Часть 11. Странное поведение

      Голова до ужаса начинала раскалываться, когда я осмелилась пошевелиться на мягкой поверхности. Тело затекло, и я решаю потянуться, перекатываясь на другой бок, но вместо потягушек я получила не очень приятные ощущения, поскольку оказалась на полу.       — Твою мать, — хнычу, затем начинаю стонать от боли во всём теле. — Боже, хочу сдохнуть, но не умереть, — упираюсь ладонями о пол, поднимая туловище и прислоняясь спиной к дивану. Начинаю обильно тереть глаза, чтобы начинать понимать хоть немного, но это получалось плохо, однако я довольна данным понедельником.       — Ну ты, конечно, и поспать, — со стороны слышу голос Вики, севшей рядом со мной на диван, подавая мне минеральную воду. Боже, это именно то, что мне сейчас очень хочется. А вообще я ни разу не осмелилась напиться до такого состояния, чтобы на утро просто быть.       — Спасибо, — бормочу себе под нос и тут же присасываюсь, словно пиявка, к горлышку стеклянной бутылки, хоть и не люблю из таких пить, потому что лишнего воздуха там не водится и через каждые три глотка нужно отрываться от питья.       — Ты на пары не опоздала? Десять часов уже, — я подняла брови вверх, удивляясь даже. Я надеюсь, что мой обман, а именно это скопление подушек под одеялом и записка, что мне ко второй, сработал и мама не начала бить тревогу где я провела ночь, да ещё и телефон дома… и одежда.       — Опоздала, — пожимаю плечами, говоря с апатичностью. — Но это не страшно, там мимо проходящие пары, — я, запрокинув голову назад и кладя её на диван, снова закрываю глаза, чтобы свет от пасмурного дня не бил прямо в глаза.       — Понятно. Ну как, жива? — я посмеялась.       — Почти, но, наверное, нет, поэтому я, пожалуй, домой, надо прийти в себя и да, огромное спасибо, что приютила, а-то в такое время живём, что даже поговорить не с кем, — она хмыкнула, протягивая мне руку, чтобы я поднялась. Протягиваю ей руку в ответ и отказываюсь резко на ногах, что моя голова даже не была готова к такой смене обстановки.       — Без проблем, приходи, только нам надо номерами обменяться, а-то вдруг что, — киваю, потирая переносицу. Так… номер телефона… мой номер телефона, ещё бы вспомнить.       — Записывай! — упираюсь локтем о стенку, подпирая голову и собирая цифры моего номера в нужную конфигурацию, которая должна быть верна, а то сейчас оба номера телефонов смешаются, и я ей не то скажу. — Девять два три… четыре семь девять пять семь три, — она кивнула, набирая мой номер телефона. — Гудки идут?       — Да, всё тогда, я тебя сохраняю.       — Ок. Лан, Вик, я домой, да и ты, кажется, куда-то уже собралась, — я окинула взглядом её приличный образ на день и не скажешь, что ночью выпивала.       — Ну есть такое, работу ещё никто не отменял, — посмеялась она. — Но приходи, не стесняйся, особенно я буду ждать что у вас там происходит с преподом, — я хмыкнула, убирая распущеные волосы назад. А я совсем и забыла про него, лучше бы не напоминали.       — На этой неделе у него пар нет, поэтому ничего интересного не произойдёт, — грустно пожимаю плечами, хотя на самом деле рада, что не увижусь с ним, не хочу пока.       — Посмотрим, всякое может быть, — я прищурила взгляд, передразнив её фразу. Чтобы не случилось, не хочу его видеть.       — Ага, давай, до встречи, — мы обнялись и разошлись кто куда, а мне настолько лень было по лестнице спускаться на два этажа вниз, что решила воспользоваться лифтом. Не успеваю прислониться височной частью головы к стенке лифта, как он уже останавливается на моём этаже. Тихо возмущаюсь, доставая из спальных штанов ключи от квартиры, которые закинула на всякий случай, поскольку была уверена, что приду ночью.       Тишина в квартире была прервана звонком на мой телефон. А я ещё даже зайти не успела. Кому чё надо от меня в столь ранний час? Или Оксана бьёт тревогу где её студентка? В комнате моя конструкция так и не была тронута, да я бы тоже не стала заходить на месте мамы, в комнату человека, на двери которого висит записка и большими буквами написано, что будить нельзя, ибо ко второй. О, Евгенич потерял. Охренеть. Девять пропущенных от него. Это что же такое случилось? По душам не с кем поговорить или всё-таки понял, кого целовал? Телефон в руке снова начинает звонить и не успеваю я ответить, как в моё ухо поступает громкий голос Евгенича, который закричал на английском. Кажется, что-то подобное он говорил тогда утром, когда мы были вдвоём.       — А можно, пж не кричать? И вообще, с чего ради? У меня голова болит и это… давайте по-русски, ничего не поняла, если честно, — возвращаю телефон обратно к уху, но слышу только напряжённое дыхание.       — Зачем тебе телефон, если ты не отвечаешь? — хмыкаю. Что за волнения?       — Чтобы был, — иду на кухню в поисках чего-нибудь съедобного и холодного. — Что вы хотели? — о, лёд, для моей головы то, что надо.       — С тобой всё нормально? Никто не приходил? Ты вообще где? — я вскинула брови вверх, убирая от лба лёд.       — Вау, обо мне даже мама так не волновалась. А чё такое? Почти жива, — сажусь на стул, заматывая лёд в полотенце, чтобы не было так холодно и прикладываю обратно. Кайф.       — Почему «Почти»? — я не поняла его логики. То день назад говорил, что ну её, не буду подходить первым, а сегодня волнуется сильнее, чем мать родная.       — Потому что башка раскалывается, — грубо ответила я, желая спокойствия и не слышать его, всё-таки я была настроена на то, что ближайшую неделю мы не услышим и не увидим друг друга.       — Ты мне не ответила. Почему не на парах?       — Я на паре, только пришла, — смотрю в потолок, надеясь на то, что он купится и отвалит от меня на недельку другую.       — Да, и где? Стою сейчас смотрю на вашу группу и тебя не видно, — а вот это было неожиданно. Чешу за затылком, думая ответить за чьей спиной я спряталась, а потом и вовсе вспоминаю, что нашей пары же сегодня нет.       — А у нас же вашей пары сегодня нет, — хмурясь, уточнила я.       — Есть, утром заменили, где ты, с тобой точно всё норм?       — Да, нормально, — уже стала появляться некая злость. — Дома я, проспала и не ждите, не приду.       — С кем вчера из незнакомых ты виделась? — я возмущённо вдохнула, не в силах даже подобрать слова для того, чтобы описать своё непонимание.       — Кирилл Евгенич, у вас там за спиной моя мама что ли стоит? С чего такой интерес?       — Если спрашиваю, значит есть, ответь, — настойчиво потребовал он.       — Да, Господи, — вспылила я, — я не помню, что пять минут назад было, вы мне предлагаете вчерашний день вспомнить. Весь день дома сидела, дела были… — говорю немного тише, закусывая нижнюю губу, поскольку вспоминаю наш с ним поцелуй, который я бы повторила. Он ведь даже не догадывается о данном поцелуе и, вероятно, даже не помнит ничего, что было той ночью, но не я. Думаю, он помнит только блондинку в своей кровати в воскресное утро. — Один раз в магазин вышла и всё, ни с кем, кроме продавца не разговаривала. Ну он прост спросил нужен ли мне пакетик, я ответила, что нет, пакеты нынче не дешёвые, сами понимаете, и мы разошлись, собственно, как в море корабли, всё, с незнакомыми больше не виделась, — отчиталась я, убирая лёд обратно в холод.       — Домой к тебе никто не приходил? — прищуриваюсь.       — Что вам от меня надо? — злостным и раздражительным голосом произнесла я, надеясь услышать от него вменяемое объяснение вот этого вот всего. Однако меня решили проигнорировать и вместо ответа я слышала сбросанные гудки. — Кирилл Евгенич, а вы хам, — нахмурилась я, заходя в социальную сеть, чтобы отвлечься от него. Что же, радость моего нового расписания было не передать словами: на неделе могу два раза в ночь поработать, главное, чтобы ни сегодня, ни в четверг, не встретиться с англичанином, учитывая, что во втором случае ему на следующий день к третьей паре. Господи, а нахрена я смотрела его расписание? Боже.       Сегодня на пары я не иду, так как внеплановый английский я уже проспала, а философию с физкультурой после пьянки посещать вообще нельзя, а то плохо станет. Философию надо посещать во время пьянки, в это время самые рассудительные мысли лезут, прямо хоть записывай.       Так, всё, о работе на сегодняшнюю ночь я договорилась, теперь мне осталось чем-нибудь позавтракать и снова уйти в кровать, но уже высыпаться для ночной смены. Завтра, что радует, только к четвертой паре, которую пропустить гораздо лучше, чем английский.