Глупая случайность или нет?

Вечер. Столовая После тяжёлых тренировок Анастасия особенно ценила редкие моменты тишины и покоя. Вечерняя столовая, хоть и не блистала уютом, всё же казалась чем-то родным. Просторный зал с деревянными стенами, потемневшими от времени, длинные тяжёлые столы с глубокими царапинами от ножей и вилок, лавки, на которых никто уже не сидел прямо — все валились, кто как. Воздух стоял тёплый и плотный, пропитанный запахами похлёбки, чая и усталых тел. Анастасия сидела у окна, обхватив ладонями металлическую кружку. Зелёный чай, чуть горьковатый, но такой знакомый, приятно согревал руки. Он пах чем-то из детства — безопасным и домашним, чего здесь давно не было. За окнами сгущались сумерки, и багрово-синий свет медленно расползался по залу, как вода по ткани. Вокруг гудел человеческий рой. Повсюду доносились оживлённые разговоры — про рукопашный бой, где Конни едва не выбил зуб Саше; про тренировку с УПМ, когда кто-то застрял в кроне дерева; про лекцию по гигантам, которую читал особенно скучный капитан. Жизнь кипела, но в ней не было легкости — все были выжаты до капли. Анастасия слушала вполуха, задумчиво водя пальцем по шершавому краю кружки. — Ах, как же спать охота… — простонал Эрен, опускаясь на лавку рядом так тяжело, будто с него сняли не снаряжение, а саму душу. Анастасия перевела взгляд на него и тихо вздохнула. Он выглядел так же, как она себя чувствовала: слипшиеся волосы, мешки под глазами, спина сгорблена. Всё тело просило отдыха. — Как твоя нога? Зажила? — спросила она, вспоминая, как недавно он грохнулся с лошади и едва не вывернул колено. — Угу, — кивнул Эрен, неловко поёрзав на лавке. — А вот за тебя я волнуюсь. Ты почти не ешь. Перетренируешься. — И не только Йегер это заметил, — хмыкнул Жан, устраиваясь с другой стороны от неё, с чуть натянутой ухмылкой. Он намеренно сел ближе, будто желая обозначить своё присутствие. После того как Микаса отрезала его внимание на корню, Жан, казалось, переместил интерес на Анастасию. Та замечала — взгляды, замечания, неловкие попытки завести разговор. Но это ничего не меняло. Она пришла сюда не за этим. Хотя в одном они были правы: её рацион действительно напоминал меню призрака. Завтрак — если повезёт. Иногда обед. Ужин она почти всегда пропускала — время было слишком ценным. Лучше ещё один час с УПМ, ещё один полёт, ещё один шанс не умереть завтра. — Мне хватает, — хотела было отмахнуться она, но перед ней с глухим стуком появилась тарелка с парящей едой. Она подняла взгляд. — Ешь, — сказала Микаса, не громко, но с той спокойной твёрдостью, которая не требовала возражений. В её тоне не было ни злости, ни раздражения — только уверенность. Как приказ. Без лишних слов. Без объяснений. Анастасия вздохнула и взяла ложку. Чуть ссутулилась, будто прячась от пристального взгляда Аккерман. — А где Армин? Давно его не видно, — попыталась сменить тему Анастасия, ковыряя тушёное мясо на тарелке. — Не уходи от ответа. Ешь, — отрезала Микаса и опустилась напротив, скрестив руки. В её взгляде читалась непоколебимая решимость наблюдать за каждым кусочком, который попадёт в рот подруги. — Тебе бы, как и Микасе, обрезать волосы, — неожиданно заметил Эрен, разглядывая её сощуренными глазами, словно всерьёз обдумывая, как она будет выглядеть с короткой стрижкой. Анастасия приподняла бровь. В голове уже вертелся едкий ответ, но произнести его она не успела. — Нет! Она не будет этого делать! — резко воскликнул Жан, чуть ли не вскакивая с лавки. Голос