36. Плен

Квартира в Роппонги стала для Рины миром, сжатым до размеров нескольких комнат. Здесь не было решеток на окнах, но каждый раз, когда она подходила к стеклу, её отражение казалось ей лицом узницы. Снаружи Токио жил своей привычной, шумной жизнью, но для Рины время остановилось в ту секунду, когда в порту Кавасаки раздался выстрел. Она проводила часы, сидя на полу в гостиной. В её голове бесконечной лентой прокручивались кадры: холодное лицо Куона, его уверенная рука с пистолетом и то, как равнодушно он смотрел на тело Ито. Рина закрывала глаза, пытаясь вызвать в памяти другой образ — Куона, который смеялся в лесу Шикано, Куона, который обещал ей, что они справятся. Но тот, прежний Куон, казался теперь выдумкой, сказкой, которую она сама себе сочинила. Она всё еще любила его. И эта любовь была самой страшной пыткой. Она любила его так сильно, что её физически тошнило от осознания того, кем он стал. Каждую ночь она прислушивалась к звукам в коридоре, надеясь, что дверь откроется, он войдет, упадет на колени и скажет, что всё это было страшным сном. Но дверь оставалась закрытой. Куон не приходил. Он запер её здесь не для того, чтобы защитить, а чтобы не видеть в её глазах своего собственного падения. Юкитеру был её единственным связующим звеном с реальностью. Он приносил еду, менял цветы в вазах, молча проверял камеры наблюдения. Рина видела, как он страдает. Юки не был монстром; он был человеком, запертым в долгу перед семьей Ямада. Иногда она ловила на себе его взгляд - полный боли и немого извинения. - Юки, - позвала она его однажды вечером, когда он расставлял продукты на кухне. - Он когда-нибудь придет? Юкитеру замер, сжимая в руке пакет с молоком. Он не оборачивался. - Ему сейчас очень тяжело, Рина. Он делает это ради твоего блага. Акио... он не прощает ошибок. - Ради моего блага? - Рина горько усмехнулась. - Он убил единственного человека, который хотел нам помочь. Это тоже было ради моего блага? Юки промолчал. Ему нечего было ответить. Он знал, что Куон сам загнал себя в угол. Чтобы спасти Рину от гнева отца, Куон должен был стать идеальным наследником, безжалостным и преданным. Он выбрал роль палача, чтобы его женщина осталась жива, но в процессе он потерял саму причину, по которой хотел её спасти. Куон в это время сгорал в собственном аду. Он сидел в офисе особняка, окруженный отчетами о доходах клана, и ненавидел каждый сантиметр этого здания. Он знал, что Рина ненавидит его. И это было его единственным утешением. Если она его ненавидит, значит, она еще чувствует. Значит, она еще не сломалась окончательно. Он не смел приходить к ней, потому что знал: стоит ему увидеть её слезы, и он бросит всё, пойдет против отца и погибнет вместе с ней через час. Его молчание было его единственным способом сохранить ей жизнь. Но Рина видела это иначе. Для неё его отсутствие было окончательным выбором в пользу власти. В одну из таких бесконечных ночей, когда луна заливала комнату холодным светом, в Рине что-то перегорело. Боль, которая раньше была острой и хаотичной, вдруг кристаллизовалась в нечто твердое и холодное. Она поняла: Куон хочет, чтобы она просто «была». Жила в этой золотой клетке, пока он строит свою империю на крови. Он хочет искупить свою вину, обеспечив ей безопасность ценой её свободы и её души. «Нет», - подумала она, и её пальцы впились в ворс ковра. - «Ты не получишь этого искупления. Ты не будешь чувствовать себя правым». Она поняла, что единственный способ разрушить этот порочный круг - это ударить в самое сердце системы. В Акио. Если Акио исчезнет, вся конструкция, которую Куон так мучительно выстраивает, рухнет. Куон станет главой, но это будет власть на пепелище. Он не сможет сказать, что «спас её», если она сама уничтожит того, перед кем он преклонил колено. Это была месть Акио за смерть Ито. Но в глубине души Рина знала, что это была и месть Куону. Она хотела лишить его возможности быть её «спасителем». Она хотела показать ему, что в этом мире больше нет места для его благородных жертв. Рина поднялась с пола. Её движения стали точными и уверенными. Она подошла к зеркалу и долго смотрела на свое бледное лицо. - Юки! - позвала она. Юкитеру появился в дверях почти мгновенно. - Да, Рина? - Передай Куону... и его отцу. Я больше не хочу здесь сидеть. Я хочу быть полезной семье Ямада. Я приму любые условия. Только не оставляйте меня в этой тишине. Прошу, я больше здесь не выдержу, - она закрыла лицо руками, ее тело дрожало. Юкитеру посмотрел на неё с подозрением, но в её глазах была такая глубокая, бесконечная покорность, что он поверил. Он не увидел за этой покорностью холодного лезвия, которое она только что начала затачивать в своих мыслях. Рина начала свой путь. Она еще не знала, как именно она это сделает, но она знала одно: Акио Ямада умрет от её руки, и это будет самая тихая смерть в истории Токио.