Часть 14. Новые подробности

      Он отлично умеет печь пирожные, думаю, торты тоже, делать сладкую выпечку и, безусловно, врать и сбегать от вопросов. Пока я одна в его квартире, и, я кстати, не знаю, куда подевался Вал, ведь вчера футбола не было, насколько я знаю. Так вот, пока я в его квартире, то могу покопаться здесь, узнать то, о чём он никому не говорит, даже мне сказать не может, а я просто хочу знать хотя бы ответы на элементарные вопросы. Ну что же, путь к моему сердцу через желудок для него уже проложен, осталось дождаться каких-либо действий или руководствоваться предложением Вики: действовать самой или наоборот исчезнуть из его жизни.       Порой выставляет себя эгоистом, который только о сохранении своей задницы думает. Я ему скоро точно поставлю такой ультиматум, что ему придётся ответить хотя бы почему именно я была выбрана для мишени теми типам у клуба. Чёрт, походу придётся менять место работы, они же снова могут там оказаться по мою душу.       Мой обыск начался с кухни, чтобы пока что далеко не ходить. Хоть я и не профи в этом деле, но всё, что плохо лежит — окажется в моих руках, пусть тут даже всё по минимуму расставлено, я ведь найду что-то интересное, пока есть возможность.       — Господи, почему он такой высокий? — смотрю практически в потолок на подвесной шкафчик. Подставляю стул и встаю на столешницу, чтобы было удобнее, и открываю шкафчик, потому что только высоко прячут всё самое интересное. Но не в этот раз, кроме тарелок и бокалов ничего не наблюдалось. Хотя… я ведь везде залезу пальчиками и, если не увижу, то нащупаю. Когда касаюсь в тарелке чего-то мягкого, резко одёргиваю руку, чуть не роняя фарфоровую кружку. Ожидаю, когда оттуда что-то выползет, однако ничего даже не пошевелилось. Может, оно мертво? Наклоняю донышком к себе, но вижу только небольшой пакетик с порошком. Вот это номер, Кирилл Евгеньевич. Это что же выходит, наш англичанин нарик? — А вот это интересно, — это не моё дело, но я теперь знаю, как заставить его говорить со мной. Спасибо местным детективам по телеку, которые напоминают, что таких пакетиков руками касаться не стоит, поэтому тут моя футболка мне в помощь. Кидаю его на другой стол, продолжая начатое, но пока что было везде пусто. О, книга. Достаю старую книгу с такой же верхней полки, которая вся была в закладках, некоторые страницы вовсе были вырваны и от неё пахло… чем-то ароматным. Кажется, это слабые нотки сахарной пудры, теста и подобного. Книга для приготовления десертов, тортов, различной выпечки и прочего, что меня даже заинтересовало. Это что, его книга? Какие-то пункты по конкретному блюду были обведены, что-то ещё было подписано, а потом я нашла три посторонних листка.       Первый — упоминание того, что Орлов успешно закончил курсы кондитера и неплохой специалист. Боже мой, вот это скрытые таланты, я на шаг ближе к истине.       Второй — как я понимаю, его детская фотография с мамой, которую от трепетно обнимал. Я даже улыбнулась. Он здесь такой симпатичный, прямо, как сейчас все говорят, краш, но с возрастом этот человек стал ещё красивее и обзавёлся большим количеством врагов, которые меня чуть на тот свет не отправили, а я блять даже не знаю за что. На обратной стороне фотографии были написаны две даты и одна фраза, которая до мурашек тронула: «Скучаю. Хочу к тебе, мам». Могу предположить, что первая — день сфотографированного момента, а вторая — это день смерти мамы или его уход в самостоятельную жизнь. В принципе, к варианту о смерти мамы я склоняюсь больше, потому что это произошло три года назад, а он мужик взрослый, раньше ушёл в самостоятельную жизнь. Он хочет к ней… неужели всё настолько плохо в жизни?       Третий листок был письмом, и хоть читать такое нельзя, я рискну. Я тоже хочу знать то, что он от всех скрывает. Письмо его мамы ему. Некоторые буквы были расплывчаты из-за слёз, а по телу снова пробежали мурашки. «Дорогой Кирюша, говорила я тебе это не раз, но хотя бы перед моей смертью услышь меня. Я всегда видела твою страсть к готовке, как ты маленький единственный помогал мне на кухне и говорил, что ты будешь очень талантливым кондитером, которым я буду гордиться. Скажи, в какой момент всё изменилось? Зачем вы трое ввязались в плохие дела? У меня сердце всегда не на месте было: днями и ночами волновалась за вас, так вы ещё и с преступностью связались. Я многое делала, чтобы вас троих вытащить из этого, но вы меня не слушали, делали по-своему. Вы стали врагами. И стоило ли это того?..»       Дальше уже просто не могу читать, не для меня это, не должна была я это читать, из-за этого появилось чувство стыда. Выходит, ещё с детства он любил готовить и радовать свою маму успехами, но с возрастом радостей доставлял меньше и вместо того, чтобы получить нормальную профессию по любимому делу, он закончил лишь курсы и стал преподавателем.       На письмо упали мои слезинки, дорожки которых я сразу же вытерла из-под глаз и убрала книгу обратно, слезая со столешницы.       