1993.2

Замок накрыла настоящая зимняя сказка. Снежные шапки на башнях стали такими тяжёлыми, что по утрам с крыш с глухим грохотом срывались лавины, заставляя вздрагивать сонных учеников.  В подземельях похолодало до такой степени, что из рта то и дело шёл лёгкий пар, а гигантские камины в гостиной теперь горели круглые сутки, бросая на каменные стены глубокие янтарные тени. Капелла ловила себя на мысли, что школа постепенно перестаёт казаться ей враждебным склепом. Занятия в заброшенном классе с Теодором стали привычной рутиной дважды в неделю, и результаты действительно появились – Снейп больше не кричал на неё на каждом уроке, хотя её варева всё ещё оставались далеки от идеала.  Да и Дафна за этот месяц ни разу не позволила Пэнси даже рот открыть в сторону подруги, упрямо усаживая Капеллу рядом с собой на всех лекциях. В субботу утром Капелла возвращалась из совятни. В руках она бережно сжимала плотный пергамент с размашистым, небрежным почерком Тонкс – кузина прислала кучу ободряющих шуток и разрисовала поля пляшущими человечками. Третью страницу она отложила на потом, не дочитав.  Толкнув каменную стену за движущейся змеёй, Капелла зашла в гостиную и тут же окунулась в предпраздничную суматоху. Почти весь факультет стоял на ушах — сегодня был последний перед Рождеством выезд в Хогсмид. Возле камина Дафна звонко смеялась, слушая очередную байку Блейза Забини. Тот с самым комичным видом размахивал руками, изображая, как Уоррингтон вчера пытался заколдовать свои зимние ботинки, а Трейси Дэвис тихонько хихикала рядом, прикрывая рот ладошкой в пушистой варежке.  Блейз умел быть по-настоящему забавным, когда не пытался строить из себя высокомерного сноба, и Дафна в его компании вела себя совершенно иначе: её плечи расслаблялись, а с лица исчезала маска холодной чистокровной леди. Чуть поодаль Малфой громко хвастался перед Крэббом и Гойлом, что отец пришлёт ему из Лондона самый дорогой меховой плащ, а Пэнси Паркинсон порывалась повязать ему тёплый шарф, от чего Драко раздражённо отмахивался. — Так, третьекурсники, шевелитесь! — над головами прогремел голос шестикурсника-старосты.  Он стоял у самого выхода, нетерпеливо постукивая свитком по колену.  — Я не буду ждать на морозе тех, кто полчаса выбирает перчатки. Малфой, прекрати крутиться перед зеркалом, дементоры твоё лицо всё равно не оценят! Живее, живее, строимся парами у дверей. Народ со смехом и шумом повалил к выходу. Дафна заметила Капеллу, помахала ей рукой и крикнула сквозь гул голосов: — Мы скоро вернёмся! Принесу тебе шоколадных лягушек! Спустя пять минут тяжёлая каменная дверь захлопнулась.  Слизеринская гостиная заметно опустела, но они всё же были здесь не одни. У самого камина двое первокурсников, разложив на ковре учебники по Травологии, вяло спорили о свойствах прыгучей луковицы, а на дальнем диване дремал один из старшекурсников, накрыв лицо свитком пергамента.  Впрочем, этот ленивый гул нисколько не нарушал тишину в дальнем углу у стеллажей. Теодор сидел, низко наклонившись над доской, и раздражённо подпирал щёку бледной ладонью. Его мраморный конь как раз со всего размаху треснул дубинкой по голове чёрного пехотинца. Нотт недовольно поморщился, едва заметно дёрнув плечом, и пальцем отодвинул разбитую фигурку в сторону. Игра против самого себя явно шла из рук вон плохо. Они должны были пойти варить зелье чуть позже, но в четверг у Теодора затянулось написание эссе, и занятие пришлось перенести на субботу.  Капелла подошла ближе, удерживая в руках письмо от Доры.  Она помнила, как на прошлой неделе они вскользь коснулись темы Хогсмида. Теодор тогда с таким ледяным, убийственным безразличием процедил, что «эта деревня – развлечение для недалёких первокурсников и гриффиндорцев», что Капелла сразу поняла: разрешения от родителей у него тоже нет. И ему от этого чертовски досадно, как бы прилежно он ни листал свои умные фолианты с видом абсолютного превосходств.  — Можно? — тихо спросила она, кивнув на свободное кресло напротив. Теодор вздрогнул от неожиданности, его глаза на секунду сузились, но он тут же вернул лицу маску вежливой отрешённости.  Он скользнул взглядом по её растрёпанным волосам и едва заметно кивнул. — Садись, Блэк. Мои фигуры совершенно потеряли остатки тактического мышления. Бесполезные куски мрамора. — Давай я сыграю за чёрных? — Капелла с любопытством уставилась на фигурки, которые тут же воинственно застучали щитами, почуяв нового игрока. — Нужно подождать, пока все уйдут. Всё лучше, чем смотреть, как ты злишься на самого себя. Хотя это тоже весело.  Теодор фыркнул, упрямо вскинув подбородок, и поправил манжеты рубашки. — Слизеринские леди не умеют играть в шахматы, Блэк. Вы обычно предпочитаете каталоги мантий и сплетни Паркинсон. Тебе не понравится, я разгромлю тебя за десять ходов. — А ты рискни, — Капелла с вызовом придвинула поближе край доски и смело двинула королевскую пешку вперёд. — Ходи, Нотт. Теодор принял вызов. Он ведь был отличным игроком – умным, начитанным, знающим наизусть классические дебюты волшебных гроссмейстеров. Первые десять минут он играл строго, выверенно, просчитывая ходы, как на уроках Нумерологии, и ожидал от соперника такой же логики. Но Капелла шахматной теории не знала вовсе. Единственным её учителем был Тед Тонкс. Дядя всегда играл с ней на кухонном столе после ужина, весело подмигивал и учил, что правила созданы для того, чтобы их нарушать.  Тед обожал рисковать ради забавы, и Капелла переняла эту привычку. Она швыряла свои чёрные пешки в самую гущу боя, совершая абсолютно нелогичные, хаотичные наскоки.  Рациональный ум Теодора просто пасовал перед этим безумием: он искал скрытый план там, где его не было, путался в собственных оборонительных редутах и раз за разом пропускал прямые удары. Нотт пытался выстроить сложнейшую многоходовку, а Капелла просто рубила его фигуры напролом, совершенно не заботясь о защите собственного короля. Когда её чёрный слон изящным обходным манёвром зашёл с тыла и с грохотом снёс белую королеву Теодора, он замер. Его бледные щёки мгновенно покрылись лёгким румянцем, а пальцы, коснувшиеся края стола, напряглись. Он уставился на доску так, словно она только что заговорила на парселтанге. — Шах и мат, — тихо, но с нескрываемым торжеством произнесла Капелла, откидываясь на спинку кресла. Из её хвоста снова выбилась кудря и она победно сдула её в сторону. Теодор медленно поднял на неё взгляд. Мальчишеское упрямство на его лице на секунду сменилось ошеломлённым удивлением, которое он тут же попытался скрыть за привычным холодным вздохом. Он аккуратно сложил руки на коленях. — Случайность, — сухо резюмировал он, хотя его глаза азартно блеснули. — Абсолютно хаотичная партия, Блэк. Ты нарушила три базовых правила дебюта. Ладно, собирай вещи. Пора идти к котлу, пока у тебя эта мнимая уверенность в собственных силах не улетучилась. Теодор принялся складывать шахматные фигуры в резную деревянную шкатулку и пальцы всё ещё слегка подрагивали от досады. — Спрячу это позорище, — негромко пробормотал он, защёлкивая серебряный замочек. — Встретимся в коридоре через десять минут. Мне нужно занести доску и взять чистые пергаменты из спальни. Капелла коротко кивнула. Оставшись одна за круглым столиком, она снова развернула плотный пергамент с письмом от Нимфадоры, и сразу же пожалела, что не прочитала третью страницу сразу.  На третьей странице небрежный размашистый почерк кузины становился совсем мелким, а строчки забавно кривились. «...слушай, мелкая, я тут вспомнила твой плач по поводу Хогсмида. Мама, конечно, права, времена паршивые, все дела. Но сидеть в замке, когда все объедаются сахарными перьями, – это просто преступление против юности! Короче. В моё время мы с ребятами нашли одну лазейку. Официально её как бы нет, но на самом деле есть. На четвертом этаже стоит большая каменная статуя одноглазой ведьмы. Горбатая такая, страхолюдина жуткая. Подходишь к ней, аккуратно стукаешь палочкой по горбу и шепчешь: „Диссендиум“. Прямо в горбу откроется проход. Он ведёт прямиком в подвал „Сладкого королевства“. Только тссс! Пользуйся, но аккуратно!» Капелла замерла, чувствуя, как сердце совершило дикий кувырок, а в ушах мгновенно зашумело. Пальцы сильнее сжали края пергамента. Глаза загорелись таким отчаянным азартным блеском, какой у неё бывал только во время самых безумных выходок дома с Дорой. Подвал лавки сладостей. Это же... это прямо сейчас, пока вся школа там! Она так и сидела, уставившись в одну точку.  