Глава 149. Неожиданности

Глава 149. Неожиданности

      Бэкки неторопливо шла на бал имперских учеников в сопровождении Юэна и Эмиля. Новое изысканное вечернее платье светло-голубого оттенка контрастно отличалось от чёрных костюмов её спутников. Они взошли на крыльцо, и тут из здания выскочила взволнованная Элиза.       – Бэкки! – крикнула она, привлекая к себе внимание. – Идём со мной!       – Куда? Зачем? – удивилась Бэкки.       Элиза без ответа схватила Блэкбелл за руку и со свойственной ей в такие моменты непререкаемостью сказала:       – Раздевайся! Скидывай свои тряпки!       – Тряпки? Ты хоть знаешь, сколько стоит это платье…       Возглас Бэкки утонул в дали коридора. Эмиль и Юэн озадаченно переглянулись и отправились в бальный зал. Девушки. Что с них взять? Одни наряды на уме. Если дело касалось одежды, с Элизой лучше не спорить. Обычно спокойная и доброжелательная девушка превращалась в бешеную, несговорчивую фурию.       – Знаю! – отчеканила Элиза и открыла дверь кабинета. – Я отлично разбираюсь в вещах!       Они оказались в небольшом помещении, где художественный клуб хранил запас холстов. Элиза впихнула туда Бэкки и закрыла за собой дверь.       – Раздевайся, говорю, – щебетала Элиза. – Аня не придёт. Наряжайся в её платье!       Попутно мадемуазель Бертлен суетливо расчехлила висевшее на крючке платье.       – Но у нас разные размеры… – возразила Бэкки.       – Платье на шнуровке и средней длины, так что твои плюс три сантиметра в груди и десять сантиметров разницы в росте не играют роли. Давай помогу переодеться, – пояснила Бертлен.       Элиза шустро стянула с Бэкки её платье и обрядила то, что принесла с собой. Она поправила причёску, заколов пряди волос заколками с большими синими камнями в тон к платью.       – Королевский синий тебе очень идёт! – с восторгом сказала Элиза, придирчиво оглядев Бэкки. – Сейчас, подожди…       Она достала коробку и открыла её. Бэкки с восторгом посмотрела на туфли, сделанные из синего шёлка, в тон платью.       – Обувайся! Это твой размер, – скомандовала Элиза.       Бэкки обула туфли, которые ей сели как раз по ноге. Элиза присела перед ней, чтобы затянуть ремешки.       – Но откуда? – удивилась Бэкки. – У нас с Аней разный размер.       – Аня ещё накануне предупредила, что не пойдёт на бал. У неё появилось какое-то очень важное и срочное дело. Я знаю твой размер, вот и заказала, чтобы сделали в срочном порядке.       – Ого!       Бэкки в изумлении смотрела на подругу. Она уже много лет работала в модном доме таинственной Вайолет д’Арно, единственной наследницы своего отца, известного кутюрье, очень рано покинувшего этот мир. По слухам, Вайолет д'Арно примерно одного возраста с Бэкки, но как она выглядела на самом деле, знали лишь единицы, и те помалкивали или давали заведомо ложные описания.       – А твоя начальница сильно возмущалась тем, что пришлось делать копию эксклюзивной модели туфель? – спросила Бэкки.       Мисс Блэкбелл знала, что на летние балы имперских учеников, которые проходили в конце каждого учебного года, Аня непременно надевала эксклюзивное платье модного дома «Арно». Как это удавалось провернуть Элизе, она не признавалась, объясняя лишь тем, что им нужна была реклама. И такая реклама приносила свои плоды: спрос на их продукцию после балов, на которых блистала Аня, среди представительниц прекрасного пола, посещавших Академию «Эдем» значительно возрастал.       Элиза на мгновение застыла от слов Бэкки.       – Нет, – резко ответила она. – Но Вайолет отвернёт мне голову, если на этом балу не будет эксклюзива «Арно». Готово.       Элиза встала. Она критично осмотрела Бэкки и вынесла вердикт:       – Ты отлично выглядишь. Пора в зал.       – Почему ты сама не надела это платье? – спросила Бэкки.       – Для этого есть … – Элиза осеклась на полуслове. – Для этого платья нужна грудь, а у меня она ещё не выросла. Идём быстрее, – быстро пробормотала она.       Бэкки вскинула бровь: Элиза почти не уступала Ане в размерах. Однако мисс Блэкбелл спорить не сдала. Какая девушка не желала бы побывать в роли «Золушки» и прийти на бал в самом красивом платье, которого точно ни у кого не было? Вот и Бэкки втайне обрадовалась возможности выделиться. Она могла себе позволить многое. Но было одно маленькое «но»: те эксклюзивные платья, которые надевала Аня, являлись не только уникальными и единственными, но и не продавались. Их купить нельзя было ни до праздника, ни после. Бэкки узнавала. Аня после бала всегда возвращала свои наряды, и они хранились в музее модного дома.       Обрывая дальнейшие вопросы, Элиза поторопила Бэкки, и они ушли в бальный зал.       Мисс Блэкбелл привыкла к вниманию, но когда появилась в зале и прошла через него к ожидающим её одноклассникам, почувствовала себя моделью на подиуме: все взгляды были прикованы к ней. Элиза надела на неё провокационное шёлковое платье королевского синего оттенка. Бэкки чувствовала, как ткань ложится по телу, подчёркивая каждый изгиб. Платье балансировало между дерзостью и изяществом. Оно имело глубокое декольте спереди, а верхняя линия лифа повторяла очертания сердечка с валентинки. Тонкие бретели, поддерживающие лиф, переходили в шнуровку на открытой до самой поясницы спине. Асимметричная, присобранная воланами юбка открывала правое колено спереди, а сзади плавно стекала до левой пятки, словно шлейф.       Бэкки ловила восхищённые взгляды парней и завистливые девушек.       Юэн завис, глядя на неё с восторгом и благоговением, словно перед ним предстала сама богиня. Он не мог даже моргнуть.       Когда Бэкки подошла к нему и обернулась в поисках Элизы, позади неё раздались странные кашляющие и хрюкающие звуки. Элиза куда-то делась. Бэкки её не нашла. Она повернулась к одноклассникам. Покрасневший и смущённый Юэн отвернулся и пытался дышать ртом.       – Тебе плохо? – невинно осведомилась Бэкки.       – Ему хорошо, – хохотнул Эмиль.       Бэкки перевела на него вопросительный взгляд. Эмиль не стал больше ничего говорить, ухмыляясь, он отвернулся, рассматривая собирающихся гостей, словно выискивая в толпе кого-то определённого. ***       Деметриус задумчиво бродил среди разодетых имперских учеников и бывших стипендиатов. Мероприятие перевалило за экватор, все его обязанности как президента студсовета были им выполнены. Он откровенно скучал и ждал окончания праздника, чтобы уйти. Оставшись в одиночестве, он наконец смог подумать над тем, что случилось в его кабинете сегодня днём. Почему убежала Аня, он понял: Дэмиан опять перегнул палку. А они ведь встречались в тайне от всех! И пусть у них из-за этих злополучных выборов всё разладилось, Дэмиан сказал ему, что они всё равно вместе, только немного в ссоре. Деметриус верил, что они помирятся, и надеялся встретить их сегодня вечером на балу.       “Было бы не так скучно. Аня и Дэмиан опять устроили бы показательную ругань, повеселили бы меня напоследок”, – подумал Деметриус, раздосадованный отсутствием брата и Ани. Ему даже преемника пришлось объявить заочно, сочинив правдивую историю о том, что мисс Форджер и мистер Десмонд не смогли присутствовать из-за волонтёрства в детском приюте, где, именно сегодня, детям понадобилась их помощь. Проверять его слова вряд ли кто будет, ведь таких приютов много. Поэтому сочинял он легко и с благодарной улыбкой, так что никто не усомнился в его словах, хотя на самом деле он понятия не имел, куда они оба запропастились, и лишь надеялся, что они мирились где-нибудь в уединении. Некоторые чиновники высокого уровня, возомнившие себя едва ли центром вселенной, стали возмущаться таким пренебрежением со стороны будущего президента студсовета. На это Деметриус с улыбкой крокодила спросил, а не ставят ли они минутный поклон для них выше благополучия несчастных детей-сирот? Осуждающие взгляды и шепотки заткнули этих снобов лучше всего остального. Ведь за репутацией им приходилось тщательно следить.       