Глава 18

      Бет не думала, что Дэрил намеренно пытается задеть её; похоже, он просто вернулся к своей обычной угрюмости. Но почему-то всё равно его последние слова ощущались как удар под дых. Она знала, что не стоит придавать им значения, что они ничего не значат, ведь почти всё, что говорит Дэрил, на девяносто процентов сочится презрением, оставшиеся десять — пренебрежением. Но те слова задели Бет за живое, и её мозг не мог не ухватиться за них, перекручивая снова и снова, выискивая какой-то скрытый смысл. Бет всегда росла с убеждением, что мужчины — существа простые, ведь она жила в сельской местности, где знакомые ей парни говорили прямо. Теперь же она впервые поймала себя на том, что чересчур анализирует сказанное конкретным мужчиной. Он имел в виду, что она непривлекательная? И почему её это вообще волнует?       Так и стояла Бет, теребя повязку, чтобы занять хоть чем-то руки и не пялиться на спину Дэрила. Она подозревала, что слова взбудоражили сильнее, ведь чуть менее часа назад она мельком увидела того Дэрила, о существовании которого даже не подозревала. Дэрила, который рассказал бы историю о том, как его избили, просто чтобы отвлечь её от боли в руке. Ей следовало знать, что это действие подобно миражу. Что та доброта была для него нехарактерна и, вероятно, проявилась лишь под гнетом обстоятельств. У Бет вдруг сдавило горло. После всех его громких слов о том, что она способна на большее, он вновь скатился к той же модели поведения, которую все другие применяли к Бет. Жалость и снисходительная опека. Как она искренне жалеет, что вообще услышала дурацкую историю об этой идиотской драке!       Бет с неприязнью посмотрела на маленькую раскладушку. Та была узкой и расшатанной: а выдержит ли она её вес?.. Эти наблюдения она оставила при себе. Совершенно очевидно, Дэрил снова пребывал в том настроении, когда оскорбления со скоростью пули готовы сорваться с губ, и Бет не хотела дарить ему возможность изречь очередную тираду о том, какая она изнеженная принцесса.       Бет стиснула зубы и откинула одеяло. Ожидала, что оттуда вывалится змея или паук, и обрадовалась, что никого не было. Не то чтобы у неё были фобии всяких ползучих тварей, но она испытывала то, что назвала бы здоровым и вполне естественным опасением по поводу всего, что могло оказаться с ней в одной постели. Она покосилась на Дэрила, который снова устроился спиной к стене, разложив вокруг себя целый арсенал оружия. Философские мысли о ползучих в постели естественным образом переключились на Дэрила всё в той же постели, и уровень тревоги Бет резко взлетел до небес. Пульс участился, и её естественный румянец проявился в полную силу. Она до сих пор не могла понять, почему Дэрил вызывал у неё такую реакцию. Это, кажется, не было страхом, но в то же время что-то похожим, то, с чем Бет не сталкивалась ранее, а потому не могла назвать определенным словом.       Девушка ужасно не хотела спать в джинсах, но будь она проклята, если существовал хоть малейший шанс, что она их снимет. Бет приводила в ужас мысль, что Дэрил увидит её в одном белье, а ещё она цепенела от мысли, что на них в любой момент могут напасть посреди ночи и придётся бежать без штанов. Она ограничилась тем, что сбросила ботинки и сняла ремень с ножом, хотя оружие оставила в пределах досягаемости.       Бет забралась в постель. В спину впивалась одна из пружин, но это всё равно было удобнее пола. Простыни немного пахли затхлостью, однако не были грязными, и это Бет вполне устраивало. Она быстро училась занижать свои стандарты. Если она когда-либо и думала, что такая обстановка может показаться романтичной, эта иллюзия быстро разбилась. Не было ни замка, ни дракона, а ближайшим подобием рыцаря в сияющих доспехах был реднек со склонностью ругаться и отчитывать, когда обстоятельства начинали подпирать сильнее. Ведь настоящий рыцарь в сияющих доспехах никогда не намекнул бы, что героиня этой истории была хоть сколько-нибудь не прекрасна. Бет позволила этой горечи наполнить её и уставилась на ничего не подозревающего Дэрила. Он возился со своим арбалетом с любовной нежностью, которую обычно приберегают для собственного ребёнка. Горечь резко отступила, когда Бет осознала, что у Дэрила, вероятно, было не так много вещей в жизни, которые он мог любить, и ещё меньше того, что дарило бы ему эту любовь в ответ.       Грусть, охватившая её, была знакомой, и она бессознательно провела пальцем по запястью со шрамом. Стало стыдно. Ей было за что быть благодарной, даже потеряв так много, а она воспринимала это как должное. Бет не думала, что эмоции могут снова так резко перемениться, и внезапно возникла еще одно чувство. Злость. Разозлилась, потому что начинала понимать, что насмешки Дэрила над ней были полностью оправданы. Меньше всего ей хотелось признавать правоту Дэрила насчёт неё. Она перевернулась на спину. Смотреть в потолок куда лучше.       Уставившись вверх, вглядываясь в кромешную тьму, Бет дала себе клятву: докажет его неправоту и покажет, что она человек, достойный уважения. Снова промелькнула мимолётная растерянность, почему же мнение Дэрила должно так много для неё значить... но она слишком устала, чтобы дать этой мысли шанс закрепиться в сознании.

