Часть 7

«Это было легкомысленно! И ты ведь его совсем не знаешь!» – с такой мыслью Эрика проснулась в холодном поту и тут же возразила себе: «Ничего не легкомысленно! Даже если он обманщик во всем, я еще вчера решила, что так веселее умирать. А если нет – у меня есть шансы выздороветь, и что в этом легкомысленного?» Оглядевшись, она увидела, что лежит в кровати одна, и ее внезапного жениха рядом нет. Внутренний голос немедля завопил, что не надо было позволять ему спать с ней в одной кровати и это опасно, и странно, что Лестер не воспользовался ее доверчивостью. На что Эрика возразила, что в его доме и с такими его способностями обращать вещи в прах, она бы не спряталась все равно, реши Лестер ее обесчестить, вопреки желанию самой Эрики. Последняя мысль заткнула голос на некоторое время, но потом он все равно начал свою шарманку про легкомыслие, после чего Эрика, терпение которой относительно беспокойной части себя лопнуло, сердито заявила, что если это было легкомысленно и ей от этого хорошо, то она собирается продолжать быть легкомысленной и будь что будет. Пусть он и лжец, но ей с ним и впрямь лучше, чем без него, и он явно старается не делать Эрике хуже. И даже если это самообман, она сегодня с утра ощущает себя менее разбитой, чем обычно в последнее время. А значит, она продолжит быть легкомысленной и с пребольшим удовольствием. Хуже, чем смерть ей все равно ничего не грозит, а смерть в ближайшее время ей грозит и так, без всякого Лестера. Ровно в этот момент дверь в спальню медленно и тихо приоткрылась, и в нее осторожно заглянул Лестер. Вид у него, с этими его усиками, был все такой же злодейский, как с обложки романа: будто он сейчас к ней сюда коварно прокрадывается. Но едва он заметил, что Эрика не спит, брови у него взлетели вверх, и он расплылся в улыбке. – О, ты уже проснулась, мое сокровище? Давно? Я не сильно опоздал?.. – принялся интересоваться Лестер, заходя внутрь. Одна рука у него была спрятана за спиной, и он тут же сообщил: – Я тут… кое-что для тебя приготовил, пока ты спала. Доброе утро! С этими словами он вытащил руку из-за спины, и Эрика увидела букет цветов, такой большой, что было удивительно, как он его целиком спрятать умудрился. Из пышной шапки мелких розовых роз разных оттенков выглядывали сиреневые крокусы. Невозможное сочетание – ведь когда распускаются крокусы, розы еще не успевают даже выпустить листья. Лестер подошел и осторожно присел на край кровати, протягивая ей букет. – Какая красота! – Эрика аж подпрыгнула на кровати. – Это очень мило! И я только проснулась, даже встать не успела. – Вот и хорошо! Значит, я вовремя, а ты сможешь позавтракать в постели, потому что тебе нужно отдыхать. Если хочешь, конечно. Я пока поставлю цветы тут! – Он опустил их в вазу, стоящую на прикроватном столике. Совсем рядом, так что она могла и потрогать, и рассмотреть, и почувствовать тонкий и свежий запах роз. Эрика услышала, как в вазе тихонько плеснула вода: видимо, Лестер ее заранее приготовил, прежде, чем идти делать для нее магический букет. – Ну так что, велеть принести завтрак? Поставив цветы, он взялся за рожок громкофона, висящий возле кровати, и вопросительно посмотрел на нее, ожидая ответа насчет утренней трапезы в постели. – Очень мило с твоей стороны так обо мне заботиться. Конечно, я согласна, – Эрика смутилась. Она тут все подозревала Лестера в коварстве, а он так старался для нее и волновался о ней. – Заботиться о тебе приятно. Сплошное удовольствие, – заверил Лестер, а потом велел по громкофону подать завтрак на двоих к нему в спальню. Управились слуги стремительно: Эрика едва успела усесться поудобнее, с помощью Лестера, который заботливо обкладывал ее подушками, чтобы ей было удобнее. Сегодня еду подавала не знакомая Эрике со вчерашнего дня Мидж, а совсем молоденькая горничная, с длинным острым носиком и неловко заколотым чепцом, который из-за этого слегка сбивался набок. Она ввезла в комнату серебристую тележку, уставленную едой, и остановилась, ожидая дальнейших указаний. – Можешь идти, Рита, благодарю, – сказал Лестер, видимо, желавший, как и вчера, поскорее снова остаться наедине с Эрикой. – Да, ваше… м… сиятельство. Конечно, ваше сиятельство, граф… Тенланд, да, – запинаясь, протараторила она, заметно покраснев. Торопливо раскланялась, поправила чепец, отчего он съехал набок только сильнее, и еще торопливее скрылась в коридоре, затворив за собой дверь. – Рита – дочь моего конюха, я ей не могу