37. Решение

Поездка Рины в особняк Ямада было добровольное вхождение в пасть зверя. Когда черная машина въехала на территорию поместья, Рина смотрела на высокие каменные стены, увитые плющом, и чувствовала, как по коже пробегает озноб. Акио принял её в своем кабинете на втором этаже. Куон стоял у окна, спиной к ним. Его плечи были напряжены, он не обернулся, когда она вошла. - Значит, ты одумалась, - Акио сидел в глубоком кожаном кресле, потягивая виски. Его глаза, подернутые возрастной дымкой, сканировали её с пугающей точностью. - Юкитеру сказал, ты готова служить семье. Рина опустилась на колени - сейчас это был жест абсолютного поражения. - Я поняла, что у меня нет другого пути, Акио-сама. Тишина в квартире убивала меня быстрее, чем ваша немилость. Я хочу быть полезной. Акио рассмеялся, и этот звук был похож на сухой хруст веток. - Полезной? Куон хотел сделать из тебя принцессу, но мне не нужны принцессы. Мне нужны те, кто знает свое место, - Акио посмотрел на её ухоженные руки, тонкие пальцы и неприятно осклабился. - На кухне всегда не хватает рук для самой грязной работы. Будешь мыть посуду и выносить помои. Посмотрим, на сколько хватит твоей «преданности», прежде чем ты приползешь умолять о возвращении в свою клетку. Теперь каждое утро, когда солнце еще не коснулось крыш Токио, Рина стояла перед огромной раковиной, заваленной жирными кастрюлями. Глядя на свои руки - когда-то ухоженные, с безупречным маникюром, которыми она управляла целым отделом пиара, — она не узнавала их. Теперь это были руки чернорабочей: ссадины на костяшках, въевшаяся грязь под ногтями, багровые пятна от ледяной воды. Её прошлое - презентации, светские рауты, стратегические планы и власть над общественным мнением - казалось теперь сном другого человека. В той жизни она была хозяйкой положения. В этой - она была никем. Но в ее хладнокровном уме зрел план, первый пункт которого, она уже выполнила. Куон, стоявший в дверях кухни, чувствовал, как внутри него всё закипает. Видеть её такую - униженную, согнутую над грязным баком, - было для него невыносимо. Он помнил её в офисе: уверенную, яркую, в элегантном костюме, и дома: милую, нежную, в дурацкой пижаме с пандами и чашкой рамена. Перед ним стоял призрак женщины, которую он любил. Он пытался вмешаться. Однажды вечером, когда Акио заставил Рину вручную оттирать пятна вина с ковра в большой гостиной, Куон подошел к отцу. - Отец, зачем ты это делаешь? Я же уже присягнул тебе в верности. Она бесполезна. - Ты так ничего и не понял, Куон. Пока я не вытравлю из неё остатки гордости, а из тебя - остатки жалости, ты не сможешь управлять кланом. Она будет чистить ковры до тех пор, пока не забудет, как пишется её собственное имя. Или пока ты не перестанешь на неё смотреть так, будто она - твое сокровище. Куон замолчал. Он понял, что каждое его слово в защиту Рины только добавляет ей часов каторжного труда. Он ушел в свой кабинет, запер дверь и в ярости смахнул всё со стола. Он чувствовал себя ничтожным. Его любовь стала для неё проклятием. Но Рина, стоя на коленях на жестком ворсе ковра, не чувствовала себя сломленной. Под маской покорности в ней зрел холодный, аналитический расчет - тот самый, который когда-то сделал её лучшим пиар-менеджером страны. Она начала воспринимать свою месть как масштабную кампанию. Её «клиент» - смерть Акио. Её «инструмент» - его собственное тело. Рина сидела на полу в своей каморке, прислонившись спиной к холодной стене. Перед ней на коленях лежал старый медицинский справочник, который она стащила из библиотеки особняка, пока убирала там пыль. Она не была врачом, но она была мастером сбора информации. Прежде чем запустить кампанию, она изучала о клиенте всё - от его любимого сорта виски до детских страхов. Теперь её «клиентом» был Акио. Всё началось с мусора. Как прислуга, она выносила корзины из его кабинета. Она не просто выбрасывала бумажки - она изучала пустые блистеры