Боль меняет людей

Если бы у неё был шанс прожить жизнь заново — изменить решения, свернуть с привычного пути, выбрать других людей рядом — она бы всё равно не изменила ничего. Ни единого шага. Ни одной ошибки. Даже теперь, когда время ускользает сквозь её пальцы, как песок сквозь сжатую ладонь, когда сама жизнь тает, как снежинка, едва коснувшись кожи. Она знала — возможно, ей осталось совсем немного. Но и это знание не способно пошатнуть её уверенность. Она всё равно выбрала бы тот же путь. Потому что каждый шаг, каждое мгновение, каждый человек — были её. Её выбор. Её история. И даже сейчас, стоя на грани — между светом и тенью, между дыханием и тишиной — она не чувствует ни капли сожаления. Она прожила жизнь. Не долгую — но яркую. Не простую — но настоящую. Это была история, которую стоило прожить. Жаль только одного: Она не увидит рассвет. Не вдохнёт завтрашний день. Не прикоснётся к его свету.

***

Всё началось с бега. Она неслась сквозь узкие улочки Шиганшины, словно загнанное животное, которому уже некуда деваться, но оно всё равно отчаянно рвётся вперёд — туда, где может оказаться спасение. В лицо бил резкий ветер, колкий, пронизывающий, и каждый камень под ногами, казалось, пытался выбить её из равновесия. Шум улицы, всполошённые крики прохожих, которых она случайно задевала плечом в своём беге, рассыпались в глазах расплывчатым пятном. Всё вокруг теряло чёткие контуры, превращаясь в серый водоворот. Сердце в груди стучало с такой силой, будто собиралось разорвать грудную клетку изнутри. В ушах стоял сплошной гул, в котором путались крики, шаги и отголоски чужих голосов. Позади раздавались гневные приказы, тяжёлый топот — полиция не отставала, всё ещё гналась за ней, неумолимо приближаясь. Их шаги отдавались эхом в каменных стенах, словно зловещее эхо неотвратимого конца. Она до сих пор не понимала, почему стала им нужна. Зачем — именно она? И, что самое страшное, зачем им её отец? Они ворвались в дом так внезапно, как вспышка молнии среди ясного неба — громкие, грубые, беспощадные. Как буря. Как разъярённый шторм. Всё, что она успела услышать перед тем, как в доме раздался треск взломанной двери, — это его голос. Хриплый, надрывный, полный отчаяния и страха: — Беги! Не оглядывайся! Она подчинилась. На уровне инстинкта, не думая, не разбирая, что происходит, просто побежала, словно бы само её тело знало — времени на размышления не будет. И вот теперь она летела по улицам, задыхаясь, спотыкаясь, сжимая зубы и не смея ни замедлиться, ни остановиться. У неё оставался только бег. Только он. Резкий толчок. Кто-то схватил её за руку и дёрнул в сторону. Её швырнуло в переулок, она едва не рухнула, но чьи-то сильные руки удержали её. Ладонь закрыла рот, не давая вскрикнуть, и холод стены ударил в спину. Она задыхалась, сердце колотилось с новой силой, тело инстинктивно дёрнулось — но в следующий миг она замерла. Преследователи пронеслись мимо, даже не обернувшись. Их шаги постепенно стихли, затерявшись где-то вдали. В переулке наступила вязкая тишина. Когда ладонь убрали с её лица, и глаза привыкли к полумраку, она узнала спасшую её. Микаса. Серьёзная, сосредоточенная, как всегда. В её взгляде мелькнула эмоция — быстро, мимолётно — облегчение, словно в этот миг мир вернул ей нечто бесценное. Позади показались Эрен и Армин — оба с взволнованными, встревоженными лицами, но в их взгляде жила радость. Настоящая. Она едва могла стоять, дышать было трудно — лёгкие будто сжались от напряжения и страха. Она оперлась спиной о стену, чувствуя, как всё тело дрожит. — Спасибо… — прошептала