его прозвучал так громко и с такой страстью, что она едва не поперхнулась чаем. — А ты кто ей, чтобы решать? — огрызнулся Эрен, ударив кулаком по столу. Посуда задребезжала. Анастасия переглянулась с Микасой. Обе девушки выглядели так, словно это уже происходило не впервые — и они заранее знали, чем всё кончится. — Кто бы говорил! — фыркнул Жан, вспыхнув как спичка. Его лицо налилось красным, пальцы сжались в кулаки. — М-мальчики… — тихо, с уставшей мольбой попыталась вмешаться Анастасия, но без толку. Как по команде, парни окончательно утратили остатки разума. Голоса становились всё громче, лица всё ближе — глаза метали искры. Шум в столовой резко притих. Все головы повернулись к ним. Пауза — и вот уже с грохотом опрокидывается лавка, кто-то вскрикивает. Началась потасовка. Анастасия закрыла глаза и медленно вдохнула. Она опустила голову, будто желая исчезнуть, раствориться в воздухе. Поздно. Драка всё равно началась. — Спасибо за ужин, — холодно бросила она, поднимаясь. Ложка звякнула о тарелку. Никто не ответил — все были слишком заняты размахиванием кулаками. На полпути к двери послышался голос: — Анастасия, мы… — начал Жан, но её уже не было. На улице пахло травой и пылью. Несмотря на середину лета, воздух был свежий, даже резковатый. Луна, большая и яркая, висела почти в зените, разливая по казармам серебристый свет. Звёзды мерцали над тёмной крышей столовой, будто отстранённо наблюдая за людьми. Анастасия шла по узкой дорожке, слыша, как гравий хрустит под сапогами. Дыхание было неровным. Где-то внутри, под рёбрами, клокотал раздражённый ком. Она сделала два круга вокруг казарм, пока мышцы ног не перестали слушаться. Потом медленно поднялась по скрипучей деревянной лестнице в спальню и рухнула на узкую койку, даже не раздевшись. Сон накрыл её тяжёлым, вязким покровом — быстро и бесповоротно. Утро Свет пробивался сквозь щели в ставнях, распадаясь на тусклые полосы на полу. В казарме пахло сыростью, потом и чем-то сгоревшим. Кто-то уже топтался возле шкафчиков, кто-то — чесал волосы, зевая так, что трещала челюсть. Анастасия проснулась рано, почти за час до подъёма, как часто бывало в последнее время. Голова гудела, будто внутри поселился рой пчёл, а всё тело ныло. Лоб был горячим. Тело — ватным. Сон не помог. «Только бы не заболеть…» Она натянула форму через силу, умылась ледяной водой, пытаясь привести себя в чувство, и направилась в столовую. — Доброе утро, — пробормотала она, подходя к столу и стараясь держаться прямо. — Доброе! — бодро откликнулись остальные. На фоне их оживлённых лиц она чувствовала себя серым пятном. — Ты выглядишь как-то… странно, — прищурился Конни, наклонив голову, будто разглядывая дефект. — Плохо спала? — Легла рано, — пожала плечами Анастасия. Это была половина правды. Она легла рано. Заснула — не сразу. — Сегодня мы почувствуем, что значит летать по-настоящему! — радостно заявил Эрен, не скрывая восторга. — Кстати, говорят, кто-то из старших будет наблюдать, — добавил Жан, сделав многозначительное лицо. — Кто-то из командования. Анастасия застыла, как под ливнем. Внутри похолодело. Командование? Если там будут офицеры из Разведкорпуса… Её дыхание сбилось. Руки стали холодными, как лёд. Ошибаться было нельзя. — Отлично! Придётся выложиться по полной, да, Ната? — Жан стукнул её по плечу, явно стараясь приободрить. Анастасия выдавила натянутую, механическую улыбку. Но внутри уже нарастал знакомый водоворот: тревога, страх — и готовность рваться в бой, несмотря ни на что.