...

      Кто-то кричал. Дэрил сонно заморгал в темноте, и его разум бросился лихорадочно оценивать ситуацию. Что ему снилось? Почему в его сне кричала женщина? Осознание того, что это не было порождением его затуманенного сном мозга, сопровождалось выбросом адреналина.       В комнате было тускло, но не настолько темно, чтобы его глаза быстро не приспособились. Он не видел угрозы, однако тот пронзительный визг исходил от Бет. Дэрил вскочил на ноги и бросился к девушке, ожидая увидеть ходячего, грызущего её лодыжку, или что-то столь же ужасное. Но Бет была в постели одна. Она металась в разные стороны, но глаза её были закрыты. Дэрил понял, что она так и не просыпалась.       Мужчина не понимал, что происходит. Он слышал о ночных кошмарах, но всегда посмеивался над ними, называя их страхами для сопляков. Сейчас это было первое, о чём он подумал. Но стоил ли будить человека во время ночного кошмара, или это правило только для лунатиков?.. Одно было ясно точно: она слишком громкая.       — Бет, — тихо позвал он, надеясь, что звук её имени выведет девушку из этого состояния. Ничего не произошло. Напротив, она становилась всё более буйной. Царапала собственные руки, словно пытаясь убрать от себя что-то, чего Дэрил не видел. К чёрту правила, подумал Дэрил, хватая её за запястья. Он прижал их к бокам.       Его глаза расширились, ведь ему пришлось приложить усилие, чтобы удержать их прижатыми к кровати. Она была не такой слабачкой, как он думал.       — Бет! — рявкнул Дэрил. Он наполовину лежал на кровати, используя собственное тело, чтобы сдержать её. Дэрил как раз подумывал вылить ей на голову бутылку воды или даже дать пощёчину, когда глаза Бет резко распахнулись с судорожным вздохом.       Она затравленно оглядела комнату, всё это время борясь с ним.       — Бет, ты в порядке, — сказал Дэрил низким голосом, стараясь держать тон ровным, хотя его собственное сердце колотилось в груди. Что, чёрт возьми, это было?       Бет втянула дрожащий вдох и обмякла под ним. Она снова стала крошечной и хрупкой. Одинокая слеза скатилась по щеке.       — Господи, девочка, что это было? — спросил Дэрил, всё ещё прижимая её к кровати, отчасти боясь, что она снова сорвётся с катушек.       — Я была на ферме, и Патриция нападала на меня. — Голос Бет был напряжённым. Она не стала вдаваться в подробности, но Дэрил понял, что она многое недоговаривает.       — Она ж не может, — грубовато заметил Дэрил. Он не был психологом, не мог помочь справиться с эмоциональной травмой от вида убитой подруги, но мог быть практичным.       — Ты этого не знаешь, — огрызнулась Бет, глядя ему прямо в глаза. Он видел весь её страх и боль, заключённые в этих голубых глубинах.       Дэрил открыл рот, чтобы сказать что-то...       «Я ей не позволю».       Что-то глупое в этом роде. Ему не представилось шанса, потому что Бет заговорила первой.       — Можешь с меня слезть?! — Слова прозвучали резко для Бет, скорее приказ, чем просьба. Дэрил замер, осознав, насколько сильно его тело было прижато к ней. Он вторгался в личное пространство, и это её беспокоило.       Дэрил быстро отстранился, спасаясь бегством в другой конец комнаты. Ему нужно было создать как можно больше пространства между ними. Он просто пытался помочь ей, а теперь ситуация снова перевернулась с ног на голову, и не по его вине!       — Не слишком ли ты взрослая для ночных кошмаров? — спросил Дэрил, скрестив руки на груди. Он направлял свой дискомфорт в гнев, и слабости Бет были идеальной мишенью. — Думал, большинство пятнадцатилетних к этому возрасту уже перерастают их.       Лицо Бет всё ещё пылало, и она уставилась на него.       — Сколько?..       Дэрил пожал плечами.       — Просто, основываясь на имеющейся информации, я решил, что ты юная.       Он заметил, что руки Бет дрожали, и если бы она проявила хоть каплю уступчивости, возможно, это разрядило бы обстановку, но на этот раз она, похоже, не была намерена отступать.       — Какой какой информации? — выплюнула Бет. Она была в равной степени зла.       Дэрил знал, что ему следует сесть и заткнуться. По опыту знал, что не видит грани, пока не переступит её и не нанесёт непоправимый ущерб. Но образ тела Бет под ним вспыхнул в его сознании, и он всё равно пошёл на это.       — Ну, тот случай с Джимми, — начал он, его голос сочился презрением. — Ты выглядела так, будто понятия не имела, что, чёрт возьми, делаешь. Вот я и подумал, что ты довольно юная. Это был твой первый поцелуй, что ли?       Он увидел, как его слова достигли цели. Дэрил знал, что из всех их стычек, та, когда он застукал её с Джимми, вызывала у неё наибольший стыд. И теперь он воспользовался этим, как мудак, которым он и был.       Наступила долгая пауза, и Дэрил подумал, что, возможно, она онемела от его жестокой и неоправданной личной атаки.       — Ты выглядел довольно смущенным, когда нашёл меня. Тебя вообще когда-нибудь целовали? Я бы не удивилась! Знаю, что не стала бы целовать тебя, даже если ты останешься последним мужчиной на земле! — передразнила его Бет.       Плечи Дэрила напряглись. Он знал, что сам был виноват в этой резкой оскорбительной реакции, что он начал это, но эта колкость ударила глубоко. Она не могла знать, сколько лет унижений он терпел от Мерла из-за своей неловкости с женщинами. Но она смотрела на него с таким знанием, что это казалось слабым оправданием.       Дэрил широким шагом пересёк комнату. Он распахнул дверь и вышел, ни разу не оглянувшись. Захлопнул её за собой.

