Глава 147. Утешитель

Глава 147. Утешитель

      Дни завертелись быстрее, чем карусель в детском парке. Бэкки, Сара, Элиза и “паучки” активно помогали Ане: собирали подписи в её пользу, агитировали голосовать за неё и попутно рассказывали, что Аня всегда держит своё слово. Даже Элеонора Эльман, показав брату язык и скорчив рожу, присоединилась к Аниной команде, активно включившись в агитацию. Она рассказывала одноклассникам и друзьям из других классов, какая Аня замечательная и крутая, что она часто помогала полиции с поисками преступников, всегда была справедливой и доброй, и при этом хорошо училась.       Как-то раз при попытке собрать нужное количество подписей, Элиза обходила кабинеты в корпусе средней школе. Она начала с седьмых классов. Но никто не хотел её слушать, и – тем более! – что-то там подписывать.       – Я не буду голосовать за драчунью! – фыркнула девушка, к которой она подошла.       – Я тоже не буду голосовать за простолюдинку! – возмутилась другая, высокомерно задрав нос.       Они одарили Элизу неприязненными взглядами такими, что сразу становилось понятно: ловить ей тут нечего.       “Будь на моём месте Бэкки, она без проблем поставила бы этих задавак на место”, – подумала Элиза, глядя на то, как остальные ученики в классе прислушивались к этим двоим девушкам и согласно кивали. Элиза таких терпеть не могла. Они полностью уповали на власть своих семей. Но семьи те, по сравнению с настоящей аристократией, родословной уходящей в глубину веков, были пустышками, нуворишами, однодневками, как называл их её отец, ныне покойный.       – Pas de manières, pas de lignée! Des parvenus! – бегло пробормотала Элиза себе под нос, не желая больше оставаться рядом с этими девушками.       Мадемуазель Бертлен не собиралась кого-то о чём-то слёзно упрашивать, уговаривать и умолять. Она с элегантностью истиной аристократки развернулась и хотела уйти, чтобы попытать удачу в соседнем классе, но её окликнул паренёк.       – Подожди! Я буду! Я подпишу! – выкрикнул он, чем очень удивил одноклассников. – Аня мою сестру спасла от похищения в начале этого года.       Элиза плавно обернулась, одаривая паренька любопытным взглядом.       Детвора притихла. Те из них, кто ещё не получил статус имперского ученика, слышали, что на собрании элиты в начале учебного года что-то произошло, но не вдавались в подробности, а те немногие, кто там присутствовал пытались припомнить те события.       – Наш бывший работник вместе с друзьями едва не похитил мою сестру первоклашку прямо с территории Академии. Они уже запихивали её в машину, когда откуда ни возьмись, выскочила Аня Форджер и всем троим так наподдала, что им мало не показалось! – воодушевлённо рассказывал паренёк.       Он взял бланк у Элизы из рук и первым поставил подпись.       – Я хочу, чтобы студсоветом управлял тот, кто думает об учениках, а не о традициях школы! – поделился юноша.       Паренька с интересом слушали. Несколько человек последовали его примеру и тоже поставили подписи.       – Спасибо, – поблагодарила Элиза и одарила юношу своей самой очаровательной улыбкой, да так, что он зарделся, и, уходя, она добавила: – Мало кто знает, что Аня помогала полиции поймать того, кто нападал на учениц Академии.       По классу пронесся удивлённый возглас. Элиза ушла. А паренёк проводил её влюблённым взглядом.       На следующей перемене ей предстояло идти в другой класс, а пока нужно поторопиться на свой урок, опаздывать нельзя. Ей – тем более. У неё нет времени оставаться и отрабатывать наказание: скоро предстоит показ летней коллекции, работа в самом разгаре, каждые руки на счету. ***       Средние и старшие классы Академии «Эдем» лихорадило уже две недели: сборы подписей в поддержку участников, агитации, доносившиеся из каждого угла, пересказы задумок и программ кандидатов мешали учебному процессу и злили учителей. Из восьми кандидатов, подавших заявки, осталась половина. Именно они смогли собрать нужное количество подписей. Дэмиан был горд собой: он собрал подписи без проблем, и их количество было намного