она, с трудом переводя дыхание. — Я уже думала, что всё… что всё кончено… Микаса чуть нахмурилась, будто собиралась что-то сказать, но её перебил глухой, низкий звук. Он словно пришёл из-под земли, пробравшись по ступням и костям, отдаваясь вибрацией в каждой клетке. Они обернулись одновременно, без слов — и сразу бросились в сторону источника. На площади перед ними раскинулась сцена, которую невозможно было вообразить даже в страшном сне. Он возвышался над городом, будто живой кошмар, явившийся в плоть и кровь. Шестидесятиметровый титан, полностью лишённый кожи, клубящийся пар струился с его тела, поднимаясь вверх, смешиваясь с пыльным воздухом. Каждое волокно его мышц было обнажено, обрисовано с пугающей чёткостью, словно кто-то создал его вручную — дьяволом, а не Богом. Лицо. Оно было… неправильным. Без эмоций. Без намёка на сознание. Холодное, мёртвое. И от этого — по-настоящему ужасающее. Город застыл. Люди, десятки, сотни — все словно окаменели. Ни одного движения. Даже воздух перестал колыхаться. И тут раздался один-единственный удар. Тяжёлый, разрушительный. Земля задрожала, дома заколебались, в стене Мария образовалась зияющая, чёрная дыра. И начался ад. Паника вспыхнула мгновенно. Люди закричали, бросились прочь, сталкиваясь друг с другом, падая, поднимаясь, вновь сбивая соседей — бегство превратилось в безумие. Каждый пытался спастись. Куда угодно, только бы подальше от ужаса, развернувшегося перед ними. Но они — стояли. Она, Микаса, Армин, Эрен — будто прикованные к месту. Сердца замерли. И пока весь город бежал, они смотрели, как сквозь пролом в стене, неторопливо, неестественно покачиваясь, входят титаны. Их улыбки казались издевательскими, перекошенными, почти детскими — но в этих улыбках было нечто зловещее, извращённое. Жуткий крик — человеческий, отчаянный — сорвал их с места. Они рванули к дому Йегеров. К ней. К Карле. Надеялись… верили… что успеют. Но когда добрались — было уже поздно. Руины. Разрушенные балки, камни, пыль. А под всем этим — женщина. Зажатая, неподвижная, но с удивительно спокойным лицом. Она пыталась улыбнуться. Для них. Чтобы не показать боль. — Мама… — голос Эрена дрожал, когда он бросился к ней, отчаянно пытаясь поднять балку. — Мы спасём тебя. Обязательно. Но все уже понимали. Это невозможно. Слишком поздно. Слишком тяжело. — Уходите… — прошептала Карла. — Ради Бога, бегите… Со мной всё будет в порядке… И тут — тень. За домом вырос силуэт. Огромный. Человекообразный. Его лицо было искажено. Прядями на плечи спадали светлые волосы. Он смотрел прямо на них. Она замерла. Внутри всё похолодело, сжалось от ужаса, от осознания неминуемого. — Быстрее! — закричала Микаса, и они снова попытались сдвинуть обломки. Каждый камень казался неподъёмным, каждая секунда — на вес жизни. И вдруг… что-то вспыхнуло. Не страх. Не отчаяние. Гнев. Чистый, обжигающий, заполняющий всё её существо. Она почувствовала силу. Непонятную. Необъяснимую. Но свою. Она схватила один из камней — тот, который раньше не могла даже сдвинуть с места, — и подняла его. Микаса и Эрен смотрели на неё, не веря своим глазам. Но ей было всё равно. Если она может спасти хоть кого-то — значит, всё это было не напрасно. Но в следующий миг её ударили. Жёстко. С такой силой, будто огромный молот сбросили с неба. Её отбросило назад, и она врезалась в стену. Боль вспыхнула мгновенно, как взрыв. Мир поплыл. Всё стало тусклым, мутным, отдалённым. Шум стих. Пространство покачнулось. Она тонула. И только одна мысль оставалась с ней — горькая, пронзительная: Почему?.. Почему она?.. Почему так?..

