Глава 14 "Булочник"

— Я думал, Арти, что ты первым делом уничтожишь русскую мафию. Ведь на них работали те уроды, что… — говорил Старик через гарнитуру, но я его перебил. — Эта новая наркота… Надо найти тех, кто её завозит, и прекратить поставки этой отравы. — Я сидел за рулём своего фургона. Балаклаву и броню с крестом пока что снял, чтобы не палиться. — Там картели замешаны, парень. А у них вооружение и численность личного состава не хуже, чем у армии. Власти Мексики с ними уже больше десяти лет бодаются. Только вот картелям наплевать на это. Они как поставляли, так и продолжают это делать. Да, «психин» ещё начали впаривать. Но ты не остановишь поставки дури. Даже если склад с тонной порошка уничтожишь, то это будет капля в море. Раз уж армия целого государства не может справиться с картелями, то куда уж нам лезть? Вот банды уличного отребья и небольшие ОПГ, по типу русских и макаронников — это другое дело. — Но ты подумай, Старик… Можно как минимум хотя бы на время приостановить продажу этого «психина» в Хобокене. Уничтожить Шляпника и… — Шляпник? Слышал я о нём, — дед закашлялся. — Никто не знает, как он выглядит. А его «уличный босс», Булочник… — Не поймали, — опередил я пожилого ветерана. — То был подставной мудила, который за деньги посидит несколько месяцев и снова вернётся на улицы. Надо найти Шляпника, узнать про все точки с дурью. Шляпника — в расход, а притоны уничтожить. — Кого-нибудь из наших послать? — Старик перешёл на деловой тон. — Роберта давай. Пусть окажет снайперское прикрытие, засядет где-нибудь. — Я сидел в салоне, запихивал в магазин «Глока» патроны из коробки с девятками-парабеллумами и смотрел через стекло в сторону булочной. Название у неё было неприметное — «Пышные булки», и на вывеске — мультяшная полноватая женщина в колпаке и с подносом, на котором лежала выпечка. Следил я долго. Почти трое суток провёл в автомобиле. Поставил я его в неприметном переулке. Благо, едой и питьём запасся основательно. И я заметил, что в это заведение стабильно каждый вечер приезжала процессия из старого «Джипа» и небольшого фургона с тем же логотипом пекарни. Из внедорожника выходило пятеро белых мужиков бандитской наружности. Глядя на них через бинокль, я заметил у одного из них татуху на шее: пунктирную линию и надпись «Руби здесь». А у другого из-под полы куртки выглядывала рукоять пистолета. Вряд ли это честные предприниматели. Уверен, что это криминальная погань. Из фургона выходили смуглые работяги в джинсовых комбинезонах. Похожи на мексиканцев или других латиносов, откуда-нибудь из Южной Америки. Подобные мигранты часто устраиваются на простую работу: водителями, грузчиками, разнорабочими, уборщиками и ещё много кем. А иногда… идут в очередные уличные банды, которые барыжат наркотой и воюют за территории. К какой категории принадлежат эти два латиноса из фургона? Обычные работяги или бандюки? Они с равной вероятностью могли быть как теми, так и другими, наверняка я не был уверен. Всякое случается. Обычных мирных работяг не хочется трогать. Это не барыги, не киллеры и не опустившиеся наркоманы-бомжи. На четвёртый день ко мне прибыл Роберт, одетый в кожаную куртку и джинсы. На глазах — солнцезащитные очки, на голове — бейсболка с логотипом фирмы «Пушки и пули». Ну да, оружейные магазины торгуют не только оружием, но и одеждой, консервами, снарягой по типу разгрузок и ещё хер пойми чем. Ветеран залез ко мне в фургон, достал из большого чехла для гитары винтовку. Внешне — что-то среднее между «Калашом» и СВД. Я спросил насчёт этой пушки. — «Застава М-76», — ответил парень. — В девяностые в самые разные страны попало дохера югославского оружия. Я кивнул. Заметил, что Роб начал прикручивать к пушке довольно-таки массивный глушитель. Если он ещё и дозвуковые патроны раздобыл, то с расстояния метров в сто громкость будет не как от винтовки, а как от какой-нибудь мелкашки для варминтинга, едва различима. Полностью шум не пропадёт, но звук сделается чуть тише. Да и вспышки особой не будет. — Вечером должны приехать две тачки, — начал я пояснять. — Внедорожник и фургон. В первом будет