть вместе вечно, но чтобы дополнять друг друга... ты должен быть сильным ради нее... заботиться о ней... наша драгоценная дочь...", ее зеленые, как лес, глаза сморгнули ее собственные слезы. Ее спутанные волнистые длинные волосы, темные, как кора дерева в лесу, растрепались, падая на ее плечи. Она слабо улыбнулась и протянула дрожащую руку: "Мне так жаль... Мне приходится так быстро покидать тебя и нашу дочь, но... мы еще встретимся в конце концов... в конце концов, нам было суждено встретиться и быть вместе Богами...".       Тристан схватил ее за руку и поцеловал ее, а затем наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб: «...Я люблю тебя».       Она лишь улыбнулась сквозь слезы, слабо прошептав перед последним вздохом: «Я тоже тебя люблю».       На ее похоронах под дождем Тристан оглянулся с горькой ухмылкой: «Никогда не прощай меня, Мерлин».       «Как я уже говорил, ни ты, ни моя сестра не виноваты. Как ты мог ожидать, что я буду тебя ненавидеть?», Мерлин покачала головой, прежде чем посмотреть на него с вновь зажженным огнем. «Если ты когда-нибудь откажешься от моей младшей сестры, я заставлю тебя выполнить свое обещание».       «Тина связалась со мной из Столицы Мертвых, она нашла Ирину и Ирис», Нель Хатива приехала довольно поздно, но на то была причина, «она сказала, что не стоит беспокоиться о ваших дочерях, она позаботится о них».       Тристан, Нель Хатива и Мерлин дали обещание перед надгробиями Изольды, Ирины и Ирис, что они найдут способ снять проклятия с членов своих семей, и поддерживали связь. Именно Нель Хатива нашла вторую реинкарнацию Изольды: «второй реинкарнацией Изольды была Изольда Розалита, смотрительница и нянька проклятого принца в королевстве Кастеллио. На этот раз она известна как «Роза»». Ну, кроме тех, кто называл ее «Изольдой», Изольда Эвергрин была известна как «Ева».       Тристан нахмурился: «Проклятый принц?».       После того, как Нель Хатива рассказала о втором принце, Эсканоре, который считался проклятым принцем из-за своей силы, Мерлин погладила себя по подбородку: «Кажется, он интересный человек».       Тристан уставился на нее с недоверием, прежде чем Нель Хатива попросила сосредоточиться: «Давай подумаем об этом позже. Что еще важнее, нам нужно торопиться. Она заключена в тюрьму за то, что помогла проклятому принцу сбежать из их Королевства. У нее должно было быть достаточно времени, чтобы сбежать из этого Королевства, но она решила остаться, и вот так ее заключили в тюрьму».       Они прибыли, когда королевство Кастеллио подверглось нападению варваров. Произошло землетрясение, и, как и в том пожаре, Изольда Розалита была всего лишь человеком, она не вернула себе свою силу и не смогла дать отпор, когда варвары попытались использовать ее и вытащили из тюрьмы. Она отбивалась изо всех сил, но только для того, чтобы получить удар ножом по телу. Когда Тристан убил варваров, которые пытались ее осквернить, она вернула себе воспоминания.       «Ты наконец-то пришел…», — Изольда улыбнулась и погладила его по щеке, поблагодарив за то, что он снова ее спас, и рассказав, как она мечтала о нем: «Я ждала тебя, но ты так долго ждал».       Тристан слышал от Нель Хативы о том, что она чего-то ждет, но он понятия не имел, что именно его она ждала: «почему... ты должна была бежать, спасая свою жизнь. Почему ты решила остаться здесь вместо этого?».       «потому что я боюсь, что не смогу встретиться с тобой, если уйду», — она закашлялась кровью и схватилась за живот, находясь у него на руках. «Кем бы ты ни был, Демоном или человеком, Тристан есть Тристан. Кровь в тебе не изменит того, кто ты есть. Я рада… видеть тебя живым… Боюсь, если уйду… Я больше не смогу встречаться с тобой нигде… Так что нет смысла уходить…».       После того, как она попросила его отвезти ее в порт, он попросил ее держать себя в руках, нежно неся ее на руках: «Я так давно знал, что этот мир жесток... но женщина, которую я люблю, научила меня, что этот мир слишком прекрасен, чтобы мы могли провести его в бездействии и забыть. Как бы больно это ни было, я буду жить, если это ради тебя».       «приятно знать», когда они достигли порта, она сказала ему, что это место было тем местом, где она в последний раз видела Эсканора после того, как она помогла ему сбежать «не мог бы ты оказать мне услугу? Найди его и скажи ему, чтобы он жил и никогда не чувствовал себя виноватым за то, что со мной случилось… он как бы вспоминает меня с тобой и нашими детьми, и он мне как родной сын, вот почему… и если сможешь, спаси народ этого королевства от варваров».       «Я понимаю», — усаживая ее к себе на колени, он знал, что у нее не так уж много времени, — «Я не сказал тебе… имя нашей второй дочери, той, которую ты родила, когда родилась Изольдой Эвергрин…».       С прерывистым дыханием: «О, как ее зовут?».       «Ирис».       «Это красивое имя», — подняв дрожащую руку, слабо прохрипела она, дыхание стало тяжелее, — «Не делай такое лицо… Возможно, мы на какое-то время расстанемся… Но мы обязательно встретимся снова…».       Прижавшись лбом к ее лбу, он крепко зажмурился, держа ее за руку, пока дождь скрывал его слезы за каплями дождя. «Я обещаю, я никогда не перестану искать тебя, и как бы далеко мы ни были друг от друга, я всегда найду тебя и вернусь к тебе, Изольда».       «Я всегда буду ждать тебя. Ведь из всех людей на свете я доверяю тебе», — мило улыбнулась она. «Я люблю тебя».       После того, как они поцеловались, она попросила его в своем последнем вздохе выбросить ее тело в море, прежде чем он снова сожжет его после её смерти. Он не мог отпустить ее, поэтому, как и в предыдущие разы, после ее смерти, когда ее тело превратилось в пепел, а ее душа превратилась в Феникса, ее огонь сжег его, и его раны быстро зажили благодаря его регенерации. Оглядываясь назад на Королевство Кастеллио, Тристан вернулся в Замок, где он обнаружил, что варвары пытались убить королевскую семью. Когда первый принц попросил его спасти его и его семью, Тристан только презрительно посмотрел на них, прежде чем попросить. «Что вы сказали Изольде Розалите перед тем, как ее заключили в тюрьму?».       Да, Изольда не сделала ничего плохого, она просто спасла невинную душу, но они обвинили ее и заключили в тюрьму, в результате она умерла, а он опоздал, чтобы спасти ее снова. Они не заслуживали ее милосердия и прощения, как и он. Для мирных жителей он мог спасти их, как ее сестры преуспевают в этом, но для королевской семьи, которая заключила ее в тюрьму? Он просто наблюдал, как варвары убили их всех, прежде чем сам Тристан убил варваров и превратил это Королевство в руины. Первое, что он вспомнил, как только он вырвался из своего режима берсерка, были Мелиодас и Мерлин, остановившие его после того, как Нель Хатива позвала его.       Мелиодас спросил его: «Ты понимаешь, что делаешь?».       «Да, я так считаю», — без сожаления сказал Тристан, когда из его глаза потекла струйка крови. «В конце концов, в отличие от твоего Гнева, я могу выбирать, мстить мне или нет. Я мог бы не мстить, но я решил сделать это ради женщины, которую любил и которая просто выскользнула из моих рук. Это мой Грех».       Зная, какая судьба постигла вторую реинкарнацию Изольды, Мерлин и Нель Хатива только обняли его. Как и обещал, он снова нашел ее как Изольду Марианну.       Изольда нежно улыбнулась: «Но я надеюсь, что все мы, мы и наши друзья, всегда сможем быть счастливы вместе, как сейчас».       «Я тоже на это надеюсь», — Тристан нежно улыбнулся с оттенком горечи и одиночества в конце своей речи, — «независимо от того, насколько это невозможно».       Думая, что она ошиблась, Изольда моргнула и спросила: «Сэр Тристан?».       Мерлин прищурила глаза. Ее младшая сестра просто еще не знала, сколько крови и слез пролил из-за нее этот человек. Когда они закончили смотреть, внезапно случился полтергейст. Вещи в этой комнате внезапно поплыли, так как сильный ветер кружился вокруг этой комнаты.       Мелиодас твердо назвал ее «Мерлин!».       Мерлин очнулась, прежде чем она закрыла лицо руками: «…Мне так жаль, капитан».       Мелиодас махнул рукой, он слишком хорошо знал, что она всегда так реагировала, когда дело касалось ее младшей сестры и матери: «Никаких проблем, просто успокойся».       Мерлин тяжело вздохнула, прежде чем встать: «Простите, но мне нужно подышать свежим воздухом».       Эсканор поднял руку и тоже вышел на улицу: «Не беспокойся, просто дай мне».       «Я проверю их наверху», — услышав наверху что-то громкое, Гельда поднялась наверх, но спустилась вниз с Изольдой. «Тристан ушел!»