Когда Теодор вернулся в гостиную, удерживая сумку на плече, Капелла всё ещё сидела на месте, судорожно сворачивая письмо. — Блэк, ты уснула? — Теодор остановился у стола, критически разглядывая её взволнованное лицо. — Нам пора. Зелье само себя не сварит. Капелла резко поднялась, её стул жалобно скрипнул по каменному полу. Она сделала шаг ближе к Нотту, испуганно покосившись на первокурсников у камина, и заговорила очень тихим, частым шёпотом: — К чёрту зелье. У нас есть дела поважнее. Теодор нахмурился и инстинктивно поправил воротник мантии, словно закрываясь от её внезапного напора. — О чём ты? Если это очередная глупость... — Мы идём в Хогсмид, — перебила она, едва сдерживая дрожь в голосе от собственной дерзости. Теодор моргнул, закрыв рот. На его бледных щеках на долю секунды проступило такое сильное удивление, что маска аристократа окончательно треснула. Он бросил быстрый, почти панический взгляд по сторонам, проверяя, не слышал ли кто-то её слов, а затем резко схватил Капеллу за локоть и увлёк в глубокую тень за стеллаж с книгами. Его пальцы были холодными и сжимали её руку на удивление крепко. — Ты совсем лишилась ума, Блэк? — его шёпот был похож на шипение рассерженной змеи. — Филч стоит у главных дверей со списком. Снейп проверяет каждого. Нас поймают на первом же футе от замка. Если тебе так хочется вылететь из школы перед Рождеством – вперёд, но меня в это не втягивай. — Да никто нас не поймает! — Капелла упрямо вскинула подбородок, сердясь на его трусость, но внутри её всю трясло от восторга. Она осторожно высвободила руку. — Есть тайный ход прямо из замка. Дора написала. Помнишь статую рядом с кабинетом? Одно стуканье палочкой и мы в подвале «Сладкого королевства». Теодор резко отвернулся, уставившись на корешки старых книг. Его спина напряглась так, словно он собирался броситься в бой. Он упрямо молчал, но Капелла видела, как часто и тяжело он задышал, судорожно крутил в пальцах пустую стеклянную пипетку, которую достал из кармана.  Он, конечно, говорил, что Хогсмид ему не нужен, но сейчас ей было видно, как ему до дрожи хочется оказаться там. — Это небезопасно, — наконец глухо произнёс он, всё ещё не поворачиваясь к ней. — Твоя кузина могла всё перепутать. Старые проходы часто заваливает. Или там могут стоять сигнальные чары. — А ты проверь свои маскирующие заклинания, Нотт! — Капелла лукаво прищурилась, сделав шаг в его сторону и заглядывая ему через плечо. — Ты же у нас гений иллюзий, вечно с этой книжкой таскаешься. Или ты просто боишься, что я снова выиграю? На этот раз в гонке до лавки сладостей? Теодор резко обернулся. В его серых глазах вспыхнул такой яростный азарт, какого Капелла у него ещё никогда не видела. Он натянул рукава мантии пониже, скрывая ладони, и упрямо вскинул подбородок. — Я не боюсь. И твои глупые провокации на меня не действуют. Но если ход действительно существует, оставлять его неисследованным было бы крайне неразумно с точки зрения тактики. Он на секунду замолчал, поджимая губы, а затем отрывисто добавил: — Идём. Но если нас поймают – я скажу Снейпу, что ты применила ко мне Империус. Капелла тихо, победно хмыкнула.  Они отрывисто кивнули друг другу и поспешили разбежаться по своим спальням. Капелла действовала как в тумане: руки тряслись так сильно, что она никак не могла попасть пуговицами тёплого пальто в петли. Она судорожно натянула шерстяные гетры, набросила сверху слизеринский шарф и, даже не взглянув в зеркало, выскочила обратно в коридор. Сердце колотилось в самые рёбра от пьянящего страха. Теодор уже ждал её у выхода из гостиной. Он успел сменить школьную мантию на плотное зимнее полупальто с высоким воротником, которое сидело на его вытянувшейся фигуре безупречно.  Теперь пустая сумка висела на его плече. Лицо казалось совсем каменным, но по тому, как он слишком часто поправлял перчатки, Капелла поняла: он напуган не меньше неё. Стоило каменной стене за движущейся змеёй сомкнуться за их спинами, как прохладный воздух подземелий мгновенно остудил разгорячённые щёки. Они сделали всего десяток шагов по тёмному коридору, собираясь свернуть к лестницам, как вдруг из-за угла, шурша полами тяжёлой мантии, стремительно вышел профессор Снейп, направлявшийся к себе в кабинет. Капелла едва не вскрикнула, инстинктивно вжав голову в плечи. Пальцы судорожно вцепились в ткань собственных карманов. Снейп остановился так резко, словно вырос из-под земли. Его сальные волосы качнулись, а глаза мгновенно впились в Капеллу с тем самым ледяным отвращением, от которого у неё всегда подкашивались ноги. Его крючковатый нос гневно затрепетал, когда он окинул взглядом их зимнюю одежду. — Мисс Блэк, — раздался его сухой шёпот, от которого по спине побежали мурашки. — Какая любопытная картина. Весь ваш курс сейчас находится за пределами замка. Вы же, насколько мне известно, не имеете права переступать порог Хогвартса. В таком случае, куда направляется эта... столь целеустремлённая процессия? Надеюсь, у вас не возникло глупой мысли нарушить запрет Министерства и вашей почтенной тётушки? У Капеллы внутри всё просто заледенело. Язык намертво прирос к нёбу, а перед глазами поплыли багровые круги. Ей казалось, что Снейп сейчас заберёт её палочку, запрёт в подвале и напишет Андромеде. — Мы идём во внутренний двор, профессор, — спокойно перебил её панику Теодор. Из его тона исчезла вся недавняя суета, уступив место безупречному тону чистокровного аристократа. Он слегка выступил вперёд, загораживая Капеллу плечом от давящего взгляда декана. — В гостиной слишком душно из-за каминов. Мы решили набрать свежего воздуха и заняться лепкой снеговиков. Полагаю, правила школы не запрещают находиться на территории замка? Снейп медленно перевёл тяжёлый взгляд на Нотта. Внимательно оглядев его пальто и спокойное лицо, он хмыкнул. Капелла видела, как он расслабился: Теодор всегда был прилежным учеником, не чета ей, кому, как не ему знать о рамках дозволенного.  — Снеговиков, значит, — тихо процедил декан, сделав шаг в сторону своего кабинета. Проходя мимо Капеллы, остановился на пару секунд. — Смотрите не отморозьте остатки вашего скудного разума, мисс Блэк. Профессор стремительно зашагал дальше, и его чёрная мантия взметнулась, словно крылья летучей мыши, прежде чем за ним со стуком захлопнулась дверь кабинета. Капелла выдохнула так громко, будто её только что вытащили из Чёрного озера. Она ухватилась за каменную стену, чувствуя, как колени мелко дрожат. — Идём быстрее, — отрывисто бросил Теодор. Его маска невозмутимости тут же слетела. Он схватил её за руку и потащил вверх по винтовой лестнице, прочь из подземелий. Каждые несколько шагов парень резко оборачивался, вглядываясь в полумрак нижних пролётов и проверяя, не идёт ли Снейп за ними следом. Капелла тоже то и дело испуганно косилась назад, вздрагивая от каждого шороха замковых стен.  Они проскочили лестничный пролёт и оказались на четвёртом этаже, где за поворотом укрывался их привычный заброшенный класс.  Теодор резко затормозил у самой стены. Он вытянул шею, внимательно вглядываясь в длинный коридор. Капелла замерла позади, едва не врезавшись носом в его спину, и прислушалась. В ушах звенящим набатом колотилось собственное сердце. Кругом стояла абсолютная, мёртвая тишина. Филча с миссис Норрис поблизости не было. — Чисто, — выдохнул Нотт, убирая чёлку со лба. Они сделали ещё несколько шагов и остановились прямо перед покрытой вековой пылью каменной статуей. Одноглазая ведьма выглядела жутко: скрюченные пальцы, огромный уродливый горб на спине и застывшая на губах зловещая ухмылка. Капелла судорожно сглотнула, чувствуя, как ладони внутри тёплых перчаток мгновенно стали влажными. Теодор замер рядом. Он то и дело нервно дёргал плечом, поправляя зимнее пальто, и смотрел на ведьму так, словно та собиралась его съесть. — Это чистое безумие, — сдавленно произнёс он, и его взгляд заметался по каменным плитам. — Если нас поймают... Мой отец...— он мотнул головой. — Наш род никогда не нарушал школьные правила так глупо и открыто. — Перестань, Нотт, никто нас не поймает, — Капелла попыталась сказать это уверенно, но голос предательски сорвался на высокой ноте. Она нервно затеребила край своего слизеринского шарфа. — Вся школа в Хогсмиде, Снейп у себя, Филч у ворот. — Правила просты, — Теодор резко повернулся к ней. Он сердито натянул рукава пальто пониже на ладони. — Идём быстро. В лавке сладостей берём только самое необходимое, никаких долгих прогулок по улицам. Возвращаемся через час. Если кто-то из наших нас заметит, мы друг друга не знаем. Договорились? — Ладно, ладно, — Капелла нетерпеливо отмахнулась от его ворчания. Она достала из кармана палочку. Рука заметно дрожала. Сделав глубокий вдох, Капелла подошла к статуе вплотную и аккуратно стукнула кончиком дерева по каменно-серому горбу ведьмы. — Диссендиум, — шёпотом произнесла она. Статуя глухо заскрипела. Капелла инстинктивно отпрянула назад, хватая Теодора за край рукава, но тот даже не заметил этого, его глаза округлились от полнейшего изумления. Каменный горб ведьмы медленно разошёлся в стороны, открывая тёмный проем, из которого пахнуло сыростью и застоявшейся землёй. — Ну... — Капелла с опаской заглянула в черноту. — Кто первый? Ты у нас тактик, Нотт. Иди. — Ещё чего, это идея твоей кузины, — Теодор сделал шаг назад, упрямо вскинув подбородок. — Дамы вперёд. — Слизеринские леди предпочитают каталоги мантий и сплетни, а не узкие проходы, ты сам так говорил! — Капелла возмущённо округлила глаза, подталкивая его локтем в бок. — Иди давай, трус. Теодор недовольно фыркнул, бормоча под нос что-то явно непечатное про девчонок и их сумасшедших родственников. Он достал палочку, шепнул «Люмос», и на её конце зажёгся бледный огонёк. Нотт аккуратно перемахнул через каменный уступ и скрылся в проходе. Капелла, стараясь не отставать, полезла следом. Горб ведьмы за их спинами с глухим стуком