отказать в месте, хотя она все время смущается и что-нибудь путает, – пояснил Лестер, едва она скрылась за дверью. А потом встал и подкатил тележку к кровати, достал с ее нижней полочки столик на кротких ножках и принялся расставлять на нем еду. – Бедняжка, трудно быть такой неловкой, – посочувствовала Эрика, а потом похвалила Лестера: – Очень щедро с твоей стороны давать ей работу и заботиться о своих людях. В голове тем временем било набатом: «Все-таки мошенник! Мошенник! И никакой он не граф!» Через этот шум, стоящий в голове Эрика едва смогла додуматься до мысли, что все же девица действительно могла быть неловкой, а не путаться в титуле своего хозяина оттого, что он называется не тем, кем является. – Я думаю, неловкость со временем пройдет. А ее отец служит моей семье уже пятое поколение: Рита, соответственно, шестое. Это почти родственные отношения, – Лестер, похоже, не заметил ее волнения и общался с ней как ни в чем ни бывало, одновременно намазывая мягким сыром кусочек свежего хлеба. – Вот, держи! За тем, чтобы ты хорошо питалась, я тоже намерен следить внимательно и строго, – сказал он, протянув ей бутерброд, и принялся разливать по чашкам чай. – Мне приятно, что ты ценишь такие отношения с людьми, – искренне сказала Эрика, но при том одновременно подумала: тем более мало шансов, что девица будет путать, если она привыкла к его титулу с рождения. – Ну, в целом, я предпочитаю с людьми ладить, невзирая на свою бесцеремонную натуру, – смущенно потерев свой выразительный злодейский нос, ответил Лестер и придвинул к ней поближе вазочку с печеньем. – И с твоими дядюшкой и тетушкой намерен поладить тоже. Сейчас поедим – и сяду писать им письмо. – Я бы, пожалуй, тоже черкнула записку, что я в целом в порядке. А то они будут волноваться! – согласилась с планами Лестера Эрика. В голове у нее творился кавардак, и она думала о том, что, наверное, странно, когда тебе так откровенно сильно нравится такой натуральный злодей как Лестер. Он был хам, мошенник и обманщик, не гнушался похищением девиц и, несмотря на это все, Эрика понимала, что правда хочет за него замуж, и если не умрет и это надолго – хочет тоже. С ним наверняка будет весело. Но мог бы ей врать поменьше! Ее вполне бы устроил Лестер и не будь он граф. Но вот кто он на самом деле – это вопрос! Лестер, между тем, сознаваться во вранье, разумеется, не собирался вовсе. И продолжил говорить с ней так же беззаботно и воодушевленно: – Конечно, мое сокровище! Пойдем вместе в мой кабинет, заодно покажу тебе письмо для дядюшки. Покуда говорил, он намазывал второй бутерброд. По всему, вознамерившись взяться за питание Эрики всерьез. Так что к концу завтрака она ощущала себя очень сытой, с его уговорами и постоянным подсовыванием ей новых кусочков еды. А Лестер продолжил вести себя как Лестер и, когда она умылась и оделась, отнес ее в кабинет на руках. Усадил там в кресло напротив своего стола, выдал письменный прибор, уселся за стол сам, открыл верхний ящик, глянул в него, очень торопливо закрыл и открыл следующий. Оттуда он извлек новенькую ручку-самописку, Эрика такие только на картинках видела, и взялся за письмо. Он управился с ним быстро и придвинул к ней лист, исписанный мелким, торопливым и затейливым почерком: «Многоуважаемый маркиз! Спешу утешить вас и принести добрую весть: ваша племянница, мисс Эрика Гринмарк, находится у меня, в целости и безопасности. Я обнаружил ее сегодня в охотничьем домике в лесу, на своих землях, и она рассказала мне, что вчера ночью была похищена из вашего поместья коварным злодеем. По счастью, мисс Гринмарк практически не пострадала, однако пережила не самые приятные часы этой ночью. Посему я почел за лучшее пока что дать ей прийти в себя в моем доме, под присмотром моих заботливых и внимательных слуг. Сам же немедля поспешу к вам, чтобы поведать подробности этого происшествия при личной встрече. С искренним почтением, граф Тенланд». Это было очень хорошее письмо, и скорость, с которой Лестер его написал, выдавала привычку к обширной переписке. Впрочем, это ни о чем таком подозрительном не говорило, и Эрика, отбросив лишние мысли, попросила попробовать новую для себя ручку и с удовольствием черкнула и свою записку. После чего письмо магической почтой отправилось к дяде. А потом и Лестер заспешил туда же, оставляя Эрику в ее сомнениях и подозрениях, которые она, впрочем, успешно приглушила, найдя пару новых для себя романов с убийствами в его библиотеке.