больше необходимого. Фамилия Десмонд всё сделала за него. Одиннадцатиклассник Энтони Бликс тоже быстро собрал нужное количество голосов. За ним сдал подписи десятиклассник из пансиона Кляйн Холл по имени Финнис Фаррелл. Аня припозднилась, сдавая бланки в самый последний день, но она при поддержке подруг старательно обошла все классы. Реакция была двоякой: одни восхищались её смелостью, другие же кривили губы. Аня перед каждым таким походом старательно ставила свой самый лучший ментальный барьер, чтобы ни одна чужая мысль не прозвучала в её голове, не сбила её с мысли, а обидные слова, которые однозначно были, не расстроили её.       Находясь всё время в круговороте дел, Аня не заметила, как пролетело ещё две недели, и настало время следующего этапа – интеллектуальной викторины, в которой будут вопросы на знание школьной истории, традиций и Устава.       Аня не нервничала. Это единственный этап, не требовавший от неё тщательной подготовки, она разве что заново почитала Устав и книгу с названием «История и традиции Академии Эдем», чтобы освежить знания, потому что уже давно отец заставил её их выучить.       Викторина проходила там же, где и презентация – в актовом зале корпуса Имперских учеников. Все четыре кандидата выстроились в линию на сцене. Перед ними стоял действующий президент студсовета, остальные члены сидели в первом ряду в качестве жюри, они оценивали ответы и присваивали баллы. Для каждого участника студсовет приготовил по десять вопросов.       – Правила простые: за один правильный ответ на вопрос вам будет присуждаться один балл. Кто наберёт меньше восьми баллов – выбывает из гонки, – пояснил Деметриус. – На ответ на каждый вопрос даётся по минуте. Все готовы? – получив утвердительный кивок, скомандовал: – Тогда начинаем.       И посыпались вопросы: одни были сложнее, другие совсем лёгкие. Деметриус не делал перерывы между вопросами, не давал участникам передышек. К удивлению Ани, Дэмиан ответил правильно на все вопросы, как и она, Энтони Бликс набрал девять баллов, запутавшись в сложных правилах, прописанных в Уставе школы. Финнис Фаррелл набрал семь баллов и выбыл из предвыборной гонки.       Когда викторина закончилась, Аня вздохнула, провожая взглядом прямую спину уходящего Дэмиана. С тех пор, как поссорились после презентации, они не разговаривали. Даже мысли Дэмиана ни разу не проникли за её ментальный барьер, а сама она не решалась узнать, о чём он думал. Они боролись за место президента студсовета всерьёз. И от этого Аня чувствовала себя плохо. Одиночество принесло опустошение в душу и тоску. Она не ездила в «Сад», Дэмиан не приезжал к ним домой.       “Даже мама заметила, что в наших отношениях появилась отстранённость”, – подумала Аня. Она была благодарна, что никто из взрослых не вмешивался в их с Дэмианом конфликт. Видимо, все, как и она, ждали окончания выборов. Аня была уверена, что когда объявят результаты, они с Дэмианом помирятся. А пока ей следовало сосредоточиться на подготовке к экзаменам и дебатам, ведь времени осталось совсем немного – до начала летних каникул всего две недели. ***       Через неделю после викторины были назначены дебаты. Подготовка к ним осложнялась тем, что начались годовые экзамены. Все трое оставшихся кандидатов находились в раздрае, к чему готовиться: к дебатам или к экзаменам, в суете и суматохе, наступившим внезапно.       Дебаты проходили на следующий день после первого сданного экзамена. На этот раз в роли ведущего беседовал с ними не Деметриус, а Кристина и Джеймс.       Первым слева стоял Дэмиан, посередине Энтони Бликс, а Аня – справа. Она собралась, подавила тревогу и подбодрила себя: “Ты должна справится! Глупый Дэмиан не понимает, что ты это делаешь ради вас обоих!” Она вела себя уверенно, спокойно отвечала на каверзные вопросы и нападки оппонентов. Аня выглядела так, будто была готова спорить об актуальных проблемах в Академии до самого вечера. Она лаконично и чётко рассказывала свою точку зрения и умело оперировала пунктами из Устава. Умение держать лицо, годами оттачиваемое с отцом, очень ей пригодилось, особенно, когда Дэмиан напрямую заявил:       – Ещё никогда в «Эдеме» не было девушки президента студсовета. Ты и так далеко зашла. Хватит. Сдавайся. Ты всем уже доказала, что тоже чего-то стоишь! Если так хочешь в студсовет, я сделаю тебя вице-президентом.       