сомкнулся, погружая их в полную темноту, разрываемую лишь тонким лучом магии. Проход оказался ужасно неудобным. Потолок был настолько низким, что Теодору с его новым высоким ростом приходилось сильно сутулиться. Идти было скользко, под ногами хлюпала холодная грязь, а стены из сырой земли сужались так, что плечи то и дело задевали выступы. — Идти, кажется, целую вечность, — уныло пробормотала Капелла, семеня позади и стараясь смотреть только на подошвы ботинок Нотта. Вдруг где-то впереди, прямо над их головами, раздался мерзкий, частый писк и хлопанье крошечных кожистых крыльев. — М-мыши! — испуганно пискнула Капелла. В панике она замахала руками, напрочь позабыв о скользкой грязи под ногами. Ботинок поехал в сторону, и девочка с глухим коротким выдохом полетела лицом вперёд, готовая растянуться прямо в липкой жиже. Теодор среагировал мгновенно. Он развернулся и поймал её за локоть, удерживая на весу. Его бледное лицо в свете палочки оказалось совсем близко к её лицу – Капелла даже успела заметить, как сильно расширились его зрачки. Секунду они просто стояли так в узком земляном коридоре, тяжело дыша. Осознав, насколько близко они находятся, Теодор резко, почти грубо отдёрнул руку, словно обжёгся. Он поспешно отвернулся, направляя луч палочки вперёд, и принялся усердно тереть шею свободной ладонью. — Блэк, ты... ты можешь хоть раз не устраивать хаос на ровном месте? — его шёпот прозвучал на редкость сердито, но голос при этом забавно дал петуха. — Ты мне мантию едва не порвала. Иди аккуратнее. Мы и так потеряли кучу времени. — Я не нарочно, — тихо буркнула Капелла, чувствуя, как к её собственным щекам приливает сильный, обжигающий жар. Она поспешно поправила съехавший набок шарф и упрямо поплелась за его прямой спиной дальше по бесконечному коридору, стараясь больше не смотреть по сторонам. Подземный ход казался бесконечным, но в какой-то момент земляной потолок сменился твёрдыми деревянными досками. Теодор замер перед лестницей, уходящей круто вверх, и осторожно погасил огонёк на конце палочки. Наверху послышался глухой стук переставляемых ящиков и шаркающие шаги. Капелла затаила дыхание, вжавшись спиной в сырую стену. Теодор медленно, на пару дюймов приподнял тяжёлую крышку люка. На них пахнуло густым, одуряюще сладким ароматом топлёного сахара, ванили и ментола. Как только шаги мистера Флума удалились в сторону торгового зала, Нотт резко приподнял крышку выше, бесшумно вылез наружу и протянул Капелле руку. Они оказались в тесном, заставленном коробками подвале. Капелла поспешно отряхнула испачканные гетры, но её сердце ушло в пятки, когда за дверью подвала снова послышался шорох мантии продавца. Теодор заметался из стороны в сторону, его взгляд лихорадочно заскользил по фигуре девочки. Он резко шагнул к ней и дёрнул её слизеринский шарф, пытаясь замотать ей лицо до самых глаз. Его пальцы действовали слишком быстро, путаясь в шерстяных петлях. Капелла видела, как близко оказалось его лицо и как сузились от паники глаза. — Блэк, ты слишком узнаваемая, — зашептал он, отчаянно и сердито сражаясь с тканью. — Тебя в Хогвартсе каждая собака знает. А эти твои кудри... Из-за них нас вычислят через секунду! Крупная непослушная спираль, как назло, снова упрямо выскочила из-под шарфа, упав Капелле прямо на лоб. Теодор раздражённо выдохнул, заправил её обратно своими холодными пальцами, едва не задев её висок, и резко отступил на шаг. На его бледных щеках проступил лихорадочный румянец. Он судорожно достал из кармана палочку. — Придётся использовать Дезиллюминационные чары, — отрывисто бросил. — Я тренировал их весь месяц, чтобы ты могла пройти в кабинет Снейпа. Но они слабые, кривые и продержатся от силы минут десять-пятнадцать. Не давая ей опомниться, Теодор направил кончик палочки сначала на Капеллу, а затем на себя. Девочка почувствовала, как по голове, словно от разбитого яйца, разлился странный, покалывающий холод. Опустив взгляд на свои руки, она сдавленно пискнула. Её пальцы, пальто и ботинки превратились в размытое, полупрозрачное марево, идеально сливающееся с цветом картонных коробок позади.  Самого Теодора тоже больше не было видно, лишь воздух там, где он только что стоял, едва заметно колыхался, словно над раскалённой плитой. Из невидимости донёсся его тихий, взволнованный шёпот: — Держись рядом, иди на мой шорох. И ради Мерлина, ничего не задень! Они осторожно приоткрыли дверь и проскользнули вверх по ступенькам прямо в торговый зал «Сладкого королевства». Здесь у Капеллы перехватило дыхание. Несмотря на всю панику, внутри всё буквально затрепетало от восторга. Лавка была забита студентами под завязку, а на сверкающих полках высились целые горы невообразимых чудес. Здесь были огромные розовые куски карамели, мерцающие сахарные перья, взрывающиеся леденцы, от которых у гриффиндорцев на задних рядах уже шёл из ушей синий дым, и целые чаны с тягучей шоколадной помадкой. Двое невидимых слизеринцев аккуратно лавировали между шумными компаниями. Капелла едва не столкнулась носом с Анджелиной Джонс, которая как раз выбирала коробку мятных жаб.  Капелла инстинктивно вжала голову в плечи. Анджелина вдруг нахмурилась, огляделась по сторонам и передёрнула плечами: — Кэти, тебе не кажется, что здесь внезапно подуло ледяным сквозняком? Кэти Белл, стоявшая рядом с огромным пакетом кровавых леденцов, лишь фыркнула, не обратив внимания. Пробираясь мимо центрального прилавка, Капелла просто не смогла удержаться. Повинуясь чистому импульсу, её невидимая рука метнулась к полке и цапнула большую упаковку сахарных перьев и несколько тыквенных котелков.  Где-то справа послышался тихий, свистящий шёпот Теодора: «Блэк, ты что творишь?!» Но Капелла уже торопливо вытащила из кармана два блестящих золотых галлеона и аккуратно, беззвучно положила их прямо на прилавок рядом с весами.  Торговец, отсчитывавший сдачу какому-то пуффендуйцу, лишь удивлённо моргнул, глядя на внезапно появившиеся из ниоткуда монеты, но из-за предпраздничной суматохи не стал разбираться. Хватив лишнего адреналина, они рванули к выходу. Стеклянная дверь лавки на секунду приоткрылась сама собой, заставив колокольчик над ней бешено зазвенеть, и невидимые подростки пулей вылетели на улицу. Рождественский Хогсмид оглушил их весёлым гулом и ослепил ярким светом. Всё вокруг было занесено чистым, искрящимся снегом. На крышах маленьких уютных домиков горели волшебные гирлянды, из труб валил густой дым, пахнущий корицей и жареными каштанами, а посреди главной улицы высилась огромная пушистая ель, украшенная живыми прыгающими золотыми снегирями. Кругом смеялись студенты, укутанные в яркие шарфы, а в воздухе кружились ленивые крупные снежинки. Они бежали сломя голову, не разбирая дороги, пока не свернули в какой-то узкий, глухой закоулок между «Кабаньей головой» и полуразрушенным амбаром, где не было ни души. Капелла тяжело дышала, прижавшись спиной к деревянной стене. Вдруг покалывающий холод на коже резко исчез, сменившись привычным теплом. Прямо перед ней из воздуха соткалась высокая фигура Теодора. Его чары окончательно выдохлись. Парень согнулся пополам, уперев руки в колени и шумно ловя ртом морозный воздух. Его зимняя шапка съехала набок, воротник пальто был расстёгнут, а уши горели пунцовым цветом. Капелла посмотрела на него, затем на зажатые в собственных руках сладости, и из-под её шарфа вырвался тихий, безудержный девичий смешок. Она прикрыла рот ладошкой в перчатке, чувствуя, как внутри всё буквально звенит от сумасшедшего, искреннего восторга. Они сделали это. Теодор медленно выпрямился, поправляя шапку и пытаясь вернуть лицу суровое выражение. Но, глядя на её смеющееся лицо и торчащие во все стороны мокрые от снега кудри, он не выдержал. Его губы дрогнули, и он впервые за всё время их знакомства коротко, но очень открыто и тепло усмехнулся. Они медленно двинулись вдоль улицы, стараясь держаться поближе к стенам домов. Стоило в толпе мелькнуть ярко-зелёному слизеринскому шарфу или знакомому лицу, как Теодор тут же дёргал Капеллу за рукав, увлекая в тень очередного навеса. У витрины небольшого магазина игрушек Капелла затормозила. За стеклом, перебирая тонкими лапами, двигались миниатюрные резные фигурки. Они не просто кружились, а вели себя совсем как живые: крошечный дракон то и дело ложился на брюхо, сворачивая хвост кольцом, а маленькая деревянная сова чистила клювом перья и забавно моргала.  