пятеро бандитов. Четверых надо снять наглухо. Одного оставить в живых, допросить. Язык, допрошенный в одном притоне, сказал, что этой точкой рулит Булочник, которого он называл «лысым жирдяем». Хотя я таких не видел. Значит, на этой точке он сам не появляется. Так что стоит допросить и узнать, где он сидит. Роб молча кивнул. Люблю немногословных людей. — Но чтобы последний выживший не убежал, отстрели ему ногу. Я его заберу в фургон, и поедем отсюда подальше, допрашивать. — Свидетели… — протянул Роб. — Копов вызовут. — Если сработаем быстро, то свалить успеем, — ответил я бойцу. — Я сам был патрульным и знаю, что до этого места мои коллеги будут добираться как минимум минуты три, если не дольше. — С дурью что? — пока мы говорили, Роб производил неполную разборку винтовки, осматривал детали, а потом собирал обратно. Заботиться об оружии — это важно. — У меня «Молотов» есть. Сожжём груз. Похер, что там помимо дури и обычная мука лежит. После этих слов Роберт натянул на лицо бандану, снова положил винтовку в чехол и вышел из фургона. Я же переоделся в свой костюм, взял на всякий случай «Микро-Узи» с глушителем. Благо, для этой компактной пушки есть специальная кобура. Натягиваю балаклаву, стрелковые очки… Связываюсь по «уоки-токи» с Робом. — Вижу транспорт противника, — коротко отрапортовал парень. — Четверых устранить, одного взять живым, — ответил я ему. Он стрелок хороший, я в нём уверен, точно не подведёт. Вижу, как обе тачки остановились. Из джипа вылезло пятеро бандюков. Раздаётся негромкий хлопок, и мозги одного из них разбрызгало по салону тачки. Бандиты сразу взбаламутились, выхватили пушки. У двух — чешские «Скорпионы», у остальных — незнакомые мне пистолеты, наверное, тоже что-то из Восточной Европы. Не прошло и двух секунд, как раздался ещё один выстрел. Винтовочная пуля ударила очередного бандита в грудак. Тот упал и не двигался. А когда ещё раз громыхнуло, то свинец попал следующему уроду в шею. Оставшиеся двое поняли, откуда идёт пальба, и спрятались за фургоном. Тут пришла моя пора действовать. Многие прохожие просто-напросто разбегались. Через десять секунд на этой улице находились лишь я, Роб, два бандита и столько же смуглых работяг. Выхожу из фургона, достаю «Микро-Узи». Бегу к тачке с мукой. Один из бандитов высунулся, трижды пальнул из пистолета. Одна пуля толкнула меня в грудь, попав в броню. Он продолжил палить и через пять выстрелов прекратил. Наверное, магазин опустел. Да, это был «Кольт» старенький, классика американского короткоствольного огнестрела, более века на гражданском рынке. Ходовой ствол, хотя недешёвый. Я тем временем оказался за фургоном, где эти двое прятались. Одному я половину магазина всадил в грудь. Бандит умер от передозировки свинцом. Второму же я пустил пару пуль в колено, а потом ударом ноги выбил у него из рук пистолет. Бью его в висок, вырубив, потом кидаю «Молотов» в кузов фургона пекарни, чтобы сжечь груз. После этого несу бандита к своему транспорту. — Я ретируюсь на своих колёсах, меня не жди, — ответил Роб по рации. — Принял, — сказал я, закидывая вырубленного бандита в кузов своей тачки. Сажусь и на всех парах уезжаю с района. Всё заняло буквально полторы минуты, не больше. Полиция приехать не успела, как я и ожидал. Остановил я тачку в неприметной подворотне. Из людей тут находилось буквально двое подростков, которые сидели на корточках и курили. Чтобы бандит не откинулся от кровопотери, колено я ему грубо перевязал. Спустя пару минут он со стоном очнулся, потирал свои маленькие карие свинячьи глазки, посмотрел на меня. Это был тот самый, с татухой на шее. Бритый наголо, шрам через бровь, неслабые мышцы. — Сука, ты понимаешь, на кого наехал, а? — он чуть ли не шипел, говоря через боль. — Та мои люди, они… — Они обычные наркобарыги. Торгуют дурью. «Психин», кока, гашиш, мет… — перечислил я виды отравы. — Что тебе, драть тебя в жопу, нужно, а? Деньги? Так я рядовой боец. Моё дело простое: доставлять товар и защищать его от конкурентов. Тебя кто-то нанял, утырок? — Я не наёмник, а… частный предприниматель. И мне нужны Булочник и Шляпник. Выкладывай