от лекарств. «Фенелзин», - прочитала она на одной из упаковок. Старый препарат, который Акио принимал десятилетиями. Она помнила, как её собственная мать страдала от депрессии и давления, и как врачи строго-настрого запрещали ей определенные продукты. Мать тогда плакала, что не может съесть любимый выдержанный сыр. Рина открыла справочник на нужной странице. Буквы расплывались перед глазами от усталости, но она заставила себя сосредоточиться. «Ингибиторы моноаминоксидазы (ИМАО). Строгая диета. Избегать тирамина. Взаимодействие вызывает резкий выброс норадреналина...» Она закрыла книгу и прижала её к груди. В её голове начал выстраиваться план. Это не было «озарением», это был холодный расчет стратега. Она знала привычки Акио. Она видела, как он потеет после еды, как у него дрожат руки, когда он злится. Его тело уже было на грани. Нужно было просто подтолкнуть его. И теперь у нее были для этого все инструменты. Обед в особняке Ямада был ритуалом, призванным подчеркнуть иерархию. Акио сидел во главе стола, по правую руку от него - Куон, по левую - Айяно Такахаси, дочь одного из самых влиятельных союзников клана. Айяно была безупречна: её шелковое кимоно цвета ночного океана стоило больше, чем годовая зарплата всего пиар-отдела Рины, а каждое движение было выверено десятилетиями воспитания в высшем свете. Рина вошла в столовую с тяжелым подносом. Её задачей было подавать полотенца и уносить пустую посуду. Она старалась быть тенью, но Акио не собирался оставлять её в покое. - Куон, посмотри, как полезен физический труд, - Акио намеренно громко звякнул палочками, прерывая рассказ Айяно о благотворительном аукционе. - Рина, подойди ближе. У Айяно-сан упала палочка. Рина подошла и опустилась на колени у ног невесты Куона. Айяно даже не прервала свою речь, продолжая обсуждать поставки антиквариата, но её взгляд, холодный и острый, как бритва, скользнул по покрасневшим рукам Рины. Она намеренно чуть отодвинула свою туфлю, наступив на подол серого платья Рины, когда та потянулась за упавшим предметом. - Ой, - Айяно изящно прикрыла рот ладонью, наконец обратив на неё внимание. — Я не заметила вас. Вы так сливаетесь с мебелью в этом наряде. Куон, ты не находишь, что у нас удивительно покорные слуги? Это так освежает. Куон сжал вилку так, что металл жалобно скрипнул. Он не поднимал глаз от тарелки, его лицо превратилось в маску из застывшего камня. Под столом его кулаки были сжаты до белизны костяшек. - Ешь, Айяно. Еда остывает, - выдавил он, и его голос звучал так, словно он захлебывался собственной яростью. - Как грубо, дорогой, - Айяно кокетливо улыбнулась, а затем, словно случайно, задела локтем свой стакан с ледяной водой. Он выплеснулся прямо на лицо и грудь Рины, которая всё еще стояла на коленях. - Ах! Какая я неловкая. Рина, вытрите, пожалуйста. И пол тоже. Негоже молодому господину смотреть на лужи. Рина замерла. Холодная вода стекала по её ресницам, пропитывая дешевую ткань платья. Она чувствовала на себе взгляд Куона - полный такой невыносимой агонии, что ей на секунду захотелось рассмеяться ему в лицо. Он наполовину приподнялся со стула, его дыхание стало тяжелым и прерывистым. - Сядь, - ледяной голос Акио пригвоздил сына к месту. - Рина, ты слышала гостью? Убери это. И извинись перед Такахаси за свою медлительность. Рина начала вытирать воду тряпкой, которую вытащила из кармана фартука. Она видела начищенные туфли Куона всего в паре сантиметров от своих рук. Она чувствовала его дрожь. Она знала: стоит ему сейчас заступиться, и Акио превратит её жизнь в еще более изощренный ад. Но ей нельзя было отвлекаться от основного плана. Когда обед закончился, Куон перехватил Рину в узком коридоре. Он схватил её за плечи, затаскивая в нишу за тяжелой бархатной шторой. Его руки дрожали. - Возьми это. Юки договорился с перевозчиками. Сегодня в полночь у западных ворот. Уезжай в Осаку, затеряйся там. Я переведу тебе средства через