Она прижалась носом к холодному стеклу, заворожённо разглядывая одну из фигурок – обтянутый чёрной гладкой кожей скелет с острыми крыльями летучей мыши. Игрушка плавно поднималась на дыбы, расправляла широкие крылья и делала глубокий, почти осязаемый вздох, прежде чем снова опуститься на четыре лапы. — Это фестрал, — шёпотом произнесла Капелла, не поднимая глаз. — Я читала о них в библиотеке. Их видят только те, кто… — Пойдём, Блэк, — Теодор недовольно нахмурился и резко потянул рукава пальто вниз, скрывая ладони от кусачего ветра. Он сердито скосился на витрину, и по его поджатым губам было понятно, что фигурка крылатого чудовища вызывает у него лишь глухое, мрачное неприятие. — Нам тут только зевак не хватало. Время идёт. Проходя мимо деревянной вывески «Аптека старого Пепина», Капелла резко замерла и ухватила Нотта за рукав. Из приоткрытой двери лавки пахнуло сушёной лавандой, спиртом и резким уксусом. — Ингредиенты! — её глаза азартно блеснули. — Давай зайдём? Нам же всё равно нужны запасы на январь, а по почте половину разобьют по дороге. Теодор на секунду замялся, бросив быстрый взгляд на витрину, но чисто профессиональный интерес зельевара перевесил страх быть пойманным. Они юркнули внутрь, стараясь не звенеть дверным колокольчиком. Спустя десять минут ребята вышли обратно на мороз, бережно упаковывая в сумки прохладные склянки с соком мурлокомля и сушёные крылья златоглазок. Капелла победно улыбалась, чувствуя, как адреналин приятно покалывает пальцы. — А теперь — сливочное пиво, — заявила она, кивая в сторону весело светящихся окон «Трёх мётел». — Я замёрзла, Нотт. До безумия хочу этот горячий напиток с пенкой. — Исключено, — Теодор резко остановился посреди тротуара, и его лицо снова стало каменным. Он сердито скрестил руки на груди, упрямо вскинув подбородок. — Там внутри половина Хогвартса во главе с преподавателями. Наше время вышло, Блэк. Мы возвращаемся в замок. Прямо сейчас. В ту же секунду. Капелла насупилась, собираясь выдать ему очередную шёлковую фразу в стиле кузины, как вдруг её взгляд зацепился за фигуру у соседнего лотка с жареными каштанами. Высокая блондинка в аккуратной меховой шапке весело переговаривалась с Блейзом Забини, удерживая в руках дымящийся бумажный кулёк. Дафна. Капелла, совершенно позабыв обо всех правилах конспирации, о грозном Снейпе и строгом внушении Нотта, на чистом девичьем импульсе сделала шаг вперёд. Ей так отчаянно, до дрожи захотелось прямо сейчас подбежать к подруге, разделить с ней этот момент и похвастаться своей невероятной смелостью. — Дафна! — сорвалось с её губ. — Блэк, стой! Ты с ума сошла?! — Теодор рванулся за ней, его пальцы судорожно вцепились в плотную ткань её пальто. На его бледных щеках от ярости и паники мгновенно проступили неровные красные пятна. — Назад, идиотка! Она не одна! Но Капелла упрямо дёрнулась, высвобождая одежду из его хватки. Вся её осторожность испарилась, уступив место глупому восторгу. Она сделала ещё несколько быстрых шагов к лотку, оставляя взбешённого и растерянного Теодора стоять в глубокой тени закоулка. Дафна резко обернулась на крик, и кулёк с каштанами едва не выскользнул из её рук. Глаза округлились, а идеальная чистокровная маска улетела куда-то в сугроб. Блейз замер с полуоткрытым ртом, его брови взлетели едва ли не до линии роста волос, а взгляд заметался между Капеллой и пустой заснеженной улицей. — Блэк? Ты какого... — выдохнул Блейз, но договорить не успел. Теодор, бледный как полотно, выскочил из тени закоулка. Его лицо перекосило от ярости. Не говоря ни слова, он железной хваткой вцепился Капелле в предплечье, а второй рукой грубо ухватил Забини за воротник куртки, увлекая всю компанию назад, в глубокую тень между домами, подальше от любопытных глаз прохожих. — Какая же ты идиотка, — прошипел Теодор, едва они оказались в полумраке переулка. Его глаза бешено сверкали, а пальцы, сжимавшие руку Капеллы, дрожали от злости. Он резко отпустил её и натянул рукава пальто пониже. — Ты бы ещё Макгонагалл в ноги бросилась. Нас чуть не сдала! Дафна наконец пришла в себя. Она шагнула к Капелле, на ходу сердито, но заботливо поправляя ей съехавший набок слизеринский шарф. — Ты совсем головой ударилась?! — шёпотом набросилась на неё Дафна, и её ноздри гневно затрепетали. — Если Снейп узнает, тебе конец. Мне конец! Что ты вообще творишь?! И... подожди. Нотт?! Вы двое?! Это какая-то шутка? Вы что, вместе? Блейз понимающе усмехнулся, переводя взгляд с пунцового Теодора на растрёпанную Капеллу. В его глазах загорелся чисто слизеринский азарт, ему явно было чертовски весело от этой абсурдной ситуации. — Ну надо же, — протянул Забини, скрестив руки на груди. — Наш тихий книжный червь и главная ходячая катастрофа факультета. Вы как из замка-то выбрались? Филч же у ворот душу из каждого вытряхивает. Теодор упрямо отвернулся к сырой стене, натягивая воротник повыше, чтобы скрыть, как сильно порозовели его уши от такой двусмысленной тирады Дафны. — Мы закупались, — буркнула Капелла, косясь на взбешённого Нотта. Вся её недавняя эйфория немного поутихла, пальцы в перчатках крепче сжали звенящие склянки из аптеки. — Ладно, раз уж вы всё равно здесь... Блейз, Дафна, сжальтесь. Купите нам по сливочному пиву? Нас внутрь «Трёх мётел» никто не пустит, а я замёрзла так, что пальцев не чувствую. Теодор резко обернулся, его упрямый подбородок взлетел вверх. — Мне ничего не нужно, — отрезал он. — Мы возвращаемся. Прямо сейчас. — Ну уж нет, раз пришли – пейте, — Блейз подмигнул Дафне. — Ладно, стойте здесь и не отсвечивайте. Мы мигом. Спустя пять минут Дафна и Блейз вернулись, бережно удерживая две дымящиеся глиняные кружки, от которых пахло имбирём и приторной карамельной пенкой. Блейз насильно сунул одну кружку в руки упирающемуся Теодору, а Дафна передала вторую Капелле. — Слушайте сюда, — Дафна заговорила быстро, оглядываясь на залитую солнцем улицу. — Вам нельзя здесь оставаться. Идите на самый край деревни, к холму у деревянного забора. Оттуда Визжащую хижину видно. Туда вообще никто из учеников не ходит, все боятся. Посидите там, выпьете своё пиво и тихо дуйте обратно. Капелла жадно припала к горячему краю кружки, чувствуя, как сладкое тепло мгновенно разливается по телу. — Спасибо, — выдохнула она, благодарно посмотрев на подругу.  — Не «спасибо». Вечером ты расскажешь мне абсолютно все.  Теодор ничего не сказал, но кружку всё же сжал обеими ладонями, пряча нос в высокий воротник полупальто. Он отрывисто кивнул Забини, и они с Капеллой быстро, петляя между заснеженными сараями, направились к пустынному холму подальше от центра. Нотт то и дело глухо бормотал себе под нос нечто крайне недовольное, пиная носком ботинка пушистые сугробы, но пустую кружку из-под пива из рук так и не выпустил. Горячий напиток закончился быстро, оставив на губах приторный имбирный след. Впереди показался ветхий забор. За ним, на вершине холма, зловеще чернел силуэт заколоченной досками Визжащей хижины. Там, прямо в сугробе под раскидистым деревом, кто-то сидел, уставившись мёртвым взглядом в снег. Его лицо было бледным, искажённым от боли, а в кулаках он сжимал комья подтаявшего льда. Его трясло. Стоило слизеринцам осторожно развернуться, чтобы пойти обратно, как снег под их ногами предательски хрустнул. Гарри Поттер резко вскинул голову. Очки съехали на переносицу, а в зелёных глазах горело такое бешеное, слепое бешенство, что Капелла невольно сделала шаг назад. Рядом с ним лежал плащ.  Гарри вскочил на ноги. Его дыхание было тяжёлым, рваным, а из рта валил густой пар. Он перевёл взгляд с Теодора на Капеллу, и его лицо перекосилось от подступившей к горлу ненависти. — Ты… — выдохнул он, и его голос прозвучал пугающе хрипло. — Ты что здесь делаешь? Какого чёрта ты вообще сюда припёрлась? Капелла замерла, прижав к груди пакет со склянками из аптеки Пепина. Напряжение между ними мгновенно стало осязаемым. — Поттер, потише, — попытался сухо перебить его Теодор, начиная поворачиваться назад. — Мы уходим. — Заткнись! — бешено выкрикнул Гарри, делая шаг вперёд. Он проигнорировал парня, уставившись прямо на Капеллу. Его колотило от ярости. — Сидишь в своем подземелье и радуешься, да? Ты знала, что Сириус Блэк был лучшим другом моего отца? Мой папа верил ему больше всех, а он просто пошёл и рассказал всё Волдеморту! Капелла почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног, а воздух вокруг разом превратился в ледяной вакуум. Слова Гарри били наотмашь, как прямые заклинания. Дома Андромеда никогда не упоминала Поттеров – говорила лишь об общем безумии, предательстве и убийстве магглов. — Из-за него у меня нет родителей! — Гарри почти срывался на крик, его кулаки были сжаты до белизны. — Из-за него они мертвы! И теперь он сбежал, чтобы закончить то, что начал! Каково тебе, а? Знать, что в тебе течёт кровь этого монстра? Что ты дочка предателя, который сломал жизни?! У Капеллы мгновенно заслезились глаза от этой хлёсткой, несправедливой лавины чужого горя. Горячая влага обожгла ресницы, мир перед глазами расплылся, но она упрямо, изо всех сил сжала челюсти, заставляя себя сдержаться. Плакать перед Поттером, соглашаясь с его обвинениями, она не собиралась. Капелла сделала глубокий вздох сквозь зубы, заставив слёзы отступить, и посмотрела Гарри прямо в лицо. — Я не знала, Поттер, — тихо, но твёрдо произнесла она, и её голос лишь слегка дрогнул на последнем слоге. — Я ничего этого не знала. Но я... я не он. Она резко развернулась, даже не дожидаясь, что Гарри выкрикнет вдогонку, и быстро засеменила. — Пойдём. Нам пора. Теодор бросил на Поттера последний тяжёлый взгляд и послушно зашагал за ней. Гарри остался стоять у деревянного забора, тяжело дыша и глядя им вслед полным ненависти взглядом.  