...

      Бет уронила голову на руки, когда Дэрил ушёл. Ей не следовало говорить то, что она сказала. Она уничтожила любой прогресс, которого они достигли, несколькими фразами. В животе уже разворачивалось чувство вины. Нужно было быть слепой, чтобы не заметить, как её слова заставили Дэрила вздрогнуть. Даже в темноте хижины она это видела.       Он всегда мог причинить ей боль без особых усилий, и хоть раз ей захотелось ударить в ответ. Он без проблем бил ниже пояса, так почему она должна сдерживаться?       Ситуация обострилась так быстро, что Бет всё ещё не могла мыслить ясно. Когда она проснулась, она была так напугана и дезориентирована. А потом обнаружила Дэрила практически на себе. Она пыталась успокоиться, но близость Дэрила сделала это невозможным. Всё, о чём она могла думать, — это о тяжести Дэрила на её теле и о том, что он был совсем не тяжёлым. Эта близость не успокаивала. На самом деле это заставляло сердце биться быстрее, мешало дышать.       Поэтому она велела ему слезть. Возможно, она могла бы сформулировать это лучше, но она отчаянно пыталась вернуть контроль над своими мыслями. Бет вздохнула в ладони. Всё это произошло, потому что она не могла вынести такие прикосновения Дэрила. И вовсе не потому, что ей это не понравилось. Далеко нет.       Теперь он никогда больше с ней не заговорит, и это полностью её вина. Бет откинулась обратно на кровать. Её била дрожь. Кошмар покрыл её тело испариной, и теперь, когда пот остывал на коже, ей было холодно. Бет ждала, что Дэрил ворвётся обратно в комнату и накричит на неё ещё, но снаружи была лишь тишина. Она надеялась, что он не наделает глупостей. Если он убредёт куда-то и его убьют, Бет никогда себе не простит. Она отмела это беспокойство как абсурдное. Дэрил был более чем способен защитить себя, и его ярость на неё, вероятно, сделает его вдвое смертоноснее. Бет закрыла глаза и попыталась изгнать все мысли о реднеке, особенно о его уязвлённых глазах.