подставные счета. Рина посмотрела на конверт, затем на его искаженное болью лицо. После смерти Ито ее сердце наполнилось ненавитью к этому человеку, но несмотря на то, что перед ней стоял не тот Куон из деревни, а убийца, глубоко под шрамами на ее сердце, она все еще испытывала самые трепетные чувства. Она понимала он хотел «спасти» её, чтобы не видеть собственного отражения в её страданиях. - И куда я поеду, Куон-сама? - она не коснулась денег. - В Осаку? Чтобы вы присылали мне «содержание» как своей содержанке в изгнании? Чтобы я вздрагивала от каждого шороха, ожидая ищеек вашего отца? Забери свои деньги. Мне не нужен побег. Мне нужно, чтобы вы все перестали играть в моих спасителей. - Он всё-таки выжег из тебя всё. Ты просто сдалась, Рина. Ты стала тенью. - Считай так, если тебе от этого легче спать в одной постели с Такахаси, - бросила она через плечо, уходя прочь. Куон остался стоять в темноте ниши. Он был абсолютно уверен, что Рина уничтожена как личность. Он видел в её глазах только пустоту и холод, не подозревая, что эта пустота — лишь идеальное зеркало, в котором он видел собственное бессилие. Он оплакивал её «смерть», не понимая, что оплакивает свою последнюю возможность остановить то, что она подготовила. Рина же, вернувшись на кухню, не проронила ни слезинки. Унижение от Айяно и Акио подействовало на неё как катализатор. Она подошла к полке, где хранились заготовки для вечернего приема. Акио заказал шиокара - ферментированные потроха кальмара, перенасыщенные солью и тирамином. Она достала из кармана маленькую бумажную капсулу. В ней был порошок из размолотых таблеток, которые она «изучила» по справочнику - усилители, которые при взаимодействии с алкоголем и тирамином превращали кровь в густой яд, рвущий сосуды. «Ты думал, я сломлена, Куон?» - думала она, аккуратно подмешивая порошок в пахучую массу. - «Нет. Просто мой единственный клиент - смерть твоего отца». Она знала, что сегодня вечером Акио будет праздновать удачную сделку с отцом Айяно. Будет много саке, много смеха и много её «особой» закуски. Она видела, как Акио уже тяжело дышит, как его шея становится багровой при малейшем гневе. Финал был близок. И самое ироничное было в том, что Куон, ослепленный своей жалостью к «сломленной» Рине, сам обеспечивал ей идеальное прикрытие, считая её неспособной на ответный удар. Вечерний прием в честь союза кланов Ямада и Такахаси напоминал парад хищников в шелках. Воздух в главном зале был тяжелым от аромата лилий и скрытого напряжения. Акио сидел на возвышении, его лицо горело нездоровым румянцем - результат нескольких чарок саке и триумфа от подписанной сделки. Рина двигалась по залу в составе группы прислуги. Её голова была низко опущена, но чувства обострены до предела. Когда она подавала шиокара - ту самую тираминовую бомбу — её рука на долю секунды оказалась в поле зрения Куона. Куон медленно поднял чашу. Его голос был хриплым. - За твое здоровье, отец. И за твою... прозорливость. Рина видела, как Акио проглотил первую порцию. Затем вторую. Тирамин начал свой путь. В сочетании с препаратами, которые старик принял утром, и алкоголем, который он вливал в себя сейчас, внутри него запускалась цепная реакция. Давление начало расти — незаметно, капля за каплей, превращая кровь в раскаленный свинец. Через полчаса Акио внезапно замолчал на полуслове. Его рука, державшая чашу, дрогнула, и саке пролилось на скатерть. - Отец? - Куон мгновенно подался вперед. Его инстинкт телохранителя сработал быстрее, чем разум. - Тебе плохо? - Просто... душно, - выдавил Акио. Его лицо из багрового стало синюшным, на лбу выступили крупные капли пота. Он попытался ослабить воротник кимоно, но пальцы не слушались его. - Слишком много... шума. - Я вызову Акихиро, - Куон вскочил, но Акио перехватил его за запястье. Хватка старика была судорожной, пугающей. - Нет... не позорь меня... перед гостями, - прохрипел глава клана. - Просто помоги