Слизеринцы возвращались к тайному проходу под одноглазой ведьмой в полнейшем, оглушительном молчании, прерывемом лишь далёким шумом праздничной деревни. В туннеле было сыро, пахло прелой землей. Луч магии от палочки Теодора прыгал по бревнам подпорной крепи, выхватывая из темноты комья грязи. Капелла шла следом, глядя на его прямую спину. Шаги вязли в жиже, подошвы ботинок скользили по мокрой глине. Ни одного слова за весь путь они друг другу так и не сказали. Тяжесть, которая повисла между ними после криков Поттера, давила на плечи.  Капелла чувствовала себя пустой. Весь восторг от Хогсмида, от мятных жаб и сливочного пива испарился, оставив только липкий, глухой стыд. У горба одноглазой ведьмы они выбрались на четвертый этаж. В пустом коридоре стояла мертвая тишина.  Теодор отрывисто мотнул головой в сторону заброшенного класса, и они быстро скользнули внутрь. В помещении пахло старым мелом. Капелла подошла к перевернутому ящику, открыла сумку и принялась доставать склянки из аптеки Пепина. Пальцы мелко дрожали, никак не желая слушаться.  Она упрямо перебирала баночки, переставляя их с места на место, судорожно вчитываясь в мутные латинские этикетки, лишь бы не дать слезам выкатиться из глаз. Перед глазами все еще стояло лицо Поттера – его перекошенный рот и сжатые кулаки.  Отец действительно был чудовищем. Охотником, который пробрался в замок ради чужой жизни. От этой мысли в горле стоял тугой ком, но она ожесточенно крутила в руках банку с сушеными крыльями златоглазок, заставляя себя дышать ровно. Теодор аккуратно опустил пустую кружку на подоконник. Он остался стоять у окна, глубоко засунув руки в карманы зимнего пальто. Его плечи поджались, а взгляд застыл на летящих крупных хлопьях снега за стеклом. — Поттер идиот, — негромко бросил Теодор, не поворачиваясь. — Нашел перед кем орать. Капелла замерла, сжимая в ладони прохладное стекло. Взгляд упёрся в серую каменную трещину на полу. Ей пришлось сглотнуть, прежде чем ответить: — Он имеет право, Нотт. Ему... ему хуже всех из-за него. Теодор медленно развернулся. В полумраке класса его лицо казалось совсем бледным. Он вытащил правую руку из кармана и подушечкой большого пальца коротко провел по серебряному замку на обложке книги, лежащей у края стола. — Ну и что? — его шёпот прозвучал резко, но как-то безжизнечно. — Это его дело. У меня дома... за длинным столом в усадьбе тоже сидит человек в безупречно отутюженной мантии со всеми своими дурацкими чистокровными манерами. Режет мясо на ужин, рассуждает о традициях... А на деле там столько темноты, что Поттеру в его кошмарах не снилось. Просто про моего отца не пишут в «Пророке», его не ловит Министерство. Но это его грязь, Блэк. Мой отец – это не я. А твой – это не ты. Поттеру просто удобно видеть в тебе врага, так легче злиться. Теодор осекся, будто наткнулся на невидимую стену. Он поспешно натянул рукава пальто пониже, пряча ладони, и упрямо вскинул голову. На лицо вернулась привычная, холодная маска безразличия, но уши под темными прядями волос заметно порозовели от этой внезапной вспышки. Капелла подняла на него глаза. Банка в руках больше не дрожала, а слёзы отступили. Она молча поставила последнюю склянку на ящик. — Надо идти в гостиную, — отрывисто добавил Теодор, торопливо задвигая сундук обратно в нишу за колодцем. — Скоро вернутся повозки. Он вздохнул и провел рукой по волосам, взъерошив их.  — Завтра в то же время, — коротко бросил, задвигая сундук. — Посмотрим, что у нас выйдет с раствором. Капелла молча кивнула, подхватила сумку и поспешила уйти первой. В спальне подземелий никого не было.  Она сразу забралась на кровать, вытащила потрёпанный учебник Жигмышьяка и уткнулась в страницу с рецептом, отчаянно пытаяс зазубрить пропорции сушёных игл дикобраза для завтрашнего занятия. Глаза бегали по строчкам, но в голове всё ещё звенел голос Поттера. Дверь распахнулась с весёлым гомоном – девчонки вернулись из деревни. Пэнси сразу принялась хвастаться новой заколкой, а Дафна, едва сбросив зимнюю мантию на стул, подошла к кровати Капеллы. Она окинула её внимательным, оценивающим взглядом и слегка качнула головой. — Хватит чахнуть над этой мутью, — Дафна забрала у неё книгу и захлопнула. — Пойдём проветримся, в подземельях дышать нечем. Они поднялись по винтовым лестницам, оставляя позади унылые серые коридоры. Стоило выйти в вестибюль, как их оглушил привычный, весёлый субботний шум замка. Посреди коридора двое когтевранцев увлечённо перекидывались светящимися магическими искрами, которые со звоном лопались в воздухе, оставляя шлейф из крошечных синих звёзд. Чуть дальше пуффендуец в растянутом свитере что-то увлечённо доказывал близнецам Уизли, размахивая руками. Сверху раздался противный, торжествующий хохот. Пивз, зависнув под самым потолком у массивной люстры, с упоением швырялся спелыми гнилыми мандаринами в первокурсников, которые с криком прятались за рыцарскими доспехами.  Один из плодов с глухим шлепком врезался в железный щит, разлетаясь сочной кашей. Из открытого окна на межэтажной площадке доносились крики: там старшекурсники Гриффиндора и Слизерина устроили настоящую бойню в снежки, и заколдованные белые комья то и дело сами выписывали в воздухе сложные пируэты, уворачиваясь от щитов. Жизнь в Хогвартсе бурлила своим чередом, и никому вокруг не было дела до чужих семейных тайн. Девочки дошли до широкого подоконника в пустом тупиковом коридоре у библиотеки и устроились на прохладном камне. Дафна аккуратно расправила юбку, подтянула колени к груди и обхватила их руками. — Ну? — она посмотрела на Капеллу, и её светлые глаза сузились. — Забини, конечно, трепло, но даже он заметил, что Нотт выглядел так, будто готов был применить к тебе Аваду прямо в том переулке. Вы что вообще в Хогсмиде делали? Откуда проход? — Дора написала, — Капелла шёпотом выдала тайну, косясь на проходящих мимо студентов со стопкой газет. — Потрясающе, — Дафна даже подалась вперёд, и на её лице проступило редкое для неё живое любопытство. Она несильно толкнула Капеллу локтем в бок. — Возьмёшь меня с собой в следующий раз. Это не обсуждается. Слышишь? Дай слово. Можно же выбраться в любой день, а не тухнуть в замке. И кстати, с чего вдруг ты с Ноттом вообще сдружилась? Он же вечно у камина сидит, ни с кем из наших не говорит. А тут вдруг тайные прогулки. — Да мы случайно столкнулись, — Капелла поспешно отвела взгляд, надеясь, что щёки не выдадут её паники. Про их тайные уроки зельеварения Дафна знать не должна была. — Он тоже сидел в гостиной, скучал. Ну... разговорились про Хогсмид, я и брякнула про карту. Дафна прищурилась, явно не до конца поверив в такую внезапную общительность Нотта, но развивать тему не стала.  Вместо этого она внимательно вгляделась в осунувшееся лицо подруги. Весёлый азарт мгновенно слетел с Гринграсс. Она медленно опустила ноги на пол, подсаживаясь ближе. — Эй. Что случилось? — тон Дафны стал непривычно тихим. — Ты вообще без настроения. Нотт что-то сделал? Или Филча по пути испугалась? — Мы встретили Поттера на холме, — тихо произнесла Капелла, ожесточённо ковыряя пальцем шерстяную нитку на краю своего шарфа. — Он... он наговорил кучу всего про Сириуса Блэка. И про его родителей. Дафна перевела взгляд на окно, где за стеклом медленно кружились крупные хлопья снега, скрывая очертания башен. — Поттер кретин, — ровным, холодным тоном отозвалась Гринграсс, поджав губы. — Выплеснул своё гриффиндорское благородство на первого встречного. Мой отец говорит, что они вообще не умеют держать себя в руках, когда дело касается их драгоценных чувств. — Он сказал, что мой отец сдал их Волдеморту, — Капелла выдавила самое страшное, чувствуя, как к горлу снова подступает удушливый ком. — Что они были лучшими друзьями, а он... — Тебе-то что до этого? — Дафна наклонила голову, и в её взгляде проступила та самая твёрдая, упрямая сила. Она протянула руку и несильно, но ощутимо дернула Капеллу за край рукава, заставляя поднять глаза и посмотреть на неё. — Капелла, посмотри на меня. Ты сидишь здесь, в Хогвартсе. Твой отец бегает где-то там. Это его история, понимаешь? Не твоя. Ты не выбирала эту фамилию и этих сумасшедших родственников. И если Поттер хочет злиться на весь мир – пусть идёт к Хагриду, они с этим недоумком хорошо сдружились. А ты в понедельник должна нормально написать тест, потому что если ты завалишь ещё один тест, Снейп тебя сожрёт. И никакой Сириус Блэк тебе не поможет. Капелла моргнула, удивлённо глядя на подругу. Тяжесть внутри вдруг немного отступила, уступая место какому-то странному, ровному покою. Дафна умела возвращать к реальности лучше любых чар. — И вообще, — на губах проскользнула усмешка. — Пойдём лучше в Большой зал, там скоро вынесут горячий пирог с почками. Я голодна, как тролль. Она легко спрыгнула с подоконника и, не дожидаясь ответа, зашагала обратно к лестницам, уверенно постукивая каблуками по каменным плитам. Капелла вздохнула и поспешила следом. Утреннее солнце едва пробивалось сквозь треснувшее витражное стекло, рассыпаясь по пыльному полу заброшенного класса бледными пятнами. Оловянный котёл уже мерно гудел на горелке, наполняя комнату резковатым, мятным паром. Капелла плавно водила деревянной ложкой по кругу, заворожённо наблюдая за тем, как грязно-серая масса постепенно светлеет, переходя в ровный бирюзовый оттенок. Руки после вчерашнего ещё казались немного тяжёлыми, но ритмичная работа помогала отвлечься от мыслей. Теодор