...

      — Джимми! — прошипела Мэгги. Она пыталась говорить тихо. Парень ушёл вперёд на разведку без неё. Теперь она видела, как между деревьями движутся фигуры. Далёкие тени направлялись прямо к ним. Ей хотелось выкрикнуть его имя и потребовать внимания, но она не хотела привлекать мёртвых ещё ближе. Где-то после встречи с Гленном она перестала думать о них как о людях и начала называть их ходячими в своей голове.       К счастью, Джимми услышал и вернулся назад. Он выглядел старше, словно постарел на годы за одну ночь. Кожа вокруг его глаз была натянутой, и Мэгги знала, что в последнее время он почти не спал. Как и она. Даже если бы тревога за семью и друзей не давила на неё тяжким грузом, постоянное движение не помогало. Им приходилось оставаться мобильными, иначе они рисковали быть поглощёнными стадом.       Она и Джимми пытались избежать массы ходячих, но каким-то образом вместо этого их самих стали загонять. В каком бы направлении они ни шли и как быстро ни передвигались, казалось, что стадо было всего в нескольких часах позади, цепляясь за их запах. Джимми указал на дерево, и Мэгги кивнула в знак согласия. Оба легко взобрались на дерево. Мэгги всегда была немного пацанкой и знала эти леса, так как выросла здесь. Джимми тоже был знаком с местностью, и это очень помогало.       Они забрались высоко и как раз вовремя. Первые стоны ходячих достигли её ушей, и Мэгги стало плохо. Каждый раз, когда она видела или слышала ходячего, она испытывала глубокую, укоренившуюся тошноту, которую не могла стряхнуть.       Джимми закрыл глаза, выглядя, по всей видимости, расслабленным, но Мэгги знала, что это не так. Пока она не приехала домой из колледжа этим летом и не обнаружила, что он встречается с Бет, Мэгги почти ничего не знала о Джимми. Он был местным парнем из хорошей семьи — вот и всё. Но он постепенно начал ей нравиться. Его обожающая привязанность к её младшей сестре была трогательной, хоть иногда и немного приторной. Мэгги чувствовала, что Бет на самом деле не так уж влюблена в Джимми, встречается с ним, наверное потому что так принято в сельской местности, когда симпатичный, добрый молодой человек проявляет интерес. Мэгги никогда не делилась своими опасениями ни с кем из пары. Бет намеренно не водила его за нос, а Джимми просто был бы убит горем, если бы обнаружил прохладное отношение Бет. Мэгги подозревала, что между ними недавно что-то произошло, потому что Бет стала скрытной, а Джимми приобрёл мужественную самоуверенность, которую Мэгги помнила по колледжу. Мэгги просто надеялась, что Бет была жива, и тогда она выслушает всю подростковую драму, которой Бет когда-либо захочет поделиться.       Ни она, ни Джимми не знали, выжила ли Бет. Они пытались вернуться обратно на ферму, но ходячие всегда отрезали им путь. Так что на данный момент у них были только они сами и некоторые предположения.       Ходячие обнюхивали основание дерева, но не додумывались посмотреть вверх. Глупые. Мэгги была рада, что у них есть недостатки, потому что иначе они стали бы слишком опасны.       Мэгги сидела очень тихо, хотя ходячие не могли добраться до них там, наверху. Она хотела, чтобы они прошли мимо и покончили с этим. На двоих у них был только один пистолет с двумя пулями. Этого было недостаточно, чтобы вступить в бой с ходячими, и Мэгги отчаянно хотелось иметь нож или два.       И вдруг Мэгги поймала себя на том, что молится о том, чтобы Гленн был жив и здоров. Он заставил её чувствовать то, чего она никогда не ожидала. Сначала он был способом скоротать время, пока мир рушился вокруг них, но потом быстро стал для неё гораздо большим. Ей казалось, что она знала его целую вечность. Это было странное чувство — влюбляться. Она не выбирала его. Но теперь это стало её реальностью.