***

Перед тренировкой Утро выдалось особенно душным. Казармы ещё не успели остыть после ночной жары, и воздух внутри, тяжёлый и влажный, казался будто затхлым. Сквозь пыльное окно в комнату лился блеклый свет — солнце ещё не поднялось высоко, но уже напоминало о себе. Где-то на верхних койках поскрипывали доски — кто-то спрыгивал вниз, наспех натягивая сапоги. Тусклый блеск металла отражался от оружейных креплений на стене, где ровными рядами висели элементы УПМ. Анастасия стояла у своего шкафчика, сосредоточенно возясь с ремнями снаряжения. Кожа тонко хрустела под пальцами, металлические пряжки щёлкали в попытке встать на место. Один за другим, слева, справа, через бедро, под грудью… Центр тяжести, баланс, симметрия — всё должно быть идеально, иначе полёт превратится в смертельное падение. Но пальцы дрожали. Несколько раз она перепутала пряжки, прицепила к неправильным кольцам, а однажды даже зацепила рукоятку устройства не той стороной — такое с ней не случалось уже год. Пот стекал по вискам, и жар поднимался не от напряжения, а скорее от внутреннего перегрева, как будто лихорадка медленно подкрадывалась. В коридоре было шумно: кто-то смеялся, кто-то ругался из-за потерянного снаряжения, из кухни доносился запах тушёного хлеба и овсянки. Взяв УПМ в руки, она вышла из комнаты и поспешила вниз по лестнице. Металлические ступени были слегка скользкими от утренней росы, и в полутьме казарменного холла их неровная поверхность мерцала угрюмо, как будто предупреждала. Она сделала шаг, второй… и внезапно всё поплыло. Зрение затуманилось, стены поползли в стороны, как в кривом зеркале. Ноги подкосились, и, теряя равновесие, она почувствовала, как УПМ тянет вниз, становясь грузом, от которого не сбежать. Внутри мелькнула мысль: сейчас будет больно. Но боли не последовало. Она приземлилась мягко — не на пол, а на что-то упругое. Или кого-то. Грудь. Плечи. Стальной запах кожи и пыли. Мужская фигура. С трудом поднявшись на локтях, Анастасия увидела — прямо перед ней, слишком близко — холодное лицо. Чёрные короткие волосы, высокий лоб, резкие скулы, острые, почти аристократичные черты. И глаза — стальные, пронизывающие, бездонные. Словно лезвия ножа, что рвут оболочку души. Он смотрел на неё молча. Ни раздражения, ни удивления. Только молчаливый укор — прямой и неумолимый. — И-извините! — пролепетала она и, сгорая от стыда, вскочила на ноги так резко, что УПМ лязгнул у пояса. Не оглядываясь, вылетела наружу, будто задыхаясь. Щёки горели. Сердце колотилось в ушах. Глоток воздуха не спасал — стыд душил изнутри. Во дворе уже собирались остальные. Деревянный помост поскрипывал под сапогами, жеребцы фыркали у стойл, закусывая удила. Кто-то подтягивал ремни, кто-то приседал, проверяя амортизацию УПМ. Все были заняты своими делами, но для неё всё звучало глухо, будто из-под воды. — Лоррейн, где ты была? — раздался резкий голос Жана, вырвавший её из прострации. Она вздрогнула, повернулась. Жан стоял рядом, озабоченно щурясь. — Почему ты такая красная, как помидор? — с усмешкой добавил он, склонившись ближе, — Ты чего там, в бане была? Анастасия судорожно прикрыла ладонями пылающие щеки. Неужели видно? Неужели он догадался? Но как объяснить, что в голове до сих пор крутится образ того человека? Его глаза — будто прожгли насквозь. — Что, влюбилась в меня? — ухмыльнулся Жан, не теряя возможности поддеть. — Я?.. Да ни за что! Я скорее в Армина влюблюсь, чем в тебя! — выпалила она, и тут же пожалела. — Хииии! — донеслось