устроился на подоконнике. Перед ним на каменном выступе стояла пустая чернильница и пара сухих сосновых шишек, принесённых со двора. Он то и дело направлял на них палочку, чертя в воздухе быструю, замысловатую петлю. Стоило ему шепнуть заклинание, как стекло чернильницы на секунду подёрнулось странной водянистой рябью, контуры поплыли, принимая цвет серого камня позади, но маскировка тут же спала. Теодор недовольно нахмурился, потёр переносицу и перевёл взгляд на шишку. — В пятницу, — негромко произнёс он, совершая очередной точный взмах. Шишка наполовину растворилась в полумраке, став похожей на бледную тень. — Снейп уезжает. В Министерстве созывают экстренное заседание попечительского совета из-за... ну, из-за всей этой ситуации с безопасностью. Вернётся только к субботе. Дежурить по коридорам точно будет не он. Капелла сделала три коротких оборота ложкой против часовой стрелки, как велел рецепт, и аккуратно постучала деревом по краю котла, стряхивая капли. — А ты откуда знаешь? — спросила она, скосив на него глаза. — Снейп перед тобой отчитывался? — Письма, Блэк, — Теодор снова сосредоточился на шишке, заставив её исчезнуть почти полностью, так что остался лишь едва уловимый силуэт. — Отец заставил меня переписывать его ответ Люциусу в прошлый четверг. Кабинет останется абсолютно пустым на всю ночь. Это наш единственный шанс. Капелла переставила баночку с измельчёнными златоглазками поближе к огню. От мысли о пустом, тёмном кабинете декана по спине пробежал неприятный холодок. — И где мне его искать? — она постаралась, чтобы голос прозвучал как можно обыденнее, но рука, потянувшаяся за мерной ложкой, всё же слегка дрогнула. — Кабинет огромный. Там сотни банок. Если я начну открывать всё подряд, меня поймает первый же проходящий мимо портрет. Теодор опустил палочку, позволяя шишке снова стать коричневой и твёрдой. Он спрыгнул с подоконника и подошёл к столу, останавливаясь у противоположного края. В бирюзовом пару его лицо казалось совсем бледным. — Я и сам не знаю, — зашептал он, наклоняясь чуть ближе к котлу. — Оно золотое. Переливается и светится, даже если в комнате совсем темно, как расплавленный металл. Ты сразу поймёшь. Капелла аккуратно всыпала в кипящую воду щепотку златоглазок. Варево мгновенно зашипело, поменяло цвет на чистый, прозрачный изумруд, и комната наполнилась резким, колючим ароматом свежей хвои. — Золотое, — повторила она, заглядывая в котёл. — Ладно. А если твои чары спадут прямо там? Ты сам говорил, что они держатся от силы минут десять. Теодор молча вытянул руку вперёд и направил палочку на её ладонь, удерживающую ложку. — Каве Инимикум, — едва слышно выдохнул он, слегка изменив движение кисти. Пальцы Капеллы мгновенно обдало ледяным холодом, словно она опустила их в сугроб. Кожа и ногти на глазах начали бледнеть, терять чёткость и плавно сливаться с сероватым деревом ложки. Маскировка продержалась несколько долгих секунд, прежде чем тепло вернулось, и пальцы снова стали обычными. — До пятницы я смогу удерживать их дольше, — Теодор спрятал палочку в рукав пальто и поправил манжет. — На чернильнице они работают уже минут по двадцать. Тебе хватит времени, чтобы дойти от угла коридора, открыть замок и забрать флакон. Главное держись стен. Призраки шныряют постоянно. Кровавый Барон в пятницу вечером всегда патрулирует нижний ярус. Если пройдёшь сквозь него или даже просто окажешься слишком близко, чары смажутся от его холода. Поняла? Капелла сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха, но упрямо посмотрела ему прямо в глаза. — Поняла, сквозь Барона не ходить. — И не беги, — добавил он, отходя обратно к подоконнику и снова доставая палочку. — От бега воздух колышется слишком сильно. Заметить можно по траектории пыли. Мешай дальше, зелье должно потемнеть до чернильного, иначе оно свернётся. Капелла снова взялась за ложку, изо всех сил стараясь двигать рукой плавно и размеренно. Мятный пар приятно согревал лицо, заглушая липкий страх перед грядущей пятницей. Понедельничный тест по зельеварению заставил подземелья гудеть от напряжения с самого утра. Снейп расхаживал между столами, заглядывая в пергаменты с таким видом, будто надеялся обнаружить там рецепт яда для авторов работ.  Капелла судорожно вспоминала таблицы, которые заставлял учить Теодор. Когда работы собрали, Пэнси тут же принялась громко жаловаться Драко, что перепутала время варки смолы, а Дафна лишь молча подтолкнула Капелле кусочек яблочного пирога, заменяя расспросы ободряющим кивком. Во вторник в заброшенном классе горелка работала на полную мощность. Жидкость в оловянном котле лениво булькала, выбрасывая в воздух облачка едкого серого пара. Теодор сидел на краю стола, методично нарезая корни чемерицы ровными, почти прозрачными дольками. — Медленнее, — заметил он, не поднимая глаз от разделочной доски. — Ты слишком сильно бьёшь ложкой по дну. Капелла вздохнула, ослабляя хватку на деревянной ручке.  Зелье постепенно принимало нужный, ровный синеватый оттенок. Нотт критически заглянул внутрь, хмыкнул и ссыпал корни в кипящую массу. В среду замок жил своей суматошной декабрьской жизнью. Когтевранки на третьем этаже громко спорили у окна, сверяя длинные свитки по нумерологии, а пуффендуец в порванной мантии пытался поймать прыгающую луковицу, которая вырвалась из горшка и теперь весело скакала по каменным плитам, оставляя грязные следы. Чужие проблемы и радости текли своим чередом, и до семейных тайн Блэков никому не было дела. В четверг раствор в котелке получился почти идеальным. Прозрачно-зеленая жидкость в котле слабо светилась в полумраке. Капелла аккуратно затушила горелку и перевела дыхание. — Неплохо, — Теодор убрал палочку в карман и критически осмотрел её работу.  Он выглядел более собранным, чем обычно, но то, как он то и дело проверял застёжку на сумке, выдавало его внутреннее напряжение.  — Завтра всё должно пройти так же. Без лишней суеты. Пятница наступила незаметно, принеся с собой глухую ночную тишину подземелий. В спальне девочек слышалось лишь мерное дыхание Дафны и тихое посапывание Пэнси.  Капелла осторожно откинула тёплое одеяло. Холодный воздух мгновенно обжёг ноги. Действуя в темноте, она быстро собрала волосы на затылке, туго закручивая их в пучок и фиксируя двумя тонкими шпильками – теми самыми, которые Дора летом научила использовать для вскрытия простых замков.  Стараясь не скрипеть половицами, Капелла приоткрыла дверь и выскочила в коридор. В гостиной Слизерина было темно, лишь в глубине камина лениво тлели зеленоватые угли. У самого выхода, прижавшись спиной к каменной стене, стоял Теодор.  На нём была свободная тёмная пижама и наспех набросанная на плечи мантия. Волосы парня были растрёпаны, воротник съехал набок, а пальцы судорожно сжимали волшебную палочку.  При виде Капеллы он резко шагнул навстречу, и его дыхание в тишине прозвучало слишком громко. Теодор шагнул вплотную, почти задевая её плечом. В полумраке гостиной его глаза казались огромными и тёмными. Не произнося ни слова, он сунул руку в карман мантии и вытащил два крошечных стеклянных флакона.  Один был абсолютно пуст, а во втором лениво колыхалась прозрачная жидкость, выкрашенная в тускло-золотой цвет. — Держи, — шёпот Теодора едва пробивался сквозь шорох остывающих в камине углей. Он вложил стекло в её ладонь, стараясь не звенеть. — Пустой для настоящего зелья, во втором просто подкрашенная вода с патокой. Снейп показывает Феликс Фелицис шестикурсникам на первом уроке, когда они проходят высшее зельеварение. Сам он его, вроде, не пьёт, так что точный объём до капли помнить не должен.  Капелла спрятала пузырьки в карман пижамной рубашки на груди, чувствуя, как они холодят кожу сквозь ткань. — Твоя задача отлить буквально три-четыре капли в пустой, — Теодор судорожно вздохнул, его взъерошенные волосы забавно качнулись, когда он покосился на портретную галерею над аркой. — Если на глаз покажется, что уровень в хрустальном флаконе заметно упал, долей туда ровно столько же золотой воды. Я надеюсь, что цвет совпадет. Парень перехватил палочку поудобнее и направил кончик прямо Капелле в грудь. Глаза его сузились от предельной концентрации, а воротник пижамы смешно топорщился у самой щеки. — Стой смирно, — выдохнул он. — Чары тяжёлые, постарайся дышать реже. Кисть Теодора описала в воздухе ту самую ломаную петлю, которую он отрабатывал на сосновых шишках. Капелла инстинктивно зажмурилась, когда по макушке словно разлился густой, покалывающий ледяной сироп. Холод медленно пополз вниз по шее, плечам и ногам. Открыв глаза, она опустила взгляд: её одежда, рукава и домашние туфли плавно растворялись в темноте подземелий, превращаясь в зыбкое марево, сливающееся с рельефом каменной стены. Теодор медленно опустил руку, тяжело и часто задышав после сложного заклинания. На том месте, где стояла Капелла, воздух теперь лишь слегка колыхался, словно над раскалённым сугробным настом. — Десять минут, — донёсся до неё его встревоженный, прерывистый шёпот откуда-то из темноты. — У тебя есть ровно десять минут, пока они не начнут тускнеть. Иди. Будь осторожной. Капелла сделала первый осторожный шаг вперёд, стараясь ступать на цыпочках. Домашние туфли скользили по гладким плитам пола абсолютно бесшумно. Каменная змея на выходе из гостиной медленно отползла в сторону, открывая проход в холодный, тёмный коридор подземелий, где её ждал пустой кабинет профессора Снейпа. Прохладный воздух подземелий мгновенно пробрал до костей. Капелла двигалась вдоль стены, едва касаясь ладонью шершавой кладки, чтобы ориентироваться в кромешной тьме. На повороте к главным лестницам воздух резко стал ледяным. Из-за угла, медленно покачиваясь в футе от пола, выплыла массивная фигура Кровавого Барона. По его призрачной мантии, усыпанной серебряными каплями засохшей крови, пробегали тусклые серые блики.  