Часть 12

С Лестером Эрике было хорошо, местами даже слишком. Он ценил ее музицирование и любил как минимум часть тех же книг, что и она, искренне наслаждался новогодними праздниками, смеялся ее шуткам. Он открыл в ней дар и был очень терпеливым и мягким учителем. И, в конце концов, он старался ее вылечить, хоть и очень странными методами. Можно ли было мечтать о лучшей паре? Но она, к своему величайшему сожалению, не могла расслабиться и наслаждаться тайной помолвкой и предстоящим праздником, так как у нее все сильнее копились подозрения, что все-таки Лестер настоящий мошенник. Во-первых, он вел активную переписку, которую от Эрики старательно прятал. Как-то она зашла к нему в кабинет с делами, а также рассчитывая на очередную порцию объятий и жарких обещаний еще одной порки, которыми Лестер одаривал ее так щедро, едва они оставались наедине, а он принялся торопливо совать письма и еще какие-то вещи в стол. И при том сделал вид, что ничего на столе не было! Потом ему привезли какой-то огромный деревянный ящик, и он зачем-то старался, чтоб Эрика его не заметила. Но она подсмотрела в окно и была впечатлена величиной скрываемой штуки. Честно сказать, Эрика голову сломала, что такое мошенническое там могло быть. Какие-то вещи для побега на крайний случай? Трудно вообразить, какие! В-третьих, запиналась с его титулом не только Рита, но и другие слуги. Ко всему прочему, он, понятным образом, побаивался миссис Фултон, а она постоянно остерегала Эрику от Лестера, что тоже не могло не порождать беспокойства. В общем, все это вкупе говорило о том, что Лестер самозванец, который занимается странными делами и скрывает от Эрики что-то злодейское или мошенническое. И, как минимум, он не граф. Поскольку слуги запинались перед «сиятельством», но после «вашего» получалось, он на самом деле «благородие», то есть, барон или виконт, который зачем-то притворяется графом. И дом, скорее всего, не его, он даже про новогодние игрушки не знал! В канун нового года, не вынеся всех этих подозрений, Эрика решительно улучила момент, чтобы узнать все точно и сказать Лестеру в двенадцать часов, что она все знает и он может от нее не скрывать больше ничего. Она бы за него и будь он эсквайром пошла бы. И тем более ее вполне устраивает титул, равный ее собственному. Тетушка прилегла поспать, чтобы потом спокойно встретить двенадцать, не клюя носом. Сам Лестер опять принялся отдавать приказания слугам, стараясь, чтобы Эрика ничего не заметила, и она пробралась в его кабинет: уж в письмах точно что-то можно узнать, раз он их от нее прятал! Верхний ящик стола, тот самый, в котором Лестер прятал от нее письма, оказался заперт. Но Эрика так просто сдаваться не собиралась и вытащила из волос шпильку, чтобы попытаться его открыть – как описывают в романах. По меньшей мере, тетушкину шкатулку с драгоценностями у нее так однажды открыть получилось. Но едва она склонилась над столом, как дверь неожиданно распахнулась и явившийся на пороге Лестер воскликнул: – Эрика! Что ты здесь делаешь?! Сердце Эрики забилось, кровь прилила к щекам, и она еще подумала о том, что у Лестера стальные нервы, так легко и много обманывать. Эрика нервно оглянулась, увидела в окне подъезжающую к дому кавалькаду гвардейцев с каретой и тут же поняла, что не она одна раскусила Лестера. Вот его и арестовывать приехали! – Боже, это наверняка за тобой! Надеюсь, ты к этому готовился и сможешь скрыться, беги, я не скажу, что тебя видела и попробую их задержать! – нервно затараторила она, хватая Лестера за руку напоследок. Это был, наверное, самый дурацкий момент, который она только могла выбрать, для осознания того, что влюблена без памяти в этого обманщика и ее сердце от прощания с ним разбивается прямо сейчас. Эрике было больно и очень неразумно хотелось, чтобы он взял ее с собой, хотя, разумеется, она будет ему лишь обузой.