***

Два года спустя Она стояла среди ровных, выверенных рядов новобранцев — таких же юных, настороженных, собранных. Над плацем медленно поднималось утреннее солнце, пробиваясь сквозь молочную дымку и бросая длинные, расплывчатые тени на землю. Воздух был прохладным, пах железом и пылью. Тонкий ветер подхватывал отдельные пряди её длинных каштановых волос, стянутых в тугой низкий хвост, будто испытывая её решимость. Лицо оставалось непроницаемым — застывшая маска, в которой не было ни страха, ни неуверенности. Только сжатые в прямую линию губы, напряжённая линия подбородка и сдвинутые к переносице тонкие брови. В янтарных глазах горел тот самый огонь — суровый, упрямый и неистребимый. Анастасии Лоррейн было всего семнадцать. И всё же она стояла здесь — на том самом месте, куда мечтали попасть сотни. Впереди — путь бойца. Не просто солдата. В ней не было пассивного страха, не было мольбы. Только цель. Желание уничтожить каждого титана, стереть до последнего, искоренить, словно болезнь, оставив лишь память. И ради этого она пришла. Ради этого готова была пройти сквозь любое пламя. Шаги подошли сбоку — тяжёлые, размеренные, словно вбивали в землю каждый сантиметр. Возле неё остановился мужчина. Высокий, с прямой спиной, с лицом, будто высеченным из камня. На вид — не менее пятидесяти, но в его янтарных глазах не было ни возраста, ни усталости. Только колючая строгость, выжидающая проверка. Он смотрел на неё с холодной настороженностью — как хищник, изучающий добычу. Его взгляд был тяжёлым, давящим, но она не отвела глаз. Не шелохнулась. Она знала: сделай шаг назад, дрогни хоть на мгновение — и ты уже проиграла. Тишина затянулась. Ощутимая, напряжённая. Новобранцы начали украдкой оборачиваться. Ни крика, ни команды — только взгляд. И в нём читалось: «Сломаешься?» Но она молчала. Стояла. Затем мужчина ухмыльнулся — резко, чуть перекошено, с оттенком презрения, и произнёс, будто бросил в лицо: — Что за второсортное мясо нам прислали?! Титану такое — на один зубок! Он сделал шаг ближе, наклонился, и его голос зазвучал ниже, почти интимно-зло: — Имя? — Анастасия Лоррейн, сэр! — отрапортовала она чётко, приложив кулак к сердцу и отведя вторую руку за спину. Жест — не просто военная формальность. Для неё это был обет. — Что надоумило такую коротышку встать в ряды новобранцев? — усмешка звучала ядовито, а слово «коротышка» он подчеркнул с особым смаком. Она не моргнула. Лишь взглянула прямо в лицо тому, кто пытался выбить её из равновесия, и уверенно, без колебаний произнесла: — Я хочу уничтожить титанов. Хочу отомстить за тех, кого они забрали. Сердце стучало, как барабан, где-то в горле. Но голос не дрогнул. Она повторяла это себе каждый день. Она пришла не бояться. Пришла бороться. Мужчина буркнул: — Какие громкие речи… — и, не задерживаясь больше ни на секунду, прошёл мимо, бросив через плечо: — Всё равно вы все — корм для гигантов. Он растворился в строю, а она осталась стоять. Кулаки незаметно сжались крепче, но в груди зародилось чувство триумфа. Она не дрогнула. Не опустила взгляд. Значит, первый шаг сделан. Когда их строй повернулся, она смогла лучше разглядеть тех, кто стоял рядом. Некоторые лица были жёсткими, опустошёнными — такими становятся только после встречи с титанами. Эти не нуждались в проверке. Они уже прошли сквозь ад и вернулись обратно. Инструктор Шадис, суровый и прямолинейный, продолжал обход. В