Капелла инстинктивно вжалась в узкую нишу между двумя факельными подставками, затаив дыхание и прикусив изнутри губу, чтобы не издать ни звука. Призрак проплыл мимо, обдав её таким сильным замогильным холодом, что полупрозрачное марево вокруг её рук на секунду угрожающе задрожало и пошло серыми пятнами. Едва Барон скрылся в стене, в конце коридора послышался сухой, шаркающий шаг. Капелла заставила себя двигаться дальше, почти вплотную притираясь к гобеленам.  Филч прошёл всего в трёх ярдах, высоко удерживая масляный фонарь; жёлтый луч света скользнул прямо по тому месту, где она стояла, но высветил лишь пустые каменные плиты. У двери личного кабинета Снейпа Капелла остановилась. Она вытащила палочку, направила её на замочную скважину под массивной ручкой в виде змеиной головы и едва слышно шепнула: — Алохомора. Серебряная дужка даже не шелохнулась. Замок остался мёртв. Капелла с трудом сглотнула скопившуюся слюну.  Пальцы казались неповоротливыми, когда она судорожно потянулась к волосам и выдернула из пучка одну из шпилек, оставленных Дорой. Часть кудрей тут же тяжёлой волной упала на плечи, но отвлекаться было некогда.  Она опустилась на корточки, засунула тонкий кусок металла в холодную скважину и попыталась провернуть его так, как показывала кузина на старой шкатулке Андромеды. Шпилька со звонким скрежетом сорвалась, едва не поцарапав пальцы волшебницы, а металлическая сердцевина даже не поддалась. Капелла поняла, что просто теряет драгоценное время – маскировочные чары Теодора уже начинали неприятно покалывать кожу, постепенно истончаясь. Она поднялась, сделала медленный, глубокий вдох через нос, заставив себя полностью сосредоточиться на картинке замка из учебника заклинаний. Снова направив палочку на змеиную голову, она чётко и весомо произнесла: — Алохомора. Внутри механизма что-то тяжело и сыто хрустнуло. Тяжёлая дубовая дверь поддалась, приоткрываясь на дюйм. Капелла скользнула внутрь личного кабинета Снейпа, плавно прикрыв за собой створку. Здесь царил полумрак, разбавляемый лишь зеленоватым светом из узкого окна, выходящего в глубины Чёрного озера. Запахло сушёным папоротником, горькой настойкой полыни и старой кожей. На стене, прямо над массивным письменным столом декана, висел большой круглый портрет старого, сурового волшебника в тёмно-зелёной мантии средневекового кроя, судя по всему, одного из прежних директоров-слизеринцев.  Старик спал, низко опустив подбородок на грудь, и его мерное, тяжёлое сопение было единственным звуком в комнате. Капелла старалась двигаться спиной к раме, чтобы её зыбкий силуэт не перекрывал тусклый свет озера. Глаза растерянно заметались по бесконечным рядам полок. Шкафов здесь было слишком много. На одном стеллаже тускло поблёскивали банки с маринованными глазами тритонов, на другом высились ровные стопки пустых флаконов.  Времени почти не осталось и её локти уже начали приобретать вполне отчётливый розовый оттенок, чары стремительно выдыхались.  Наконец, справа от огромного шкафа с сушёными бурыми водорослями она заметила ровную деревянную обшивку. Капелла провела ладонью по гладкому дереву, нащупала небольшой сучок, напоминающий ромб, и с силой вдавила его внутрь стены. Часть панели бесшумно отъехала в сторону. На самой верхней полке, в окружении пыльных свитков, стоял маленький хрустальный флакон. Даже в полумраке жидкость внутри него лениво переливалась густым, ослепительным золотом, отбрасывая на деревянные стенки яркие, живые блики. На серебряной пробке чётко угадывались змеиные кольца. Капелла аккуратно вытащила пузырьки Теодора из кармана. Действуя с предельной осторожностью, она зубами вытащила пробку из Феликс Фелицис, стараясь не издать ни звука.  Придерживая пустой флакончик, она аккуратно наклонила хрусталь. Раз, два, три, четыре. Четыре тяжёлые золотые капли лениво упали на дно её пузырька. Уровень зелья в Снейповом флаконе заметно просел почти на четверть дюйма.  Капелла тут же подхватила пузырёк с подкрашенной патокой и осторожно, стараясь контролировать каждое движение руки, долила золотистую воду обратно в хрусталь, пока уровень не сравнялся с прежней отметкой. Жидкости смешались идеально, цвет остался ровным и манящим. Она вернула Феликс Фелицис на место, задвинула панель до щелчка и спрятала добычу в карман. Маскировочные чары Теодора окончательно исчезли, её руки снова стали обычными.  Капелла бесшумно приоткрыла дверь кабинета, выскользнула в пустой коридор и, больше не заботясь о плавности шагов, пулей понеслась обратно по тёмным лабиринтам подземелий, моля Мерлина лишь о том, чтобы стена гостиной открылась вовремя. Она буквально влетела в гостиную, бесшумно затормозив у самого края ковра. Дыхание сбилось, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. В полумраке у затухающего камина мгновенно выросла худая фигура Теодора.  Он сделал быстрый шаг навстречу, его взъерошенные волосы растрепались ещё сильнее, а пальцы, сжимавшие палочку, побелели. По его лицу, лишённому привычной слизеринской маски, было видно, как сильно он извёлся за эти бесконечные десять минут. Капелла вытащила крошечный стеклянный флакон и протянула ему. Золотые капли на самом дне тускло и маняще блеснули в зеленоватом свете. Теодор бережно, словно хрустальную розу, принял пузырёк, и Капелла услышала, как из его груди вырвался долгий, тяжёлый выдох, будто сбросил с плеч огромный мешок с камнями.  Напряжение, державшее его весь этот месяц, наконец ушло. Он посмотрел на золото в своих пальцах, затем поднял взгляд на Капеллу, и его серые глаза на секунду потеплели так, как никогда прежде. — Спасибо, — почти беззвучно произнёс он. — Ты... ты даже не представляешь, что сейчас сделала. Спасибо, Капелла. Она неловко переступила с ноги на ногу, чувствуя, как к щекам снова подбирается непривычный, смущённый жар. Свободная прядь мягко скользнула по её лицу.  Вокруг царила звенящая ночная тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием углей. Пора было расходиться по спальням, пока их не застукал дежурный староста. Капелла сделала шаг назад к коридору девочек, но остановилась. Пальцы судорожно вцепились в край рубашки. — Теодор, — негромко, с запинкой позвала она, уставившись на носки своих домашних туфель. — Значит... теперь всё? Ну, сделка закрыта, и наши занятия в заброшенном класс закончатся? Теодор замер у камина, аккуратно пряча флакон в глубокий карман пижамных брюк. Он не ответил сразу, усердно разглядывая каменную кладку пола. В темноте было плохо видно, но кончики его ушей под тёмными волосами снова стремительно окрасились в розовый цвет. Поспешно натянул рукава мантии пониже на ладони, возвращая лицу напускную строгость, но его голос, когда он наконец заговорил, прозвучал непривычно мягко и чуть хрипло: — Блэк, твоё последнее зелье отдавало протухшей тиной. Если я оставлю тебя без присмотра в январе, Снейп снимет с нашего факультета столько баллов, что Малфой лично запрёт тебя в чулане для мётел. После каникул на том же месте по вторникам и четвергам.  Капелла вскинула голову, и на её лице сама собой расцвела широкая, искренняя улыбка. Удушливая тяжесть, преследовавшая её после Хогсмида, окончательно растаяла. — Ладно, — выдохнула она. — Не опоздаю. Теодор коротко, едва заметно кивнул ей на прощание и бесшумно скрылся за дверью спален для мальчиков. Она ещё секунду постояла у камина, чувствуя, как внутри разливается удивительное, ровное тепло, а затем на цыпочках поспешила к себе, готовая наконец-то уснуть самым спокойным сном за всю эту долгую четверть. Рано утром, ещё до того, как подземелья Слизерина утонули в хаосе суматошных сборов, Капелла сбегала в совятню. Накануне она отыскала в старом каталоге «Флориш и Блоттс» книгу с редкими заклинаниями и сразу же заказала её совиной почтой. Посылка пришла вовремя. Спрятав увесистый свёрток на самое дно сумки, девочка вернулась в спальню.  Там она ожесточённо запихивала в чемодан шерстяные свитера и стопки пергаментов, искренне ругая себя за то, что не сделала этого ещё с вечера. Замки на кожаной крышке поддались лишь с третьего раза, жалобно звякнув серебряными дужками. Спустя полчаса она уже сидела в гостиной, устроив тяжёлый багаж у основания массивной колонны. Вокруг вовсю кипела жизнь: старшекурсники левитировали свои огромные сундуки прямо к выходу, а первокурсники растерянно бегали кругами, разыскивая потерянные перчатки. Оставив чемодан и клетку с недовольно шуршащим Тринкетом под присмотром каменной змеи, Капелла отошла на пару минут к дальнему стеллажу, чтобы вернуть Трейси Дэвис одолженные чернила. Когда она вернулась, на гладкой коже её чемодана лежала небольшая, упакованная в плотную крафтовую бумагу коробочка, перевязанная простой бечёвкой. Никакой записки сверху не было.  