Костер

костер Всего один точный удар, и зверь пал на землю. Теперь можно и преступать к самой любимой части всех этих испытаний в дикой природе - разведению костра. О да, Сефирот любил жечь костры. Жар пламени согреет тело, а веселый треск валежника успокоит душу. Рядом с костром всегда так спокойно. Только тут можно спокойно придаться столь немногочисленным приятным воспоминаниям.

***

Разделывая тушку у огня, Сефирот вспоминал свое первое выживание в диком лесу. Это было по настоящему великое и чудное событие. Так, ему хоть и пришлось вытерпеть в два раза больше обследований от Ходжо, но и награда была велика. Целая неделя свободы. Такой свободы, как сейчас, у него никогда не было. У мальчика было целых семь дней без постоянных осмотров, тестов, опытов и этой мерзкой физиономии в черных очках ! Да, конечно, в дикой природе надо все время быть на чеку, самому искать кров и пропитание - но такие мелочи меркнут перед всем этим вольным простором ! Но свобода - это еще не все. Конечно же, Сефирот имел представление о лесах, но он даже представить себе не мог, как сильно они отличаются от подземного комплекса, в котором все это время жил. Совершенно другие текстуры, запахи и цвета соединялись вместе, даруя ранее неведомые ощущения. Серебровласому ребёнку хоть и проводили тесты на аллергию, но рос он внутри серых стен, спя на жестком матрасе и дыша воздухом , где чувствовались максимум запахи медицинских препаратов. И спустя годы в обстановке давящей стрилильности, было столь приятно ощутить мягкость влажного мха, шероховатость многослойной древесной коры, вдыхать полной грудью ароматы зелёной жизни, простирающейся на километры вокруг. Тогда же Сефирот развел свой первый костер. Найти ровное место без травы, разложить на нем валежник, воспользоваться капелькой огненной материи - и можно наслаждаться теплом. Именно тем теплом, которого никогда не было в хромированной хватке Ходжо. Гревшемуся у огня ребенку больше всего хотелось заставить это мгновение быть вечным. Жить в лесу, и не знать лабораторий, игл и экспериментов Шинра. Не видеть людей, кроме разве что Бастиши." Интересно, что с ней сейчас ? " - размышлял тогда мальчик.

***

На палке был нанизан кусок мяса, с мяса капали соки, капли шипели на углях. А на углях в свою очередь плясали язычки пламени. Такие же непослушные и рыжие, как у еще одного подопытного Шинра. Да и черные, почти не меняющие расположения угли тоже навивают воспоминания об еще одном новом...знакомом ? Приятеле ? Или все таки их следовало называть именно этим словом : " друг " ? В любом случае, теперь мирок мечт Сефирота расширился : там теперь есть место не только ему и Бастише, но и Генезису с Ангелом Перед глазами сразу встала их первая встреча. После обычных утренних осмотров Ходжо сказал, что Сефа ожидает нечто необычное. И это оказалась чистейшей правдой. Он должен был вступить в спарринг, и не с очередным бойцом корпорации, а со своими сверстниками. В последующие дни эти спарринги продолжились, но к ним так же добавились и выполнение совместных заданий заданий в симуляциях и на специально подготовленных площадках. Сефирот не привык общаться с ровесниками, но смог все таки найти общий язык.

***

Откусив кусок мяса прямо с огня, мальчик продавался воспоминаниям о единственных друзьях, их совместном времяпровождение. В те немногочисленные моменты , он почти всегда был слушателем. В жизни комплекса мало что происходило за эти годы. В Баноре, откуда были родом оба новых знакомых, жизнь по мнению Сефа била ключом. Он мог сколько угодно вникать истории про их родителей, о забавах соседских детей, о реке и холмах, что были недалеко. Сефирот бесконечно любил слушать рассказы Ангила о доблестной истории его семьи, бесконечные разговоры Генезиса о его любимой книге " Loveles ", мечты и каждого из них. И он так же бесконечно жалел, что не может поделится таким же количеством интересных вещей со своими товарищами. Именно беловолосый играл роль " старшого " в этой компании. Он всегда старался обучить друзей чему-то новому, что знал сам, и именно ему они могли доверить все свои переживания.

***

Всё-таки жизнь Сефирота не так уж и страшная, ведь у него появились друзья. Друзья, которые всегда поддержат. С такими мыслями он посмотрел на свое крыло. Вытянутое, узкое, состоящие из белых перьев. Из-за этого крыла Сефирот начал терять понимание того, человек ли он, свою собственную идентичность. А радость Ходжо, вызванная созданием " однокрылого ангела ", его превысившийся в разы интерес лишь усугубляли ситуацию. И только Генезис с Ангилом даровали хоть и не полное, но всё-таки утешение. Сефирот был безмерно благодарен им за это. Но благодарность друзьям была не единственным чувством, что испытывал мальчик в этот момент. В нем теперь была и ненависть. Жгучая ненависть к Ходжо, и связанным с ним людям. Конечно, " биологический шедевр " никогда не испытывал теплых чувств к своему отцу. Но столь сильной злобы не было почти никогда. И если раньше она была направлена по большому счету на одного профессора, то теперь распространилась и на всех его ученых, прочий персонал ненавистного родного комплекса на и на большую часть Шинра. Это они сделали его отколотым от всего мира неправильным человеком. И это же они делали с его друзьями. Но он не даст им исковеркать жизнь " младших братьев ". Он защитит их так, как сможет, приложит все усилия, что бы они втроем смогли мирно сидеть у такого костра каждый вечер, не боясь ни Шинры, ни Ходжо. Возможно даже, он найдёт Бастишу, и она станет для них троих мамой. Но возможно, перед этим придется развести огонь побольше. Достаточно больше, что бы спалить до тла прохладные серые стены, расплавить каждый инструмент, сжечь каждого, кто истязал их. И конечно же, заставить старую гиену почувствовать всю причинённую им боль. Каждый укол, каждый надрез, каждый болевой тест... Как же красиво выглядели призрачные руины лаборатории, мерещевшиеся меж углей... Может и остальная Шинра заслужила это ? Все эти директора, командиры и ученые вроде Ходжо ? Скольких еще они заставили страдать ?

***

Вскоре Сефирот заснул около затушеного костра, однако в его сознании пламя лишь разгоралось, поглощая все большую часть его разума. Все меньше времени до того момента, когда он поставит своей целью жечь всё и вся во имя этого внеземного, ненасытного огня...