его взгляде не было ни сочувствия, ни жалости — он выбирал, как мясник на бойне. Напротив одной из девушек он вдруг замер. Та была худая, с карими глазами и длинными каштановыми волосами, собранными в хвост. И — она жевала картошку. Просто, лениво, будто стояла не в военной академии, а на деревенской ярмарке. — Девочка. Что ты здесь делаешь? — голос инструктора стал ниже, срываясь на угрожающий рык. Но она не отреагировала. Продолжала жевать, спокойно, как будто и вовсе не услышала. — Я к тебе обращаюсь! Кто ты такая?! — рык стал громче, как раскат грома перед бурей. Девушка, наконец, отдала честь — медленно, но уверенно, и ответила: — Уроженка утренней деревни Дауба. Саша Блаус, сэр. — Что у тебя в правой руке? — хрипло осведомился он. — Печёная картошка, сэр! — с невозмутимым спокойствием ответила Саша. Анастасия едва сдержала удивление. Девушка продолжала стоять, будто всё происходящее не имело к ней никакого отношения. — Ты украла её? — На кухне их было слишком много, и… она была бы невкусной, если бы остыла. Вот я и решила съесть её сейчас. — её голос не дрожал. Она говорила, как о чём-то совершенно логичном. Инструктор молчал с секунду, затем произнёс медленно, с подчеркнутым раздражением: — Я спрашиваю, почему ты ешь картошку? Саша слегка наклонила голову, явно сбитая с толку. — Вы хотите узнать, почему люди едят картошку? Наступила гробовая тишина. Даже ветер замер. А затем… она отломила кусок и протянула его Шадису. — Возьмите половину. Анастасия чуть не рассмеялась. Это было… безумие. Или гениальность. Возможно — и то, и другое. В любом случае, в тот момент она поняла одно: если Сашу Блаус не выгонят до вечера, она обязательно с ней подружится. Что-то в этой девчонке было. Что-то странное. Честное. Настоящее. И с какой-то странной уверенностью Анастасия поняла: эти три года будут полны безумия. И она ничуть не возражает.

***

Учёба только началась, но каждый день уже был наполнен изнуряющими тренировками — часами, что выжимали силу, терпение и волю до последней капли. Анастасия Лоррейн не жаловалась. Она с самого начала решила: попадёт в десятку лучших, чего бы это ни стоило. Ей было всё равно, куда её направят после выпуска — выбор сделан задолго до этого дня. Отступать было некуда. Утро выдалось хмурым и ветреным. Тренировочная площадка представляла собой просторное пространство с громоздкими металлическими конструкциями, предназначенными для отработки равновесия и манёвров с использованием пространственного маневрирования — устройства, от которого зависела жизнь каждого бойца. Здесь проверяли не просто навыки — здесь решалась судьба: продолжишь путь солдата… или пойдёшь домой. Или, что хуже, станешь одним из тех, кто гибнет в первом же бою. Инструктор Кит Шадис стоял перед новобранцами, как воплощение неумолимой дисциплины. Его голос разнёсся по плацу, гулкий и строгий: — Кто не справится с этим заданием, не сможет быть даже приманкой для титанов и будет исключён из училища! Ветер пронёсся сквозь строй, словно подтверждая его слова. Группы распределили по десять человек. Им дали время на подготовку к испытанию. УПМ — устройство пространственного маневрирования — было спасением и проклятием одновременно. Без него — ты мишень. С ним — у тебя есть шанс. Маленький, зыбкий, но шанс. Анастасия оказалась в команде с Эреном Йегером, Армином Арлертом, Сашей Блаус, Конни Спрингером и ещё несколькими