В глаза бросается этот пакетик с порошком. Хм, может, там мука, стиральный порошок или реально что-то наркотическое… просто ни муку, ни стиральный порошок нет смысла хранить в таком количестве на самом верху, где сам черт ногу сломит, прежде, чем достанет.       Ладно, поиски продолжаются.       Следующая моя остановка гостиная, потом спальня и ванная.       Если на кухне я нашла много чего интересного, то в гостиной я только зря потратила нужные мне полчаса. Ладно, у меня в планах ещё комнаты.       Господи, а он под кроватью полы-то моет? Почему он о других не думает? Я что, должна была сдохнуть от переизбытка пыли или что? Достаю свой телефон, чтобы подсветить фонариком, но вместо «ничего», которое я ожидала увидеть, я обнаружила скотч, что крепко накрепко держал пистолет у деревяшки. Вот это у меня знакомства пошли, с одной стороны аж интересно, что будет после нашего с ним разговора, а с другой стороны я боюсь, что могу ввязаться во что-то противозаконное, но это интересно. Хочу убедиться, что он настоящий, поэтому смело отклеиваю его, кряхтя, потому что было не очень удобно.       —Я заставлю его пол там мыть, — возмущаюсь я, наконец вылезая из-под кровати, отряхивая себя от пыли. — Девушка ему тут не помешает, — встаю на ноги, после чего слышу падение чего-то лёгкого рядом с собой. Поднимаю флешку, убрав её пока что в лифчик, а-то карманов нет и если куда-нибудь сейчас уберу, то забуду, а потом найдёт Евгенич и мне будет пиздец в мягком смысле.       Отклеиваю скотч от оружия, удивляясь тому, какой он тяжёлый, хотя я сегодня многому удивляюсь, впервые сталкиваюсь с такой непонятной хернёй. Знания позволяют мне проверить магазин, где было лишь четыре пули, а, значит, стреляет, и вряд ли по пустым пивным банкам за городом.       Слышу звук поворота ключа, а после дверь и вовсе открылась. Какого хрена? У него пара должна идти, у меня ведь ещё даже не началась, вашу мать. Пистолет спрятать не успею, поэтому просто кладу под кровать и собираюсь идти на выход, но это был не Евгенич, а ваще какой-то левый мужик. Возвращаю в свои руки пистолет, прячась за углом, чтобы, если что, спасти его квартиру и себя, ещё спасибо мне скажет.       — Э, выходи, — это он сам с собой или знает, что я здесь? Ничего не знаю, англичанин не предупреждал о гостях. — Блять ебаные углы, — застонал тот мужик. — Снимай обувь, снимай обувь, дебил. Э, дама, выходи, я имя твоё забыл, да ещё и убился блять, — нихуя, я буду прятаться. — Ты чё, сбежала? — слышу, что его голос был ближе, поэтому держу себя наготове. Стрелять не умею, для вида подержу это оружие, надеюсь, прокатит. — Блять, мизинчик болит, — я усмехаюсь, но потом резко становлюсь серьёзной, когда показалась его голова, но смотрел он в другую сторону. Направляю в его голову дуло пистолета, а он, когда повернулся на меня, даже сглотнул. — Нашлась потеряшка.       — Ты кто?       — Я? — поднимаю одну бровь вверх.       — А ты третьего видишь? — он огляделся вокруг, абсолютно серьёзно отвечая:       — Нет.       — Охренеть ты сообразительный! — он закатил глаза, целиком вставая передо мной.       — При разборке этого пистолета после чего идёт отделение затвора от рамки и какой рукой надо оттянуть какую-то скобу в каком направлении? — я подняла взгляд в потолок, потому что на бухучёте я ещё хоть что-то понимаю, а тут даже не осмыслила.       — Чё? — чуть грубо спросила я, а он спокойно забрал из моих рук пистолет, первым делом проверяя магазин.       — Запомни раз и навсегда: не угрожай оружием, если не собираешься его использовать. Я от Кирюхи. Оделась и бегом на выход, у тебя есть две минуты, потом будешь через окно прыгать.       — Какие мы суровые, — под нос сказала себе я, закатывая глаза. Надо сюда хотя бы мои шорты привезти, что ли, а-то вторую ночь тут ночую в одной футболке и белье, аж неудобно и уверенна, что на третью загляну, поэтому надо позаботиться об этом вопросе.       — Тебя как зовут, а-то я забыл? — из-за двери слышу я.       — Анна.       — Ааа, а мне Кирюха сказал твоё имя, я запомнил, что какое-то старое и всё, вылетело.       — Сам ты старый! — выкрикнула я. Не надо тут на моё имя наговаривать.       — Ой, ты посмотри на неё, этим именем называли лет… — он замолчал, а я, когда оделась, вышла из спальни к нему, заставая его за почёсыванием затылка. — Ай… хуеву тучу лет назад.       — А тебя как зовут? — злостно спросила я, чтобы он перестал бесить.       — Валера, тебе меня не переплюнуть, так что давай пиздуй на выход.       — Это вопрос спорный, — складываю руки в замок, вставая перед ним. Чёрт, они с Евгеничем одинаково Растишкой питались, или чё?       — Ну если хочешь спорить — спорь, а я жду тебя у лифта. Двери захлопнешь, — закатываю глаза, смотря в спину уходящего человека. Пока он отошёл, я бегу на кухню, складывая в перчатку этот пакетик, не касаясь его руками и снова возвращаюсь в прихожую, убедившись, что он ничего не видел. Откуда взялся данный придурок? Из сарая со своим лексиконом выпал? Хотя, я ничем не лучше, так же могу иногда разговаривать, но всё равно отбитый чувак попался.