Он надменно на неё посмотрел, источая уверенность в своей победе. Аня почувствовала, как от этого взгляда кольнуло сердце. Их слишком многое связывало, но Дэмиан смог оградиться от своих чувств и выставить напоказ холодного и расчётливого политика.       “Опять он за своё”, – вздохнула Аня, сглатывая вставший в горле ком.       – Что, Десмонд, боишься мне проиграть? – язвительно спросила Аня, с насмешкой глядя на него.       – Я тебе не проиграю! – выпалил Дэмиан.       – Ты уверен? – она вскинула бровь.       – Абсолютно! Студсовет никогда не возглавит взбалмошная девчонка! Я же – Десмонд! У меня в крови предрасположенность к управлению!       – Да что ты из себя представляешь без своей фамилии? – ехидно ухмыльнулась Аня, ещё больше провоцируя Дэмиана.       Они давно не препирались в классе, не до этого было. Наоборот, с тех пор, как началась предвыборная гонка, они подчёркнуто игнорировали друг друга и даже совместные задания делали врозь, ограничиваясь несколькими фразами по поводу деталей. И сейчас многолетняя привычка препираться незаметно для них самих проявила себя.       Дэмиан скрипнул зубами и впечатал в оппонента злобный взгляд.       – Я и без фамилии на многое способен! А вот ты не сможешь управлять студсоветом! Для этого нужно родиться в подходящей среде! – разошёлся Десмонд.       Аня закипела от злости. Ещё никогда его укоры не были такими болезненными.       – То есть, ты сейчас сказал, что я недостойна? Поскольку я не родилась с золотой ложкой во рту, я не достойна управлять этой школой? – Аня вышла из-за трибуны и сделала шаг поближе к Дэмиану. Её глаза метали молнии. – Ты много лет указывал на моё происхождение! Я знаю, как ты и тебе подробные относятся к таким, как я! Ты считаешь нас людьми второго сорта!       – Я этого не говорил! – возразил Дэмиан, но Аня его не слушала.       – Что мы, и в частности я, не имеем права тут находиться!       – Я не говорил этого! – Дэмиан повысил голос и тоже вышел из-за трибуны поближе к Ане.       – Что только детки особенных родителей могут учиться в этой школе! – продолжала Аня, тоже немного повысив голос.       В зрительном зале началось волнение, ученики шептались. Кристина и Джеймс растерянно переглянулись, но пока не вмешивались.       – Не переиначивай мои слова! – выкрикнул Дэмиан и сделал ещё шаг, останавливаясь напротив Ани.       Она подняла голову и неотрывно смотрела на него прожигающим насквозь взглядом. Дэмиан не отставал, угнетая её тяжёлым взглядом, направленным сверху вниз. Он опять использовал своё преимущество в росте, чтобы казаться значимее.       – Ты лицемер, Десмонд! Это ты не достоин возглавить студсовет! – негодующие, разъярённо заявила Аня.       Они даже не заметили, что вышли из-за стоек и теперь стояли близко друг к другу и сверлили друг друга колючими, острыми, как бритва, взглядами.       – Тебе там не место! – запальчиво гаркнул Дэмиан, теряя терпение. – Дай мне немного времени, и я покажу тебе, где твоё место, Аня!       “Твоё место возле меня! Бок о бок! Рядом со мной, а не напротив!” – пытался мысленно докричаться до Ани Дэмиан.       Аня поморщилась от его крика в своей голове.       – За собаку меня держишь? – презрительно процедила она.       Дэмиан побагровел от гнева. Аня испепеляла его взглядом. Они стояли слишком близко, касаясь друг друга одеждой. Воздух вокруг них раскалился и искрил, грозясь взорваться в любую секунду.       – Что ты несёшь? – прошипел сквозь зубы Дэмиан, немного склонив голову и подавшись вперёд.       – Ты первый начал! – Аня гордо вздернула подбородок, не давая ему подавить её своей резкой властной аурой.       