Часть 6. Энергетический вампир, только наоборот

      Мой сон прервало прикосновение чего-то мокрого к лицу и частое дыхание. А зубы этому существу, видимо, давно не чистили.       — Да проснулась я, проснулась. Вал, отстань, — отталкиваю от себя пса, садясь на кровати, вытирая одеялом лицо. А как я тут оказалась? Нет, помню, что села в машину англичанина, но не помню, чтобы вышла из неё. Хотя со мной бывает, что если я пребываю в очень крепком сне и меня разбудить, то я могу сделать всё на автомате и уснуть снова, как только лягу, при этом ничего не помню при пробуждении. Думаю, со мной и в этот раз было то же самое, ну не на руках же он меня нёс.       Из всей одежды на мне присутствовало только бельё и футболка, и я надеюсь, что это я раздевала себя, а не он посмел. Думаю, эту грань он не мог перейти, хоть какая-то черта в его голове должна быть.       — Всё, Вал, иди, я проснулась, — пёс послушался меня и убежал. Настенные часы показывали семь часов утра, пара философии начнётся через полтора часа, можно опоздать и проявить нахальность к Евгеничу — попросить воспользоваться душем в его хате. Надеюсь, что я в его хате.       Со спинки стула забираю свои джинсы, быстро надевая их, с этого же стула беру рюкзак, чтобы проверить свой телефон. Из обоих родителей обо мне переживает только папа, которому я начинаю звонить.       — Алло, да, пап, — сажусь на край кровати, опустив голову к ногам.       — Привет, ты где ночевала? У тебя всё хорошо? — взволнованно спросил он, хотя нормально реагирует на то, что я могу не ночевать когда-то дома, потому что говорю, что на работе, а мой папа знает реальное место работы.       — Всё хорошо, я у Юры ночевала, сейчас поедим и на пары поедем. Там мама сильно злиться?       — Да нет, уже отошла, спрашивает у меня где ты, а я сам не знал. Сказать ей? — я вздохнула, садясь ровно.       — Да, передай. Я после пар домой приеду, у меня только две сегодня.       — Мы будем на работе, поэтому не теряй.       — Да, хорошо, пока, — сбрасываю вызов, убирая телефон обратно в сумку. Иду ко двери, откуда горел не сильный свет, а когда оказываюсь в комнате жмурюсь от резкого света, потому что до этого я была в темноте. Так, ну в гостиной никого не было, но было у него довольно красиво. Заворачиваю за другой угол, где ко мне спиной сидел преподаватель, беседуя со своим псом о футбольной команде. — Здрасьте, — негромко произнесла я, вставая за его спиной.       — Ну привет, преступник-дебошир, — хмыкнул он с усмешкой.       — Ой, — я цокнула, отворачиваясь. — Можно кое-что спросить?       — Дебошир потому, что так прикольнее, — он посмеялся, прислоняя к губам край кружки.       — Вообще, я не об этом, но спасибо, что, хотя бы так.       — Спрашивай, что хотела, — он произвольно махнул рукой, повернувшись ко мне в пол-оборота, а улыбка так и не сходила с мокрых губ.       — Я ведь вчера сама шла? Вы меня не несли и не раздевали? Я сама?       — Да, не переживай, — он отвернулся обратно, смотря в окно, за которым ещё пока было темно. Ой, прямо легче стало. Это же надо было так уморить себя вчера, чтобы вообще ничего не помнить после того, как села в машину к преподу.       — А можно проявить нахальность? — скромно и тихо спросила я.       — На паре ты её проявляешь без разрешения. Чего хотела?       — Можно душем воспользоваться? А то после местного обезьянника и новых друзей у меня не очень ощущения, — он кивнул головой, а я убежала за Валиком, который мне показал путь. Чёт как-то некультурно получилось. Возвращаюсь обратно, встав за его спиной. — Кирилл Евгеньевич.       — Что?       — Спасибо, — убегаю в душ, закрывая за собой дверь.       После недолгого нахождения в душе, я надеваю всё те же вещи, а про себя вспоминаю сказанную своей бабушкой фразу: «Если девушка второй день подряд в одной и той же одежде, значит, она ночевала не дома», что же, не согласиться я не могу. Не дай Бог если кто-то узнает, где я действительно была, впрочем, всем должно быть поебать на мою одежду, как и мне на их. Закидываю в рюкзак свою тушь, которая валяется там на непредвиденный случай, и, надо же, пригодилась, а-то и так после четырёхчасового сна выгляжу, как поганка, а так хоть какое-то разнообразие. Наручные часы на моей руке показывали, что уже двадцать минут и, возможно, у меня даже нет времени поесть, поэтому придётся сразу бежать в шарагу.       