новичками, чьи имена пока не уложились в памяти. Вчера она не участвовала в «вечерних развлечениях» в казарме — предпочла сразу лечь спать, готовясь к новому дню. И, как оказалось, зря. Эрен с утра не умолкал: рассказывал, как Саша до изнеможения бегала по плацу за кражу еды, как сам ввязался в ссору с каким-то Жаном — парнем с тяжёлым взглядом и лицом, за которое уже закрепилось прозвище «лошадиная рожа». Да уж, компания тут подобралась… колоритная. Похоже, скучно точно не будет. Само упражнение выглядело просто — на словах. Новобранец подвешивался к тросам, используя УПМ, и должен был удерживать идеальное равновесие в воздухе. Но стоило подняться над землёй, как каждый мускул начинал предательски дрожать. Ошибся — и полетел вниз. Ошибся дважды — и прощай мечта о разведкорпусе. — Микаса Аккерман! — прозвучало имя. Девушка с чёрными волосами и сосредоточенным взглядом подошла к устройству, спокойно закрепилась, молча подала сигнал — и через мгновение взмыла вверх. Ни одной дрожащей мышцы, ни капли напряжения на лице. Её фигура застыла в воздухе, идеально выровненная, будто она родилась с этим снаряжением. Казалось, сама гравитация отступила перед ней. — Хорошо, — коротко произнёс Шадис. Микаса опустилась на землю и прошла мимо. На ходу, почти незаметно, кивнула Анастасии и чуть улыбнулась — жест сдержанный, но по-своему тёплый. Этого оказалось достаточно. Лоррейн взяла себя в руки, постаралась заглушить волнение, глубоко вдохнула. Но уверенность давалась нелегко. Она с детства отличалась неуклюжестью. Могла споткнуться на ровной поверхности, забыть, где левая, где правая. Даже собственное дыхание порой сбивало ей ритм. Сейчас каждый нерв в теле был натянут, как струна. — Давай, Лоррейн! Ты сможешь! — окликнули её Саша и Конни. Они уже прошли испытание, сияя от облегчения, и теперь махали руками, как будто передавали ей силы. Она кивнула и, собравшись, подала сигнал. Устройство дёрнуло вверх — резкий рывок, и земля ушла из-под ног. Руки чуть разошлись для баланса, тело застыло в воздухе. Её трясло. Лёгкий ветер казался бурей. Всё внутри хотело согнуться, сжаться… но она держалась. В этот момент с глухим «бах» где-то рядом в землю впечатался Эрен. — Чёрт… — донеслось с его стороны, за чем последовал взрыв сдержанного хохота в рядах. Он лежал лицом в землю, как будто собирался поцеловать плац. Анастасия едва удержалась от улыбки, но не отвлеклась. Сосредоточенность. Только она имела значение. Она продержалась. Не идеально — но не сорвалась. Когда её опустили, ноги немного дрожали, но она стояла. Первый шаг пройден. Первый барьер преодолён. Микаса подошла чуть позже — как всегда, тихо, почти тенью. Её голос прозвучал едва слышно: — Ты молодец. Анастасия кивнула. Но в глазах её горело другое: — Этого мало. Я должна быть лучше. Она подняла взгляд к небу. Решение пришло молниеносно: сегодня вечером она не пойдёт на обед. Сегодня она устроит себе личный ад в тренировочном зале. — Ана, идёшь с нами на обед? — Саша, сияя, замахала рукой. — Нет. Мне нужно потренироваться. И… — она бросила взгляд на всё ещё болтающегося вверх ногами Эрена. — Йегеру помочь. Не оставлять же его в таком виде. — Эй! Я… всё под контролем! — донеслось снизу, но было уже неубедительно. Он действительно всё ещё пытался… и всё так же безуспешно. Анастасия усмехнулась про себя. Да, с такими товарищами путь к вершине будет непростым. Но и точно не скучным.