Слишком близко. Их разделяла только пара дюймов. Глаза в глаза. Все вокруг перестали существовать. Аня видела, как бесновались черти в глазах Дэмиана. Он кипел от злости, рвано, глубоко дышал и с силой сжимал челюсти. Он видел, сколько упрямства было в её взгляде. Упрямство, которое он хотел побороть. Она не отступиться, не пойдёт на компромисс, как всегда, готовая драться до конца.       Когда началась перепалка Дэмиана и Ани, Энтони только и успевал крутить головой то в сторону одного, то в сторону другой. Он внимательно следил за ними. Высокомерие Десмонда, с каким он разговаривал с Аней, его взбесило. Аня уверенно отбивала все его нападки. От Дэмиана шла убийственная, всеподавляющая аура, но на Аню она как будто не действовала: она держалась ровно, с достоинством и гордо выпрямленной спиной. Воздух между ними и накалялся всё больше, и уже вовсю искрил.       Энтони не встревал в спор и вообще предпочел бы слиться с окружающей средой. Он одёрнул себя, когда понял, что смотрит на Аню с восхищением. Даже он не смог бы столько времени выстоять против такого грубого напора Десмонда. Дэмиан сейчас смотрел на Аню так, словно хотел размазать здесь же, на месте, или сожрать. У Десмонда был слишком горящий взгляд.       Аня и Дэмиан и дальше были готовы спорить, и неизвестно, к чему бы это привело, если бы их перепалку резко не оборвал Деметриус, до этого молчавший в стороне.       – Довольно! Что вы устроили?       Он оказался рядом, закрывая их собой от зрительного зала. Деметриус прикоснулся к плечам обоих, немного разводя оппонентов в стороны, и тихо прошипел:       – Отлепитесь друг от друга! И немедленно успокойтесь! Оба. Выглядите так, будто сейчас наброситесь друг на друга.       Аня и Дэмиан синхронно вздрогнули, отступили друг от друга и отвернулись.       – Устраивайте свои стычки за пределами школы, а то вы от неё камня на камне не оставите! – возмущался Деметриус.       Аня и Дэмиан вернулись на свои места и больше даже не смотрели в сторону друг друга.       – Я даю кандидатам последнее слово. У вас у каждого по минуте, – скомандовал Деметриус.       Энтони посмотрел на Дэмиана, тот излучал уверенность в том, что делал. Он буквально был рождён для того, чтобы выступать со сцены и управлять другими. Сын блестящего политика. Он явно хорошо подготовился к дебатам. Конечно же, ему помог в этом его старший брат. Ничего удивительного. Энтони тоже брат помогал.       На его фоне и Аня, и Энтони проигрывали. Особенно Аня. Она слишком затянула перепалку с Дэмианом. Что не удивительно, они годами постоянно собачились, спорили и ругались. Но это пошатнуло её внутреннюю стойкость. Со стороны было почти незаметно. Однако Энтони стоял рядом с ней и увидел нервно сжатые кулаки, едва поджатые губы, частое моргание, чтобы не дать пролиться слезам, и почти незаметную мелкую дрожь.       Энтони обратил внимание, что многие ученики в зале из числа детишек элиты государства, на Аню стали реагировать острее, негативнее. Не удивительно. За Десмондом тянулись многие.       Он взглянул на Дэмиана, явного лидера предвыборной гонки. В его глазах уже вовсю была уверенность в своей победе. Он с превосходством победителя посмотрел на Аню, едва заметно уголок его губ дёрнулся вверх и быстро вернулся на место. Он подавлял оппонентов своей аурой властности. Хозяин жизни. Повелитель всего.       Энтони прикрыл глаза, чтобы никто не заметил в них той открытой неприязни, которая бурлила сейчас в нём.       “Ни за что не позволю ему выиграть! Любыми доступными и законными средствами выбью из-под его задницы кресло президента, в которое он уже мысленно себя посадил!” – решил Бликс.       Наконец, все высказались, и их отпустили.       Когда всё закончилось, Аня быстро ушла, никого не дожидаясь.       Дэмиан поспешил к брату.       – Видел, как выступил? – довольно оскалился он.       Деметриус нахмурился и кивнул.       – Конечно, я же тут был. Но не стоило так нападать на Аню.       Дэмиан сразу стал серьёзнее. Его лицо потемнело. Он знал, что увлёкся, перегнул палку. Слишком знакомо это было, вот так с Аней ругаться на потеху публике. Сработал чёртов условный рефлекс. Но в этот раз они ни о чём не договаривались. И тот последний взгляд, который Аня бросила на него, был полон обиды и чего-то ещё, так напоминающего презрение. Но Дэмиан не желал в это верить.       – Мог быть и помягче со своей девушкой, – прошептал Деметриус брату в самое ухо, чтобы никто не услышал.       Дэмиан ещё больше сник.       Деметриус заметил неладное. Он утащил Дэмиана подальше от всех.       – Что случилось?       – Я даже не знаю, вместе мы ещё или нет. Официально мы не расстались, но как только началась вся эта шумиха с выборами, мы поссорились и больше не общались, – признался Дэмиан.       – Вам надо помириться. Поговори с ней, но не в школе.       Дэмиан неуверенно кивнул. Аня была слишком упрямой и так просто ему сегодняшних нападок не простит. Похоже, ему придётся очень постараться, чтобы вернуть в их отношения прежнюю лёгкость. И дожидаться окончания выборов, похоже, не стоило. ***       Энтони увидел, как быстро ушла Аня, и поторопился следом за ней. Зачем он искал её, он и сам понимал смутно. Что-то новое, странное, неопознанное поселилось в нём и требовало найти её.       “Скажу ей, что мне очень понравилось, как она держалась. Да. И что если я одержу победу, то приглашу её в студсовет”, – придумал он на ходу.       Он заметил, как Аня стремительно удалялась и зашла в самый дальний класс на этаже.       Он пошёл следом. Когда он оказался в классе, то не сразу заметил её.       “Кажется, я ошибся, тут пусто”, – решил Бликс.       Но тут он услышал тихий, едва различимый всхлип. Энтони прошел через весь класс.       Увиденное поразило его: Аня сидела на полу за последней партой, сжавшись в комочек, и тихо плакала.       Сильная, смелая, дерзкая Аня Форджер никогда не плакала. Поговаривали, что она каменная. Даже тогда, когда шесть лет назад он с компанией издевался над ней, с её зелёных глаз не скатилось ни слезинки.       Сейчас же она выглядела абсолютно разбитой и подавленной. Ни следа былой уверенности. Этот образ поразил его. И брат, и отец всегда говорили, что девушки хрупкие и нежные создания, их нужно беречь и охранять. Не его отцу, конечно, было говорить подобное, но тем не менее он всегда очень обходительно обращался с женщинами. Почти всегда. Был один нехороший случай именно в то время, когда Энтони, поддавшись на уговоры, напал с друзьями на одну маленькую девочку. Он всего лишь хотел выместить свою обиду на отца том, кто был слабее его, а заодно и выслужиться перед той, что нравилась. Но Аня слабой никогда не была. И сейчас эта сильная девушка плакала. В душе Энтони закипел праведный гнев: Десмонд всегда обращался с девушками по-свински, особенно доставалось Ане Форджер. Энтони презирал таких парней. Сам он не гордился своим поступком шестилетней давности, и никогда больше не обижал девушек.       – Поиздеваться пришёл? – воинственно спросила Аня, не поднимая голову.       Она слышала шаги и краем глаза увидела, кому они принадлежали. Разочарование, что это был не Дэмиан, горечью заполнило душу.       – Нет. С чего бы мне? – удивился Бликс.       Форджер невнятно хмыкнула, хлюпнула носом и икнула, утыкаясь лбом в колени и обнимая их руками, спрятала лицо.       – Только это и умеешь, – донёсся до него приглушённый обиженный голос.       Её намек возмутил его. Он вспомнил, как его раздражало, что она держалась гордо, не плакала и не сопротивлялась, когда он с друзьями напал на неё. Вспомнил её высокомерие и снисходительное, унизительное прощение перед всеми имперскими учениками. Она пожалела его лишь из-за брата. Энтони решил, что Фрэнсис лично попросил её об этом. Иначе как бы она узнала о его плане, если сам Энтони не был в курсе. И вот сейчас она снова его раздражала тем, что плакала из-за Десмонда. Дэмиана он терпеть не мог.       – Эй! Ты вообще обо ничего не знаешь! Я никогда не нарушал правила школы, ни до того случая, ни после! – фыркнул Энтони.       – Просто не поймали! – огрызнулась Аня.       – Да как ты… – он осёкся и резко выдохнул.       