Капелла растерянно огляделась по сторонам, но гостиная была забита студентами под завязку: Блейз Забини о чём-то громко спорил с Крэббом у камина, Пэнси Паркинсон проверяла застёжки на мантии Драко, а в углу у стеллажей мелькнула знакомая худая фигура. Понять, кто именно оставил этот сверток, было абсолютно невозможно. Она быстро спрятала таинственную коробку в карман пальто и повернулась к Теодору, который как раз проходил мимо с небольшой дорожной сумкой на плече. Его тёмные волосы были аккуратно зачёсаны, а воротник мантии лежал безупречно, возвращая парню его привычный чистокровный вид. Капелла решительно шагнула ему наперерез, вытаскивая из сумки утреннюю посылку. — Теодор, — тихо позвала она, протягивая ему книгу, обёрнутую в простую бумагу. — Это тебе. С Рождеством. Там, ну, в общем, интересные заклинания. Полезно для практики. Теодор поднял брови. Он посмотрел на книгу, затем на Капеллу, и его пальцы в тёплых перчатках аккуратно приняли подарок. Замялся всего на секунду, а затем запустил руку в глубокий карман пальто и вытащил упакованную в плотную бумагу коробочку. — Держи. Это, в общем, с Рождеством.  Капелла растерянно приняла сверток. Она почувствовала, как щёки обдало сильным жаром, а пальцы неловко сжали плотную бумагу. — Спасибо. Хороших каникул. — До вторника, Блэк. Постарайся за две недели не забыть таблицу совместимости златоглазок. Капелла коротко хмыкнула и поспешила подхватить клетку с Тринкетом, потому что в дверях гостиной уже показалась высокая меховая шапка Дафны. Старшая Гринграсс уверенно шагала к выходу, увлекая за собой Асторию. Младшая сестра, впрочем, двигалась спиной вперёд: она постоянно оборачивалась к стайке своих подружек-первокурсниц, бурно размахивая руками и выкрикивая обещания обязательно написать им из Франции. Толпа студентов шумно вывалила на заснеженный школьный двор. У выстроившихся в ряд карет, запряжённых невидимыми для большинства фестралами, стоял профессор Флитвик. Крошечный преподаватель кутался в огромный шарф и усердно делал пометки в длинном пергаментном свитке, звенящим голосом выкликая фамилии и подгоняя опаздывающих. В карете Капелла и Дафна устроились друг напротив друга. Стоило экипажу плавно тронуться с места, покачиваясь на заснеженных ухабах, как Дафна полностью сбросила свою привычную маску чистокровной отрешённости. Она увлечённо заговорила, жестикулируя тонкими пальцами в изящных перчатках, и в её глазах прыгали весёлые искорки. Поезд на станции Хогсмид уже ждал, выпуская в морозное небо густые клубы белого пара.  Едва они заняли свободное купе в вагоне Слизерина, Астория, даже не сняв пальто, пулей выскочила обратно в коридор, бросив на ходу, что у её подруг из Когтеврана есть потрясающие взрывающиеся карты. Дафна лишь иронично покачала головой ей вслед и поудобнее устроилась на мягком сиденье. — Наконец-то, — Дафна мечтательно потянулась, глядя на проплывающие за стеклом заснеженные горные склоны. — Мама забронировала нам места в том волшебном квартале Парижа, где кондитерские заколдованы так, что пирожные сами тают на языке. Две недели без Снейпа, без Прорицания и без Пэнси Паркинсон под ухом. Это будет лучший рождественский подарок. Кстати, о подарках! Дафна со смехом вытащила из своей изящной сумочки сверкающий пакет, а Капелла поспешно полезла в свой багаж за приготовленным заранее подарком для подруги. Поезд медленно затормозил, огласив платформу 9 и ¾ оглушительным свистом и скрывшись в густых клубах белого пара. Капелла подхватила клетку с Тринкетом, попрощалась с Дафной и выскочила на перрон. Среди толпы встречающих родителей сразу мелькнула знакомая фигура в тёплом клетчатом пальто. Тед стоял с самым добродушным видом, забавно переминаясь с ноги на ногу на заснеженной платформе. При виде племянницы его лицо озарилось искренней, широкой улыбкой. Капелла, забыв обо всех слизеринских манерах, бросилась к нему, утыкаясь носом в колючий, пахнущий морозным воздухом и трубочным табаком воротник. Тед крепко прижал её к себе, легко подхватил тяжёлый чемодан и забрал клетку с совой. Дом на окраине Лондона встретил их привычным, убаюкивающим уютом. Стоило переступить порог, как на Капеллу налетела Нимфадора. Дора была в своём репертуаре: её волосы сегодня горели ярко-розовым цветом, а сама она умудрилась споткнуться о подставку для зонтиков ещё до того, как успела договорить первое приветствие. Андромеда лишь мягко покачала головой, выходя из кухни с большим подносом горячих имбирных пряников. Вечер перед праздником прошёл в суматошной, тёплой суете. Быт Тонксов всегда был удивительным переплетением двух миров. Посреди гостиной высилась огромная пушистая ель. Тед по-маггловски упрямо распутывал обычную электрическую гирлянду, ворча под нос, пока Андромеда одним лёгким взмахом палочки заставляла старинные стеклянные шары сами взлетать и аккуратно занимать свои места на верхних ветках. Нимфадора усердно пыталась повесить серебряный дождик, но то и дело роняла коробки, отчего её волосы от досады меняли цвет на болотно-зелёный. На ужин подали запечённого гуся, и за столом Капелла наконец-то почувствовала, как ледяной замок Хогвартса с его тяжёлыми тайнами и косыми взглядами окончательно отпускает её. Рождественское утро началось с криков Доры и шуршания обёрточной бумаги. Разместившись прямо на полу у камина, они принялись по очереди потрошить коробки.  Кузина, уплетая шоколадную лягушку, увлечённо тараторила о своей жизни в Академии мракоборцев. Она в лицах изображала Грозного Глаза Грюма, который заставлял их тренировать бдительность даже во время обеда, неожиданно швыряясь в курсантов заколдованными вилками, и потешалась над Кингсли Бруствером, чья монументальная невозмутимость могла довести до белого каления любого преподавателя тактики. От Андромеды и Теда Капелла получила большой, пахнущий имбирем сверток – там оказался мягкий шерстяной шарф глубокого изумрудного цвета с аккуратно вышитыми серебряной нитью инициалами «К.Б.». Тонкс-младшая раздобрилась на целую стопку редких маггловских виниловых пластинок с весёлым роком и кучу ярких значков для школьной сумки. Ближе к полудню, когда суета внизу немного утихла, Капелла поднялась к себе в спальню. Закрыв дверь на защёлку, она села на кровать и вытащила из кармана пальто те самые школьные подарки, которые берегла до этого момента. Коробка от Дафны была упакована в безупречную шёлковую бумагу с тиснением. Внутри обнаружился изящный серебряный флакончик для духов, наполненный лавандовой водой, и короткая записка, написанная её каллиграфическим почерком: «Для свежести мыслей. Надеюсь, ты не проводишь каникулы за Жигмышьяком. Увидимся в поезде». Капелла улыбнулась и отложила флакон. Настал черёд коробки, которую Теодор лично отдал ей в руки перед самым отъездом. Пальцы аккуратно поддели плотную бумагу. Бечёвка соскользнула на одеяло. Капелла приподняла крышку, и внутри всё буквально замерло. На мягкой бархатной подложке лежала та самая миниатюрная резная фигурка из лавки Хогсмида.  Тонкие крылья летучей мыши, обтянутый чёрной гладкой кожей скелет. Стоило теплу её рук коснуться дерева, как игрушечный фестрал плавно поднялся на дыбы, расправил широкие крылья и сделал глубокий, почти осязаемый вздох, точь-в-точь как за стеклом витрины. На самом дне лежал небольшой, плотный клочок пергамента. Капелла развернула его, узнав строгий, выверенный почерк с тонкими ровными линиями: «Их видят только те, кто знает цену темноте за спиной, Блэк. Но это не делает их монстрами. До вторника. Т.Н.» Капелла прижала записку к груди, чувствуя, как лицо заливает густая, смущённая краска, а на губах расцветает тихая улыбка. Игрушечный фестрал на её коленях мирно сложил крылья и улёгся спать. Только сейчас она вспомнила про первую, таинственную коробочку, которую обнаружила на своём чемодане у колонны в гостиной Слизерина.  Капелла вытащила её со дна сумки. Сняв обёртку, она приоткрыла крышку. Никакой записки внутри не было.  На чёрном шёлке покоился изящный серебряный кулон в форме тонкой, остроконечной звезды, в центр которой был вправлен чистый голубой камень, глубокий, словно кусок зимнего неба. Настоящее фамильное серебро. Капелла осторожно подняла украшение за тонкую цепочку. Металл оказался удивительно тяжёлым и прохладным. Она подошла к зеркалу на стене и аккуратно застегнула замок на шее. Стоило кулону коснуться кожи чуть ниже ключиц, как голубой камень на секунду ярко, слепяще вспыхнул. По телу мгновенно разлилась мощная, горячая волна магии. Это не было похоже на лёгкое покалывание от их Бодрящего зелья – древняя, скрытая сила заставила воздух вокруг Капеллы едва заметно задрожать, а кудри у лица приподнялись, словно от невидимого сквозняка.  Сонливость и усталость последних дней испарились без следа. Внутри пробудилось пугающее, но пьянящее чувство абсолютной уверенности и скрытой мощи, будто за её спиной внезапно выросли невидимые каменные стены старинного замка Блэков. Сила этого кулона буквально требовала действия.