из-за спины, где Армин, раскрасневшись до корней волос, едва не выронил клинки. Смех прокатился по строю, как лёгкий ветер. Но веселье длилось недолго. — Кхм! — раздался хриплый, сухой, как хлыст, голос. Все тут же стихли, обернулись. На ступенях штаба стояла четвёрка. Впереди — мужчина с внушительными усами, густыми бровями и глазами, полными стальной решимости. Его тень, длинная и острая, падала через весь двор. За ним — двое в зелёных плащах Разведкорпуса и… Кит Шадис. Левый из двоих был высоким и мощным, с широкими плечами и короткими светлыми волосами. Весь его облик кричал о силе и дисциплине. А правый… её сердце сжалось. Он. Тот самый. Стальные глаза снова встретились с её. Безэмоциональный, хищный взгляд, как у ястреба, высматривающего слабость. Земля, откройся… — Кадеты! — загремел голос Шадиса, как гром в полых неба. — Сегодня ваша первая выездная тренировка с УПМ. За вами будут наблюдать командор Пиксис, главнокомандующий Эрвин Смит и капитан Леви. Постарайтесь не ударить в грязь лицом. Гул прокатился по рядам. Кто-то выругался. Кто-то выпрямил спину до хруста. Кто-то — как Анастасия — просто застыл, осознавая масштаб. Капитан. Леви.Это был он? Колонна тронулась. Копыта глухо стучали по сухой земле. Вдали, за укреплениями, начинался лес — тёмный, плотный, с высокими стволами и таящейся в тени неизвестностью. Анастасия подошла к своему вороному жеребцу, Миражу. Тот фыркнул, мотнул гривой, словно чуял её тревогу. — Ну что, Мираж, — прошептала она, ласково касаясь его шеи. — Пора летать. — Лоррейн, что это было? Кто это был? — не отставал Жан, подойдя сзади. Она помедлила, опуская глаза. Как объяснить то, чего не понимаешь сама? — Не сейчас, Жан, — прошептала тихо, стараясь спрятаться за гривой жеребца. — Оставь её. Видишь, ей и так нехорошо, — вмешался Эрен, хмурясь. Он внимательно посмотрел на Анастасию, но вопросов не задал. Жан фыркнул, но отступил. Анастасия ещё долго смотрела в сторону леса, что темнел впереди. Тени между деревьями будто дышали. Сердце сжималось от предчувствия. Что-то случится. Я это чувствую. И они тронулись в путь.

***

Это чувство полёта… когда ветер хлестко бьёт по щекам, волосы развеваются, а тело словно теряет вес — сливается с воздухом. В такие моменты Анастасия Лоррейн ощущала себя по-настоящему живой. Каждое движение УПМ было отточено, каждая петля между деревьями — как танец на грани невозможного. И всё же где-то в глубине её сознания всегда звучало напоминание: это не игра. Здесь нет права на ошибку. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, расчерчивая небо полосами света. Анастасия двигалась с грацией, не уступающей лучшим выпускникам. Манёвры были чёткими, удар — безупречным. Один за другим тренировочные титаны падали под её клинками. — Она летает, как чёртова молния! — воскликнул Конни. — Это просто невероятно… — Армин прищурился, следя за её траекторией. — Посмотрите, как она экономит газ. У неё идеальный расчёт. Эрен едва удерживался от того, чтобы не подпрыгивать на месте от восторга: — Вперёд, Ната! Жан, не скрывая своих чувств, проворчал: — Вот бы она так же легко меня замечала, как титанов валит… Смех друзей, их поддержка — всё это летело сквозь шум деревьев, окружая её, подталкивая вперёд. Но Анастасия знала: восторг — опасная вещь. Он усыпляет бдительность. Тело выдало первые сигналы. Слишком сильный жар в груди, пульсирующая боль в висках. Её пальцы чуть дрогнули на спусковом крючке. Видение на долю секунды замутилось. Она