всё, падаль. Иначе будет больно, уж поверь. — Хер тебе! — крикнул тот, плюнув в мою сторону. Слюна попала на броню. — Я предупреждал, парень, — достал нож и расковырял раненое колено. Тот начал орать, но я взял одну из валяющихся тут тряпок и заткнул ему рот, как кляпом. — Скажешь ещё что-то такое, что мне не нужно, и снова будет больно. Где обитают Шляпник и Булочник? Тот ещё минуты две стонал. Я вытащил у него изо рта тряпку. Взгляд у него грустный. Понял, что попал в безвыходную ситуацию, что я тут не шутки шутить собрался, а серьёзно работать. Убивать и калечить. Считал себя крутым бандитом, но оказался лохом подзаборным. Они все такие. Гопники на одну половину состоят из «уличной мудрости», а на вторую из грубой силы. Этого достаточно для того, чтобы развозить дурь и запугивать лохов, что им задолжали. Но когда им попадается серьёзный противник, то они как дети, слепо плутающие в темноте. Как новорожденные котята. Ещё сомневаясь немного, он всё же заговорил. Но делал это будто неохотно. Понимал, что инфа тайная, за разглашение которой его могут убить. Наверняка он, подобно макаронникам, давал клятву. Что-то типа омерты. У гопоты их «слово пацана» — это тоже своего рода омерта. Кодекс улиц, блатные понятия, клятвы — это всё херня, которая выгодна, по сути, только большим шишкам всех этих банд. Что даёт кодекс улиц ниггеру? Да ничего. Его поймали копы? Ну, он будет молчать. Ему выгоды никакой, всё равно посадят. Зато главарям хорошо, что на него не указали. Боссы кайфуют от омерты и клятв. — Про Шляпника нихера не знаю. Он вообще таинственный хер. Его почти никто из пацанов не знает. А вот Булочник… Ну, мля, он живёт в двухэтажной, но небольшой хате. С ним постоянно тусят несколько реально крутых перцев, само собой при пушках, притом крупных — там как минимум два «Калаша». в Вот это уже интересно. «Автомат Калашникова» — штука серьёзная. Такая и бронежилет может пробить. Нужно будет действовать осторожнее, не лезть на рожон. А то даже короткая очередь если и не убьёт, то как минимум очень сильно ранит. У меня броня третьего класса, промежуточную пулю остановит, если она не бронебойная. Но никто не отменял заброневую травму. Очередь из «Калаша» в грудь — это как дохера ударов отбойником по ощущениям будет. — Та пекарня — это единственный бизнес Булочника? — я наставил ствол ему в лоб. Бандюк был запуган. Ничего, ты погибнешь быстро. Пуля в голову тебя успокоит и отправит к твоим недавно погибшим кентам. — Он ещё несколько забегаловок держит. Типа тех, где тако и буррито готовят. Для отмывки денег. Вообще, он влиятельный бизнесмен, и если ты его грохнешь… За тебя возьмутся серьёзные люди. Шляпник — крутой чел, у него дохера связей… — Где особняк Булочника? — я продолжал допрос. Нужно выжать из него как можно больше информации. — Ну, типа, в полумиле к северу отсюда. Между самим Лас-Либертадом и небольшим городком Номад-Рэст. В саму пекарню он вообще раз в месяц заглядывает, типа. Ну, я всё сказал. Отпусти, а? Я лица твоего не видел, не срисую. Я же просто обычная пешка. Мне платят, я вожу грузы с кентами… — Снайперы особняк прикрывают? — это может быть логично. Опытный стрелок— это вообще серьёзная сила. Вот уж винтовочная пуля даже мой броник пробьёт наверняка. — Та нет вроде, — он пожал плечами. Но мне не нравился его взгляд. Может, врёт? Снова ножом ковыряю в ране. Затыкаю ему рот, слушаю, как он стонет от боли. Жду полминуты. — Су-у-ука! Больно! — у него рожа скривилась. — Мля, ну на мансарде три дня в неделю сидит какой-то дед. Ветеран Вьетнама, снайпер опытный. Один из лучших друзей шефа… Вроде как однополчанин его бати. — Мины, растяжки, ловушки? — давай, парень. Скажи, что знаешь. И я подарю тебе быструю смерть. Просто пулю в башку — и всё. Мучаться не будешь. — Не, мля, не знаю… — он видит, как я подношу нож к его многострадальному колену. — Честно не знаю, не режь меня, сука! Я всё сказал, отпусти! Ну не знаю я больше ничего! Ты кто вообще? Какого хера такому психопату до криминальных боссов? — Вопросы тут задаю я… — жутковато прошептал я. Порой шёпот деморализует даже