Она имела право его винить. Но столько лет прошло. Неужели она до сих пор обижалась? Эта мысль неприятно кольнула. После того давнего случая они лишь мельком видели друг друга на собраниях имперских учеников. Им не было необходимости общаться и что-то делить. Так было бы и дальше, если бы Аня не решила участвовать в выборах. Но чтобы двигаться дальше, нужно прошлое оставить в прошлом.       – Вставай! – скомандовал он.       – Не хочу! – промычала Аня.       Ей не хотелось, чтобы кто-то видел её заплаканной. Кто-то, кроме родителей и Дэмиана. При воспоминании о нём Аня ещё больше заплакала. Она уже не понимала, вместе они или нет. Его сегодняшние слова очень ранили. Он считал, что она недостойна быть президентом студсовета. Намекнул на происхождение, хотя был одним из четырёх людей, включая саму Аню, кто знал о том, кем были её биологические родители. Нарочно или нет, но Дэмиан сделал ей больно.       Энтони не обратил внимание на её ответ, он подошёл, взял за руку и потянул на себя.       Аня нехотя подчинилась. Они стояли друг напротив друга. Она хмуро на него смотрела, не понимая, зачем он вообще за ней пошёл и что ему было нужно.       – Ударь меня, – неожиданно произнёс Бликс.       От удивления у Ани высохли слёзы. Она в недоумении уставилась на него.       “Я сейчас не в том состоянии, чтобы убирать ментальный барьер. Что он задумал?” – забеспокоилась Аня.       – Вот ещё! Чтобы мне тониты выдали? Не буду я тебя бить! – отказалась Аня.       – Я никому не скажу. Дай сдачи мне за тот случай шесть лет назад, – попросил Энтони.       Аня в удивлении хлопала глазами. Она не понимала его. Мозг, уставший на дебатах, особенно после спора с Десмондом, отказывался работать.       – Какой случай? – спросила Аня.       В её жизни столько всего произошло, что она не помнила, о чём он говорил.       Теперь настала его очередь удивляться. Он смешно округлил глаза и немного приоткрыл рот.       – Ну тот, когда я ещё с четырьмя друзьями, с девчонками и мальчишками, напал на тебя, – пояснил Бликс.       Аня в недоумении таращилась на него. О чём он говорил? Она задумалась и смутно стала вспоминать, что что-то такое действительно было.       – Так это был ты? – удивлённо спросила Аня.       Теперь возмутился Энтони.       – Ты что, не узнала меня!? Ну дела…       Аня врезала ему кулаком в живот без предупреждения, не давая договорить. Энтони хрипло крякнул и согнулся, наклоняясь вперёд. Его лицо совсем чуть-чуть не касалось её выпирающих округлых грудей.       – А у тебя сильный удар, – сказал он, прерывисто дыша.       – Скажешь кому о сегодняшнем – пожалеешь, – пригрозила Аня замогильным голосом.       Он выпрямился. На него с вызовом смотрели яркие зелёные глаза.       “А она красивая”, – пришла в голову Энтони шальная мысль. Он понял, что говорила она вовсе не об ударе: никто не должен знать, что каменная Аня Форджер умеет плакать.       Его взгляд коснулся покрытых румянцем щёчек, очертил прямой аккуратный носик и остановился на припухших коралловых губах. Таких манящих...       Энтони быстро наклонился и прикоснулся своими губами к её щеке и так же быстро отпрянул, пока Аня снова не ударила. Поцеловать её в губы он не решился – Аня легко могла размазать его по полу за такую дерзость. Он навсегда запомнил, как её маленькие кулачки лупили по боксерской груше и исполнять роль такой груши он не желал.       – Теперь не скажу, – победно ухмыльнулся Бликс.       Энтони поспешил к выходу, пока опешившая Аня не пришла в себя и не избила его за своеволие.       Он обернулся у двери.       – Не бойся, я никому не скажу, что несгибаемая Аня Форджер умеет плакать, – самодовольно произнёс Энтони.       Аня сверлила его гневным взглядом, едва сдерживаясь, чтобы не расквасить его нахальную физиономию.       – Прибью, – тихо прошипела Аня.       Бликс подмигнул ей и поспешно вышел.       Аня остервенело стёрла ладонью невесомое касание его губ с щеки. То, что ни с Дэмианом в ссоре, ничего не меняло. Она не собиралась встречаться с другими.       “Никому об этом знать не следует! Если информация дойдёт до Дэмиана, его ревность снесёт ему голову, и он убьёт тупого Бликса!” – решила Аня.