мне... выйти на воздух. Рина стояла в двух шагах, прижимая пустой поднос к груди. Она видела, как зрачки Акио расширились, как его дыхание стало свистящим. Это был гипертонический криз в своей терминальной стадии. - Рина, помоги мне! - крикнул Куон, забыв о всякой осторожности и конспирации. Он подхватил отца под руку, пытаясь удержать его грузное тело. Рина подошла. Она подставила плечо Акио с другой стороны. На мгновение она оказалась лицом к лицу со стариком. Его затуманенный взгляд сфокусировался на ней. В этом взгляде мелькнуло мимолетное, животное осознание - он увидел в её глазах не покорность, а холодное, торжествующее спокойствие хищника, который дождался своего часа. Они вывели его на террасу, подальше от глаз гостей и Айяно, которая в замешательстве застыла у стола. Ночной воздух был прохладным, но он не принес облегчения. Акио внезапно обмяк, повалившись на руки Куона. Куон подхватил его, чувствуя тяжесть этого тела, которое годами давило на него. В этот момент в нем боролись два демона: один кричал «Сдохни!», а другой, порожденный годами сыновьего долга, требовал спасти единственного человека, который определял его жизнь. - Дыши, старик! Ты не можешь просто так уйти! Не сейчас! - Куон почти рычал, встряхивая Акио. В его голосе была не любовь, а отчаянная жажда обладания своей местью, которой он жил все эти годы, и которую у него сейчас крала сама смерть. Рина стояла в шаге от них, сжимая пустой поднос. Она смотрела на судороги Акио с холодным любопытством энтомолога. - Акихиро! Сюда! - закричал Куон, когда в дверях показался его друг. Он начал реанимацию, но через пару минут замер. Он проверил зрачки, пульс и медленно покачал головой. - Констатирую смерть. Обширный инсульт. Сосуды просто... не выдержали. Куон замер. Он смотрел на мертвое лицо отца и чувствовал не облегчение, а оглушающую пустоту. Его враг ушел. Ушел непобежденным. Куон закрыл глаза, его цель, к которой он шел все эти года, и которой он добивался чтобы защитить Рину была утрачена. - Как это могло случиться так быстро? - прошептал Куон, не поднимая головы. - Он принимал лекарства... Акихиро, ты же следил за ним! Врач не ответил сразу. Он медленно поднялся, его взгляд упал на Рину. Она стояла неподвижно, её лицо было абсолютно спокойным, но Акихиро заметил нечто странное. На её фартуке было пятно от того самого соуса, а в её руках - пустая пиала, которую она сжимала чуть крепче, чем следовало. Это была уже не так милая девушка, о которой так трепетно заботился Куон. Акихиро подошел к столу, где стояли остатки ужина, взял кусочек шиокара и поднес к лицу. Он почувствовал запах. Специфический, едва уловимый аромат, который не должен был там быть. Он перевел взгляд на Рину. Она встретила его взгляд. В её глазах не было страха. Там был вызов. Она знала, что Акихиро - профессионал, и он поймет химию этого «приступа». Акихиро промолчал. Он понял всё. Но он также посмотрел на Куона - на сломленного парня, который теперь стал Главой Клана. Акихиро знал, что если он сейчас заговорит об убийстве, начнется резня, которая уничтожит и Куона, и остатки семьи. - Куон, тебе нужно взять себя в руки. Гости ждут объяснений. Твой отец умер от удара. Это официальное заключение. Куон встал. Он всё еще не смотрел на Рину. Он подошел к перилам террасы, глядя на ночной Токио, который теперь принадлежал ему. - Юки, уведи Рину в её комнату. И запри дверь. Я не хочу её видеть... пока не хочу. Он всё еще думал, что она - жертва обстоятельств, которая просто стала свидетелем его позора. Он не подозревал, что тень, уходящая под конвоем Юкитеру, только что совершила то, на что у него не хватило смелости за десять лет. Акихиро остался на террасе рядом с телом. Он подошел к краю и выплеснул остатки соуса из пиалы в сад. - Умная девочка, - прошептал он себе под нос. - Но в этом доме за ум платят кровью. Посмотрим, какую цену назначит тебе новый хозяин, когда пелена с его глаз упадет.