Деметриус одиноко ходил вдоль стены. На свой последний бал в качестве ученика он смотрел сквозь пальцы, рассеянно принимая поздравления с окончанием учёбы. Отца тоже на балу не было. Он редко появлялся на балах, но не пропустил ни одного собрания в начале года. А матушка так и вовсе их не посещала.       Всё шло, как и было запланировано: тихо, спокойно, плавно. Неожиданностью для него стали только две вещи: когда в зале появилась Бэкки и его сердце забилось как после быстрой пробежки, и когда учитель взял микрофон и сказал:       – Дорогие гости и ученики, пришло время назвать короля и королеву сегодняшнего вечера… – он делал паузы, чтобы привлечь внимание гостей. – Итак … королём бала объявляется… Деметриус Десмонд!       Деметриус споткнулся на ровном месте и в недоумении посмотрел на учителя.       – Это какая-то ошибка, – прошептал он.       – Подойдите ко мне, мистер Десмонд, – позвал его учитель.       Ошарашенный Деметриус направился к учителю. Отказаться от этой “чести” было нельзя.       “Ну и кто устроил эту подставу? Я ведь каждый год запрещаю голосовать за меня!” – раздражённо подумал он.       Внешне Деметриус оставался спокоен и дружелюбен.       – Вот он, красавец, – радовался учитель.       Его помощница принесла корону из белого золота. «Эдем» не скупился на пафосе мероприятий. Они окупались сполна совершенно добровольными пожертвованиями присутствующих. Довольный учитель надел корону на голову лучшему выпускнику Академии за последние лет десять, а то и двадцать.       – А теперь время назвать королеву. Ею стала… – он выждал театральную паузу и прочитал с буклета: – Бэкки Блэкбелл!       – Я?! – обалдела Бэкки.       – Подходи сюда, не бойся,– позвал учитель.       Деметриус чувствовал себя странно. Сначала он разозлился, что его выбрали королём бала, он не хотел танцевать. Но когда объявили имя королевы, неожиданно обрадовался. Сердце радостно забилось, но внешне он оставался спокойным и слегка отстранённым.       “Я рад, что придётся танцевать с той, которая ко мне равнодушна, а не с кем-то другим, кто вообразил бы себе судьбу, романтику и прочую чепуху!” – размышлял Деметриус.       Бэкки оставила изумлённых Эмиля и Юэна, с которыми до этого беседовала о пустяках, и подплыла к учителю. Он надел ей на голову корону, парную к короне Деметриуса.       – А теперь традиционный вальс короля и королевы вечера! – улыбаясь, объявил учитель и отошёл в сторону, давая паре простор.       Деметриус без энтузиазма протянул Бэкки руку, и она неуверенно положила сверху ладонь. Весь его вид кричал, что он не рад такому положению дел: колючий взгляд, которым он мазнул по ней, неожиданно оставил кровоточащий след в душе девушки; плотно сомкнутые губы, упрямо вздёрнутый подбородок, гордо выпрямленная спина и ни одной эмоции на лице. Он был закрыт. Нисколько не расположен общаться.       Бэкки тоже в недовольстве плотно сжала губы и выпрямила спину. Она не подала виду, что касание к его пальцам прошло по её телу электрическим разрядом и подняло в душе настоящую бурю из переживаний, волнений и тревог.       Деметриус ощутил тепло её руки и лёгкую, едва-едва ощутимую дрожь, которую Бэкки тщательно скрывала. Он повёл её на середину зала. Как только он повернулся к ней, почувствовал знакомый аромат, напоминавший вечер в пустыне. Знойный, пряный, восточный парфюм щекотал рецепторы обоняния и навевал воспоминания, так некстати возникшие: как он прижимал её к стене в кабинете студсовета и тонул в карих глазах; как они проснулись в одной постели, её сонный и расслабленный взгляд за секунду до осознания своего положения; как она танцевала в полумраке клуба, извиваясь так, что у любого нормального парня мгновенно зажигался интерес; как она тесно прижималась к нему во тьме заброшенного корпуса. Воспоминания мгновенно пронеслись перед мысленным взором и сбили ровный ритм сердца.       