моргнула, пытаясь вернуть фокус. Всё будет в порядке. Осталось совсем немного. Но в следующее мгновение раздался резкий хлопок. Металлический звук, раздавшийся, словно выстрел. Правый трос её УПМ сорвался с места, и всё тело рванулось вбок. Анастасия попыталась выровнять траекторию, но система не отвечала. Левый трос натянулся до предела — и тоже треснул. Она падала. Мир закрутился. Воздух вырвался из лёгких. Секунды растянулись в вечность. И вдруг — удар. Глухой, сильный, будто молот ударил по позвоночнику. Тело отбросило о древесный ствол, тот хрустнул от силы столкновения. Листва разлетелась. Всё тело Анастасии, казалось, загорелось болью. — Ната! — крик Эрен был пронзительным, искажённым от ужаса. Он рванул вперёд, но кто-то другой уже был быстрее. С земли, где стояли наблюдатели, стремительно взмыл силуэт в тёмной форме Разведкорпуса. Ветви не имели значения, деревья расступались перед ним, будто сами боялись замедлить его. Капитан Леви был молчалив, как и всегда, но внутри его что-то резануло, когда он увидел, как девичье тело ударилось о ствол и повисло на оборванной системе. Лицо — бледное, неестественно застывшее. Кровь струилась с виска. Она не двигалась. Его глаза сузились. За долю секунды он оказался рядом. Осторожно, но твёрдо снял её с дерева, опуская на землю. Её ресницы дрогнули, дыхание было прерывистым и тяжёлым. Лоб горел. — Она в лихорадке… — тихо произнёс Леви, как бы самому себе. — Что?! — Эрен, слетев рядом, чуть не налетел на него, но мужчина молча оттолкнул его локтем, удерживая Анастасию на руках. — Не вмешивайся, идиот, — отрезал капитан, его голос остался ровным, но в нём ощущалось напряжение. — У неё снаряжение было повреждено. И она продолжала летать с температурой. Она могла погибнуть. — Это не похоже на неё… — пробормотал Армин, подбегая, глаза полны тревоги. — Она всегда всё проверяет. — Я… я не должен был отпускать её одну! — простонал Жан, чувствуя, как сжимается грудь. Его руки дрожали, когда он подобрал упавшее УПМ. Леви не сказал ни слова. Его глаза метнулись к тросу. Слишком чистый разрыв. Не порвался — перерезан. Он знал это. Его пальцы пробежали по повреждению. Взгляд стал холодным и опасным, как клинок. Эрвин подошёл, нахмурившись. — Что думаешь? — Это саботаж, — тихо бросил капитан. — Кто-то хотел, чтобы она упала. — Кто-то среди кадетов?.. — Эрвин понизил голос. — Возможно. Или кто-то, кто подбирается ближе, чем мы думаем. Всё это было неважно в момент, когда он вновь посмотрел на неё. Девушка в его руках тихо застонала, дёрнувшись. Леви наклонился ближе. — Не спи, Лоррейн. Ты не сдохнешь. Не сегодня. Она чуть шевельнулась, глаза дрогнули, и в них отразился его силуэт — резкий, уверенный, как будто он держит в руках не её тело, а её жизнь. На миг она показалась такой хрупкой, такой потерянной — и такой живой. — К-чёрт… — прошипел он и крепче прижал её к себе. — Ещё один шаг, и ты бы не очнулась. — Капитан… — пробормотала она, почти беззвучно. — Простите… я… хотела… — Молчи, — жёстко оборвал он, но рука, лежащая у неё на спине, дрогнула. Он посадил её на лошадь и вскочил сам, не отпуская. Его движения были отточены, резки, и всё же в каждом — странная бережность, которая могла бы удивить тех, кто знал капитана Леви. — В медкорпус. Сейчас. — бросил он. Жан, Эрен и Армин — все понеслись за ними. Тишина леса нарушалась только грохотом копыт и сбивчивым дыханием. А в голове у Леви звучало одно-единственное слово: Зачем? Зачем кто-то хотел сломать её?