сильнее рыка. А потом всадил ему нож в живот. Тот хотел заорать, но я закрыл ему рот. — Говно попадёт в брюшную полость. Будет заражение, и ты умрёшь медленно, от перитонита. Но если скажешь ещё что-то ценное… Я награжу тебя быстрой смертью. — А-а… Су-у-ука… Охер… Охереть награда… — Что ещё ты знаешь о банде Шляпника? — Картель… Он работает с Ка… Картелем… Он уже конкретно поплыл. В сознании, но ему очень херово. Проживёт ещё несколько минут и наверняка вырубится и сдохнет. — Какой Картель? Говори! — эта зацепка может к чему-то и привести. Да, картели — это суровые организации. Почти что «государство в государстве», с тысячами боевиков, военной техникой. Наркотрафик приносит сумасшедшие прибыли, там миллиарды баксов крутятся. Тот же Пабло Эскобар входил в десятку богатейших людей планеты одно время. — Лос… Лос… Ле… — что-то он начал быстро умирать. Чёрт, зря я его в живот пырнул. Надо было лучше в бедро засадить. — Не умирай, мразь! — трясу его. — Что за Картель?! Говори! И тут он затих, глаза остекленели. Чтобы он сдох наверняка, всаживаю ему свой длинный нож в глаз. До мозга достал точно, а значит, дело сделано. Хоть какую-то информацию я добыл. Это уже хорошо, есть от чего отталкиваться. Особняк между Лас-Либертадом и Номад-Рэст. Несколько человек охраны с «Калашами», снайпер на мансарде. Я закрыл ему глаза. Потом сел за руль, выехал на небольшой пустырь с недостроенным зданием, выкинул труп в кучу мусора. Свидетелей не заметил. Сажусь за водительское сиденье, пишу Старику в «Фейс-журнал» о том, что узнал, но не напрямую, а иносказательно. «Пташка пропела, гнездо найдено». Закуриваю сигариллу, смакуя ароматный дымок. Вижу, как к трупу подбежали пятеро облезлых бродячих собак. И, что неудивительно, они начали рвать его на куски. Голодные, другой еды нет. Вот они и устроили пир, пожирая бандита. Открываю окно фургона, завожу мотор и еду подальше, вдыхая прохладный воздух. Поработал я продуктивно, ничего не сказать. Проредил бандюков, сжёг груз наркоты, узнал информацию. Выруливаю с пустыря, еду по улицам. Слышу в отдалении автоматную очередь. Лас-Либертад никогда не станет спокойным. Ни дня без выстрела, ни недели без перестрелки. И почему люди отсюда не убегают? Знают же, что тут опасно, что дохера бандитов, наркотиков и бедноты. Что полиция и власти куплены. Хотя чуть ли не треть населения находится за чертой бедности и просто не имеет возможности переехать. А те, кто чуть побогаче… Хер знает. Может, чисто из-за локального патриотизма не хотят покидать город или ещё по каким причинам. Разгоняюсь, проезжаю Саут-Хобокен. Протираю все поверхности, чтоб не было отпечатков, переодеваюсь в цивильную одежду, беру сумку со снарягой и оружием да ловлю такси. Пора ехать домой, отдохнуть ещё хотя бы пару дней, а потом навестить Булочника. Дурацкая кличка, если подумать. Булочник… Но смысл в ней есть. Держит пекарню и ларьки с буррито. Бандиты всегда имеют не только криминальные бизнесы, но и легальные. Налоговая служба не дремлет. Нужно доходы как-то отмывать, чтобы по документам всё было чисто, как слеза младенца. Хотя странные бизнесы для отмыва выбрал этот жирдяй. Булочная и фастфуд. Никогда бы о таком не подумал. Хотя я видал один сериал, где наркобарон официально держал сеть ресторанов с жареной курочкой. Но чему я удивляюсь? Для отмыва сгодится почти любой легальный бизнес. Начиная фастфудом и заканчивая дорогущими казино, через которые в Лас-Вегасе и Рино отмываются многомиллионные суммы. Эта тенденция пошла ещё с давних времён. В пятидесятые мафия начала вкладываться в игорное дело. Тот же Меер Лански, который был вроде как бизнесменом, хотя по факту мафиози… Наконец я доезжаю до дома. Расплачиваюсь со смуглым бородатым таксистом наличкой, иду в подъезд и оттуда — в свою квартиру. Там меня никто не ждёт. Девочки лежат в сырой земле. Я не переставал о них думать. Убрав сумку со снарягой в кладовку, я снимаю ботинки и ложусь спать. Прямо так, не раздеваясь, потому что лень. Да, так будет менее комфортно. Но и похер. Кто мне запретит, а? Я просто хочу перемотать этот день, как скучную видеорекламу…