В квартире меня сразу же окутал прохладный воздух. Сворачиваю за угол на кухню, где сидел Кирилл Евгеньевич, но уже без кофе, о чем-то говорил по телефону на английском и тут даже не зная этот язык, можно понять, что у него что-то случилось. При виде меня он даже не замолчал и не стал говорить тише, потому что всё равно я ничего не пойму и он это знает.       — Тебе чай, кофе? — в перерыве между разговором, тихо спросил он.       — Кофе с сахаром, одну ложку, — он кивнул и отвернулся ко мне спиной, зажимая телефон между плечом и ухом, снова повышая на кого-то голос. Я даже заслушалась. Он так красиво говорит с акцентом, я так понимаю, на американский лад, что слушать его — одно удовольствие. На парах он так много и эмоционально не говорит на английском, поэтому, порой, скучно, а тут прямо-таки наоборот. При не очень ярком свете я замечаю, что под белой футболкой на спине что-то есть, какой-то рисунок что ли... а когда поднимаю взгляд на его затылок, то вижу каких-то два непонятных острия. Чёрт, мне теперь интересно что это за татуировка. Не на левую же сторону он футболку надел? Швов, вроде, не видно, да и когда он повернулся ко мне, на груди был небольшой рисунок, свойственный правой стороне футболки.       Я тихо поблагодарила его, забирая из его рук кофе, но не успеваю попить, как слышу щелчок пальцами и смотрю на него, а он показывает на холодильник, предлагая что-нибудь взять. Да у него и так кушать нечего, не буду последнее съедать, хоть и нечего съедать. Я отрицательно махнула головой, решая уже, что буду пить простой голый кофе, а через двадцать минут мой живот будет урчать и требовать еды. Но моя печаль была недолгой. Кирилл Евгеньевич раскошелился и поставил передо мной тарелку с пирожными, что я даже восхищённо вздохнула, тут же хватая одно из них. Пирожное так и тает во в рту, хоть проси адрес у него, чтобы на обратной дороге купить и весь день в шараге есть. Зато, если закрыть глаза, можно представить, что ты какая-то американская леди: рядом ходит твой мужик и решает дела, а ты спокойно пьёшь кофе с наивкуснейшим пирожным, но как жаль, что это можно только представить. Наконец, он оторвался от своего телефонного разговора и сел напротив меня, потирая переносицу.       — Вкусно? — он подпёр подбородок рукой, смотря на меня с усмешкой.       — Да, капец как очень вкусно. Во! — я показала жесть большого пальца вверх. — Адрес пекарни не дадите? — задорно интересовалась я.       — Сам пёк, — я замерла, смотря на него большими глазами. Сам? Он? А что же он тут делает без кольца на пальце? Да к нему девушки должны выстраиваться в очередь. Вот блин, кому-то может вот так повести с мужиком, а мне достался какой-то тип, которого я сейчас знать не желаю. — Шутка, ешь, — ммм, а я уже обрадовалась, что кому-то такой шикарный мужик достанется.       — А у вас всё норм? Чёт вы какой-то злой, — он поднял на меня свои карие глаза, вздыхая.       — Нормально всё. Скажи мне, а ты готова к сегодняшней паре? — я скромно посмотрела на тарелку со сладостями, так же скромно забирая пирожное с кремом. — Понятно. А причину твоей вчерашней запланированной недопрогулки узнать можно? — я проглотила еду, готовая уже ему всё рассказать. Лучше он узнает суровую реальность и, может быть, не будь мне две двойки сегодня ставить.       — Короче, не знаю, как у кого, но у меня классика жанра, — я села удобнее, начиная свой рассказ. — Я действительно хотела выучить всё то, что вы дали на предыдущей паре, но из-за того, что у нас с мамой снова произошла крупная ссора по поводу моих оценок, прогулов, ночной работы, а ещё я никудышная дочь и вообще живу на всём готовом, я психанула и впервые ушла из дома. Пока сидела на улице с кофе, посмотрела, что прогноз погоды меня устраивает, но я ошиблась. Потом вы встретили меня, дальше знаете, затем я убежала пересидеть ночь на вокзале, но вы думали, что я была у бывшего, но к этому… как бы так без матерков-то сказать…? — чешу за затылком.       — Пропустим, я понял.       — Ок. Пропустим. Как вы поняли, к нему ни за что не пойду, поэтому ушла на вокзал. После звонка вам, я открыла тетрадь и, чесслово, Кирилл Евгенич, прочитала эти фразы ну раза три-четыре, а потом заснула, ночь была, ничего не поделать. Проснулась от того, что полицейские решили обыскать меня, потому что я очень похожа на наркомана, представляете, я? Не какой-то там мужик, при виде которого понятно, что он сидел сто пятьдесят раз, не какого-то парня, который капюшон до носа накинул и постоянно оглядывался на всех, а меня! Но, ладно, я думала, что они ничего не найдут и отвалят от меня, но не тут-то было! Всё-таки приняли и повезли в участок и мне посчастливилось, мало того, что впервые ехать в автозаке, где меня укачало до зелёных соплей, извините меня, так там ещё какой-то тип сидел, который уже сидел за решёткой n-ное количество раз, и он смотрел на меня так, словно, извините меня, раздевал глазами, если не хотел переспать. Он даже, представляете, какой нахал? Этот псих положил мне руку на колено и такой с ухмылкой, — я прочистила горло, чтобы попытаться повторить и подошла к Евгеничу для демонстрации на нём. — За что? — низким и дерзким голосом повторила я, кладя руку на его колено. — Ну я-то сразу просекла фишку этого перца и отсела от него. Но на этом всё не закончилось, слушайте дальше, — прочищаю горло, садясь на своё место, смотря за тем, как он и его пёс меня внимательно слушали. — Меня повели на допрос, где был обыск, прикиньте. Хоть я во время допроса и сказала, что давайте сделаем вид, будто мне восемнадцать, потому что не хотела, чтобы ни родители, ни куратор приезжали. А во время обыска я вообще охренела. Хорошо, что хоть девушка была, а то это был бы уже третий мужик за тот вечер, который не упустил возможности полапать меня. Ладно, обыскали — ничего не нашли и повели меня обратно, но я начала возмущаться, типа, я же попросила, чтобы вам позвонили, и я думала вы щас примчитесь и заберёте меня. Вернули меня опять в этот обезьянник, а этот мужик так и смотрит на меня, а взгляд всё тот же и знаете, в чём прикол? Он не двигался, не моргал, ну или я могла этого не заметить, и он не спал! На часах два ночи, все вокруг спят, да даже я бы уже откинулась, если бы не этот псих, который не двигается. Может быть он спал! Я не спорю. Но проверять не хотела, знаете, не хочется, чтобы в обезьяннике какой-то тип подозрительный изнасиловал. Потом я попросила у Господа Бога, чтобы он мне послал какого-нибудь спасителя и через минуту приехали вы и спасли меня, прямо реально уверовала после вашего появления. Всё. А дальше вы знаете. Фух, выговорилась, — я подошла к крану, выпивая воду прямо оттуда, потому что после такого рассказа у меня в горле пересохло. Так эмоционально я ещё никому ничего не рассказывала, да и, кажется, по двум причинам: не было подходящего человека и не происходило ничего интересного до этой ночи.       — Вал, а мы с тобой жалуемся, что у нас нет ни минуты покоя, — я посмеялась, садясь напротив. — У тебя классно получается проявлять эмоции. Ты ходила в театральные кружки?       — О, вы тоже заметили! — допиваю кофе, прокашлявшись. — К сожалению, нет, но у меня бабушка актриса, в театре постоянно главные роли её, но мама мне не разрешает с ней видеться, а я очень хочу на сцену театра, с детства мечтаю, когда в один день на одном из спектаклей бабушки поняла, что хочу на её место. Это такое классное чувство было… — я замечталась, посмотрев в потолок. — Жду не дождусь совершеннолетия, чтобы забрать документы из колледжа и поступить в соответствующий ВУЗ.       — Тебе не нравится травится твой выбор профессии? — я хмыкнула, посмотрев на его черты лица, скрытые за свисающей чёлкой, которая почти касалась его подбородка, что выглядело очень сексуально.       — Это мама выбрала, а не я. Она не хочет, чтобы я пошла в творчество, поэтому, когда узнала о том, что мы с папой решили в тайне от неё провернуть махинацию, чтобы меня приняли в колледж культуры, она забрала документы оттуда и принесла их в этот колледж, где я не хочу учиться вообще. Мне даже плевать, что меня выгнать могут, хотя это пока не грозит, надо до мая продержаться.       — Почему до мая?       — В мае восемнадцать, — пожимаю плечами.       — А когда?       — Ну седьмого, — поднимаю на него взгляд, а он улыбнулся.       — А у меня пятого, Астахова, мы нашли друг друга, — мы засмеялись.       — Вы не шутите? — для убедительности поинтересовалась я.       — Могу паспорт принести, — я отрицательно махнула головой, показывая ему, что верю. Прикольнее бы было, если бы был один день рождения у нас с ним. — А, если ты хочешь стать актёром, то должна знать английский, поверь, лишним не будет.       — Дорогой вы мой Кирилл Евгеньевич, — сама в шоке от того, что сказала это, — я это понимаю, но, не знаю знакомы ли вы с такой хренью или нет, но я — да. Суть в том, что вот я хочу что-то сделать и целенаправленно иду к этому, но потом кто-то говорит мне или даже заставляет сделать то, что я хотела, то всё! — хлопаю ладонью по столу, что пёс даже вздрогнул. — Валик, не пугайся. Ни одной извилиной не пошевелю, чтобы это сделать. Напрочь отбили охоту, вот и всё. Так же и с английским. Я прекрасно понимаю, что в жизни без него никуда и, если я захочу свалить из страны, то со своим русским далеко не уеду, это да, но мама мне изо дня в день талдычит тем, что мне нужно его учить! И днём и ночью, даже сраных, ой, — прикладываю ладонь к губам, — извините, забудьте, даже репетиторов мне нанимала, а всё бестолку — желания не было. И вот вчера вечером она впервые с сентября решила посмотреть мои оценки, а там ещё и вы мне «н’ку» добавили и, кажется, двойку, может быть тройку. Ну она, естественно, взбесилась и мы поссорились.       — Кажется, я сон этой ночью сам себе испортил.       — Хорошо, что вы понимаете это, Кирилл Евгеньевич, поэтому, извините, но и сегодня не готова, — он махнул рукой.       — Да я уже понял, вот и думаю, что с тобой делать. Ты говоришь, что тебя мама заставляет учить английский, а сама-то она его знает?       — Ну такое, тридцать из ста, — прищуриваюсь, стараясь сказать точно.       — Если у тебя вдруг проявится желание — могу тебе иногда индивидуально растолковать что-то, — я с прищуром посмотрела на мужчину.       — За сколько?       — За пятёрку, — я подавилась воздухом. Это в месяц, я надеюсь? — по итоговой, решённой самостоятельно. Лучше денег будет, отвечаю.       — Фух, а-то я уже напугалась, — он посмеялся.       — Так что, Астахова, обращайся, всегда рад тебе помочь.       — Почему я? — прищуриваю взгляд, так же, как и он, положив подбородок на внутреннюю часть ладони.       — Просто с тобой так интересно общаться. Ты как энергетический вампир, только наоборот, — я посмеялась, вспоминая вчерашнюю пару, а именно её начало.       — О, Кирилл Евгеньевич, моими фразами пользуетесь? Признавайтесь, вспомнили про обратно-exit?       — Ну ты, конечно, и сказала вчера, — он покачал головой, скромно смеясь, а я вместе с ним.       — Нет, ну я выкручивалась. А как надо сказать, если опоздал?       — В твоём случае пудрить мозг тебе не буду, скажи: «Sorry for being late. Can I come in?» и я тебя впущу. Перевести сможешь?       — Что-то по типу: извините за опоздания. Можно войти? — он кивнул. — Я попробую запомнить, но не обещаю... — хмыкнув, Кирилл Евгеньевич перевёл глаза с меня за мою спину. Я, если честно, уже забыла что он сказал, на листочке записать его просить не буду, а-то подумает, что мой английский уже ни чем не спасти и я полная дура, хотя... кого я обманываю, всё так и есть.       — Что-то я тебя задерживаю, уже почти восемь. Довезу тебя, а сам уеду по делам. Просто первой пары нет.       — Ой, как вам повезло-то, а, — он посмеялся.       — Я знаю, пошли, — встаю из-за стола, пройдя за ним. — Вал, ты сегодня дома, не скучай, — он потрепал голову пса, а после этот пёс подбежал ко мне, чтобы я с ним попрощалась.       — Спасибо за шоколадку, не скучай. Пока, — кладу руку ему на голову, прощаясь. Надев куртку и обувшись, я забрала с собой рюкзак и вышла следом за преподавателем.