Он всеми силами мысленно вернулся в бальный зал. Деметриус осторожно положил руку Бэкки на талию и почувствовал нежность кожи под ладонью. Чёртова тонкая шнуровка не в счёт! Она только сильнее будоражила воображение!       “Зачем она надела такое вызывающее платье?” – задавался он вопросом, борясь с резко возникшим желанием провести по её обнаженной спине рукой, ощутить сполна, какая она нежная и бархатная, как дрожала и покрывалась мурашками от его прикосновений.       Он резче, чем следовало, притянул девушку ближе к себе и уверенно повёл в танце. От неожиданности Бэкки резко вдохнула. Древесно-свежий аромат его парфюма ворвался в её сознание и напомнил о том утре в отеле, когда она проснулась в объятиях Деметриуса. К стыду и ужасу Бэкки, в животе разлилось тепло, а затем скатилось вниз и сосредоточилось жаром в паху, внутри всё сжалось в ожидании большего. Бэкки слегка отвернулась, чтобы Деметриус не обратил внимание на её покрасневшие щёки, и мысленно молилась, чтобы он не почувствовал через несколько слоев ткани и специальные поддерживающие грудь невидимые глазу вкладыши, как затвердели её соски. Бэкки ругала свою реакцию на Деметриуса и своё тело, впервые так сильно возбудившееся, да ещё в такой компрометирующей обстановке.       А он, словно нарочно, ещё чуть сильнее прижал её к себе. Бэкки непроизвольно прижалась ближе своей грудью к его. По телу снова пробежала волна, как от электрического заряда.       Они легко и изящно кружились в танце, а на краю зала за ними следили два чёрных глаза. Кристина, прикрываясь веером, во всю улыбалась.       – Это твоих рук дело, не отнекивайся, – прошелестел ей на ухо Джеймс.       – И не буду, – усмехнулась она, на мгновение стрельнув в него кокетливым взглядом и снова сосредоточившись на танцующей паре.       Джеймс неодобрительно покачал головой.       – Ну и зачем?       – Как зачем? – искренне удивилась Кристина. – Деметриус ни разу не был королём вечера, пусть напоследок потанцует. А партнёршу какую я ему подобрала, а? – радовалась девушка.       Джеймс лишь вскинул бровь. Энтузиазма подруги он не разделял. Пусть они с Деметриусом и друзья, но он считал, что влезать в чужую личную жизнь – это моветон. Деметриус – взрослый человек и сам мог разобраться в том, что ему было нужно. Однако он не поставил Кристине это в укор, и только лишь уточнил:       – Не жалеешь, что уступила ей место?       – Нет, мы с тобой надевали короны в прошлом году. Зачем мне ещё одна? – миролюбиво ответила девушка.       – Почему именно она? – спросил Джеймс.       По его другу вздыхало много девушек, и он совершенно не понимал, почему Кристина выбрала ему в партнёрши ту, которой Деметриус был нисколько не интересен.       – Ты слепой, что ли? – фыркнула Кристина и посмотрела на парня, как на идиота. – Они первый семестр не отлипали друг от друга, всё время шептались по углам. Я их видела вместе в ресторане. Я думаю, они встречались, только не афишировали это. А после поездки на зимних каникулах поссорились. А теперь он окончил школу и уезжает. Это их последний шанс помириться. Неужели не видишь, как они смотрят друг на друга, как искрит воздух вокруг них?       Джеймс в недоумении приподнял брови. Ничего он не видел, кроме поджатых губ и взглядов, устремлённых мимо друг друга.       – Интриганка, – усмехнулся он и обнял свою девушку за талию. – Тебе лишь бы кого-нибудь свести.       – Было бы неплохо устроить личную жизнь одного конкретного болвана. Но я не успела это сделать за время в школе. Ты знал, что последние полгода первое, о чём докладывали его соглядатаи – это о том, что делала Бэкки Блэкбелл? – прошептала Кристина, немного повернувшись в сторону Джеймса и прикрыв лицо раскрытым веером.       Он удивлённо на неё посмотрел.       – Ты что? Рылась в его вещах? – таким же тихим шепотом спросил поражённый Джеймс.       Кристина надула губы, уязвленная в лучших чувствах – в желании помочь другу. Она лишь стрельнула в парня обиженным взглядом и оставила его вопрос без ответа. *       Юэн смотрел, как Бэкки танцевала с Деметриусом Десмондом, старшим братом его лучшего друга Дэмиана, и злился. Ему совершенно не нравилось, как Деметриус прижал к себе Бэкки. Слишком близко. Ближе, чем полагалось. Его раздражало, как лежала рука Деметриуса на оголённой спине Бэкки. Было в этом жесте что-то интимное, на грани приличия. Ещё больше злило выставленное на показ пренебрежительное отношение Деметриуса к самой красивой девушке на празднике. Отчего-то Юэн на уровне интуиции принял Деметриуса за соперника, и единственное, что его успокаивало – это то, что тот окончил школу и уедет учиться в другую страну.       Юэн не мог отвести от неё глаз, как только Бэкки появилась в новом платье в бальном зале. Она была великолепна. Само совершенство. Богиня. Она уже давно стала для него самой драгоценной девушкой на свете. Настолько идеальной, что он не смел лишний раз её коснуться, чтобы нечаянно не разрушить те хрупкие, хрустальные отношения, которые у них были. Его чувства лишь крепли со временем, а вместе с ними рос страх быть отвергнутым. Ведь Бэкки становилась всё прекраснее, и это замечали многие. Из-за своих страхов он так до сих пор не смог признаться ей в чувствах.       Он едва смог дышать, когда Бэкки, выглядевшая словно богиня: величественно, великолепно и немного дерзко, – подошла к нему. Когда он увидел её открытую спину, у него перехватило дыхание. Слишком открытое платье, слишком привлекающее внимание, но оно ей так шло. И это оценили многие. Ведь иначе её бы не выбрали королевой вечера.       И вот сейчас он смотрел, как она танцевала с другим, а в его душе бушевал пожар ревности. Но внешне ему нельзя проявлять её – Бэкки видела в нём лишь друга.       Его хмурые мысли прервало появление Элеоноры Эльман, младшей сестры Эмиля.       – Привет, лузеры! – поздоровалась она и закинула в рот маленькое, на один укус, пирожное.       – Свали! – поприветствовал сестру Эмиль.       Но Элеонора и не подумала уйти, она как улетала разномастные пирожные с маленькой тарелочки, так и продолжила.       – Правда, у Лизочки сегодня красивое платье? – поддела она брата, с кривой ухмылкой взглянув на него. – Такой нежный бежевый цвет… И так хорошо подобран к тону её кожи, что издалека кажется, будто на ней ничего нет.       Эмиль подавился своим пирожным и смерил сестру рассерженным взглядом.       – Мне-то откуда знать! – огрызнулся он.       – Ага, – хмыкнула Элеонора. – То-то ты в ней дырку пытаешься прожечь! Весь вечер с неё глаз не сводишь.       – Заткнись! Это не правда! – нервно резко вскинулся Эмиль и присосался к сладкому коктейлю из газировки и сиропа.       – Ага, – снова хмыкнула девушка. – Значит, тебе без разницы, что ей сейчас так красиво в любви признавались.       Эмиль подавился и закашлялся, чудом не заляпав дорогой костюм.       – Хорошая реакция, братик. Извини, похлопать не могу – руки заняты, – самодовольно сказала Элеонора и закинула в рот маленькое пирожное со взбитыми сливками и яркой посыпкой.       Она подождала, когда Эмиль вернёт себе способность говорить, и продолжила донимать брата разговорами про Элизу:       – Знаешь, а она мне нравится. Элиза. Мы неплохо сдружились во время выборов.       – Наверняка вместе болтали обо мне гадости! – огрызнулся Эмиль.       – Мы о тебе не болтали. Нужен ты нам! – пренебрежительно заявила Элеонора и, чуть понизив тон, заинтригованно добавила: – Да и Элиза не разделяет моего мнения о тебе.       – А что она обо мне думает? – тут же оживился Эмиль, с интересом всматриваясь в сестру.       Элеонора победно улыбнулась одним уголком губ, но эта улыбка быстро исчезла: брат попался на её приманку.       – Она сказала, что ты хороший человек, хоть и пытаешься казаться хуже, чем есть.       – Значит, всё же говорили? – воодушевился Эмиль и настроился услышать побольше.       Элеонора едва не хихикнула: она точно знала, куда бить. Дразнить его из-за Элизы было слишком уж забавно: каждый раз он так старательно делал вид, что ему всё равно, что переигрывал.       – Нет! После этой фразы она больше не пожелала говорить о тебе, – обломала его надежды Элеонора и с прищуром и лёгкой полуулыбкой продолжила: – Лизочка вообще очень милая и воспитанная девушка. Она ни о ком гадости не говорит.       Элеонора явно наслаждалась разговором и перекошенным лицом брата.       – Похоже, мы думаем о разных людях, – надулся Эмиль. Он ведь не понаслышке знал, как остра на язык Элиза Бертлен!       Он буркнул что-то невнятное, уставившись в тарелку, не желая больше говорить про Элизу.       – Дурак ты, братец! – вздохнув, вынесла вердикт Элеонора без тени злости или иронии и отвернулась от него к Юэну. – Ну а ты? Почему ты только и можешь, что смотреть на неё? Пригласи Бэкки танцевать! А то прошляпишь и её уведут! – читала нотации девушка. Она увидела, как проступили желваки на скулах Юэна. На мгновение ухмыльнулась. Она не могла упустить возможность подразнить и его. И, понизив голос, доверительно сообщила: – Смотри, они так шикарно с Деметриусом вместе смотрятся! Правда?       Юэн старательно терпел её подначки, не обращая внимания на эту малолетнюю змею. Он сильно сжал челюсти и кулаки, лишь бы промолчать и не повесить на провокацию.       – Великолепная пара, – продолжала Элеонора нарочно восторженным тоном. – Они так подходят друг к другу. Мне кажется, она ему нравится.       – Нора, – не выдержав, с угрозой прорычал Юэн. – Иди уже, жуй свои пирожные! Ты, кажется, ещё не всё их попробовала. Вали, а то не достанется!       Элеонора скорчила пренебрежительное лицо, на котором отразилось всё, что она думала про Эгебурга.       – Да пошли вы, лузеры! Такими темпами вы себе девушек никогда не найдёте! И помрёте девственниками!       Последняя её фраза вогнала парней в краску. А Элеонора, довольная своей выходкой, высокомерно задрала нос и гордо пошла прочь. Её походка была плавной и изящной, как у супермодели на подиуме. Она не стыдилась своих пышных форм, а, наоборот, несла их с царственной уверенностью, будто являлась иконой стиля.       К ней навстречу торопился какой-то невысокий, щуплый парнишка с рыжими, словно медь, растрёпанными волосами, яркими веснушками, покрывающими его нос и щёки, и оттопыренными ушами. Он протянул ей новую тарелку с пирожными, с обожанием глядя в её глаза, и забрал пустую. Лицо Элеоноры чуть дернулось в гримасе, но она тут же мило улыбнулась пареньку – так, как улыбаются, когда не хотят ранить того, кто старается.       – Спасибо. Ты такой заботливый, – с теплотой в голосе сказала она, чуть наклонив голову.       Парнишка вспыхнул от радости, будто получил не кивок, а целый комплимент, и посмотрел на неё со слепым обожанием.       – У твоей сестры появился лопоухий ухажёр? – удивился Юэн.       – А мне откуда знать? – проворчал Эмиль. – Я не общаюсь с ней на такие темы.       – Ага. Родителям ещё так ответь и получишь по шапке, – почти шутливо, но с долей серьёзности отозвался Юэн.       Эмиль скривился. Юэн прав: родители велели присматривать за сестрой, чтобы её не обижали. И пусть у неё характер был такой, что сама кого хочет обидит, наказа это не отменяло. Эльман вздохнул и принялся внимательно рассматривать рыжего мальчишку.