***

Поздний вечер Они тренировались до самой темноты. Только Эрен один раз отлучился на ужин, а Анастасия Лоррейн не позволила себе даже этого. Хоть мышцы ныли от усталости, а руки едва слушались, она продолжала с маниакальным упрямством. Это было далеко от совершенства — она едва не целовала землю несколько раз. Армин, дежуривший у тросов, поднимал её в последний возможный момент. Один из таких “успешных” полётов закончился рассечённой бровью — она слишком резко сместила центр тяжести вперёд. Боль обожгла глаза, но даже это не заставило её сдаться. Эрен, несмотря на все старания, всё так же не мог удержаться в воздухе. Анастасия видела, как внутри него закипает злость — на себя, на тросы, на весь этот чёртов мир. — Эрен, хватит, — сказала она, подходя ближе, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Попыталась улыбнуться — мягко, по-дружески, быть для него опорой. — Утро вечера мудренее. — Ты иди. А я ещё останусь, — буркнул он, не оборачиваясь. Ну да. Йегер и впрямь был из стали. Уговоры на него не действовали. Просто пожелав спокойной ночи, Анастасия направилась к казарме, чувствуя, как каждая мышца в теле гудит от переутомления. Ночь. Лежа на жёсткой койке, она не могла уснуть. Мысли бегали по кругу, не давая покоя. Она вспоминала отца. Что с ним? Жив ли он? Почему вёл себя так странно? Зачем скрывался, прятался? Почему хранил дома оружие, если не умел с ним обращаться? Анастасия была уверена — он знал что-то важное. Что-то, о чём боялся говорить. И, возможно, именно из-за этого сейчас его не было рядом. — Что же ты скрывал, отец?.. — прошептала она в темноту. Утро. Тренировочный полигон. Народ начал собираться ещё до рассвета. Все чего-то ждали. Все хотели увидеть — что будет с Йегером. Уже знали: он тренировался всю ночь. Шепот прошёлся по строю, как ветер по высокой траве. Анастасия стояла в стороне, откинув руки за спину и скрестив пальцы. Она волновалась — хоть и старалась не показывать. Она верила — он сможет. Он просто обязан. — Анастасия Лоррейн. Отлично, — громко заявил Кит Шадис, останавливаясь рядом. В его голосе прозвучало нечто редкое — настоящее удивление. — За одну ночь дотянуться до уровня Аккерман… твоё упорство впечатляет. Ты прошла. Анастасия едва сдержала радость. Впервые она почувствовала: она на верном пути. Но ликование тут же уступило место тревоге — теперь была очередь Эрена. — Эрен Йегер. Ты готов? — прозвучал голос инструктора, отрезав воздух, как лезвие. Эрен кивнул. Его лицо было сосредоточенным, напряжённым. Он подошёл, закрепил ремни, подал сигнал. Тросы начали подниматься. Он оторвался от земли. Руки разошлись — одна вперёд, другая назад. Он затаил дыхание. Тишина. Полигон замер. Даже ветер замедлил шаг. Анастасия стояла с широко раскрытыми глазами, забыв, как дышать. Он держится. Он держится! — Молодец! — Так держать, Йегер! — Я же говорила, ты справишься… — прошептала она одними губами, будто надеялась, что он поймёт даже без слов. И тут — БУМ. Эрен рухнул. Головой вперёд. Толпа ахнула. Анастасия вздрогнула. — Нет… Не может быть… Опять?.. Шадис подошёл, прищурился. — Опустить. Эрен снова оказался на земле. Стоял на четвереньках, голову опустив, бормотал что-то, словно пытаясь убедить самого себя. — Нет… Я смогу… У меня получится… Инструктор не сводил с него взгляда. В нём что-то щёлкнуло. — Вагнер. Поменяйся с Йегером поясом. Тот подчинился. Новая попытка. Тросы натянулись. Подъём. И… Эрен висит. Спокойно. Уверенно. Ровно. На плацу — мёртвая тишина. Даже дыхание стало непозволительной роскошью. Шадис подошёл к старому поясу, осмотрел его… и нахмурился. — Пояс был неисправен. Оснастка изношена. Нужно будет заказать тебе новый, — произнёс он, хмуро. Толпа загудела. Кто-то зашептался. Кто-то заулыбался. Анастасия просто смотрела на Эрена. Он поднял на неё глаза — усталые, но сияющие. Она улыбнулась широко, по-настоящему, и подняла вверх большой палец. — Так держать, Эрен. Давай уничтожим всех титанов вместе.