Глава 17 "Перестрелка у отеля «Эль Президенте», часть вторая"

Тело действовало быстрее разума. Мне не пришло в голову ничего лучше, чем прыгнуть за стойку. Она была толстая — там наверное полметра кирпича — и находилась метрах в шести от самой взрывчатки. Заткнул уши, открыл рот, готовясь к оглушительному грохоту. Я думал, что у меня будет как минимум контузия. Хотя это я ещё переживу. Прошла секунда, две, три, четыре… Но взрыва не случилось. Что же за дела? Открыл уши, закрыл рот, выглянул. Увидел Алонзо, который вертел эту дуру в руках и глупо улыбался, как ребёнок, которому подарили шоколадку. — Старьё времён Второй Мировой. Там лотерея — они часто не срабатывают, — проговорил латинос. — Повезло, амигос, повезло… Ваманос, мучачос! Мы зашли в ту дверь, из которой кинули гранату. Едва вошли, как раздалась очередь из «Микро-Узи» — мне аж пять пуль в грудь влетело. Двое негров с этими самыми скорострельными пушками. Ответным огнём мы их изрешетили, их тела упали на ковролин, заливая его багровой кровищей. Мы двинулись по коридору, дошли до лифта. Я посмотрел в камеру и показал средний палец. Хотя… скорее всего, Файердор камеры либо выключила, либо зациклила. Для опытного хакера это не так уж и сложно по их меркам. — Сходка проходит на пятом этаже, там есть зал для заседаний, — раздался в наушниках голос Файердор. — Сторожат зал пятеро боевиков. Мы забрались в лифт, нажали на кнопку пятого этажа, покатились вверх. — Боссы насторожились, тоже пушки достали, поняли, что кто-то устроил налёт, — продолжила хакерша. Она, судя по всему, подрубилась к камерам отеля, и у неё всё как на ладони. Что бы мы без неё делали? Мы вышли из лифта. Напротив стояло пятеро боевиков-негров и трое белых. Они были в десяти метрах от кабины. Мы тут же открыли шквальный огонь, те стреляли в ответ. Воняло порохом и кровью. Гильзы падали на ковролин, в ушах немного звенело от всей этой пальбы. Но ничего, это не страшно. Не оглох — это уже хорошо. Звон рано или поздно пройдёт. Мы шли по коридору в сторону зала заседаний. Потом был поворот, за которым находилось пятеро бандюков со стволами наготове. Гражданских там не оказалось, так что можно кинуть гранату, что Алонзо и сделал. Он вырвал кольцо, подождал секунду, потом кинул. «Лимонка» взорвалась буквально едва коснувшись земли. Крики бандитов потонули в грохоте взрывчатки. Граната — это тот ещё аргумент в войне. — Один из тех, кто в кабинете, достал из кейса долбанный «Блупер», — снова предупредила хакерша. — Они собираются стрелять в сторону двери. Берегитесь. Раздаётся характерный звук, давший гранатомёту его название, и спустя долю секунды — охереть какой мощный взрыв, от которого я едва не упал, присев на колено. Вот уж да, суровая пушка. — У них по всему залу пыль, они в панике, — опять же раздалось в наушнике. Алонзо идёт к проёму, где раньше была дверь, и одну за другой кинул туда два «лимончика». Прогремели выстрелы, кто-то закричал, потом два взрыва, слившихся в один. Мы заходим и видим, что из пятерых боссов остались живы лишь двое: Киллер Спайк и Шляпник. Шляпнику я без зазрений совести пустил пулю в башку — и на этом всё. К Киллеру подошёл Трой. Он сначала прострелил ему колени, потом несколько раз ударил его в грудь сапогом и наконец всадил ему нож в пах. Подобной участи боится каждый мужчина — лишиться члена и яиц. Толстяк орал, извивался, матерился. Но Троя было не остановить. Он его буквально выпотрошил, нанёс стигматы на ладонях, потом разрезал ему запястья, украсил его «улыбкой Глазго», после чего наконец добил его двумя ударами в череп. На этом всё. Крупнейший наркодилер Хобокена убит. Поток наркоты навсегда не иссякнет, но будет следующие пару месяцев значительно ниже. Меньше народу отравится психином, крэком, метом и кокосом. — У всех лифтов стоит по трое бандюков. Советую идти по лестнице, — снова голос Файердор. — Хотя там на пролётах тоже двое шастают, держите пушки наготове. — Что с глушилкой? — я перезарядил штурмовую винтовку. — Ещё четыре минуты будет работать, так что поторапливайтесь. Мы открыли невзрачную дверь, что вела к технической лестнице. Прошли два пролёта, на третьем обнаружили черного гангстера. Роберт, долго не думая, всадил ему пулю в башку. Слава богу, что мы взяли глушители и специальные патроны. Иначе бы в узких коридорах мы бы глохли. Оглохнуть и от пистолетного выстрела можно, а от винтовки тем более. Проходим два последних пролёта, оказываемся, и тут же я чувствую сильный толчок в грудь. Осмотревшись, вижу негра с «Пустынным Орлом». Долбанный «дигл», мать его. Броня не пробилась до конца, но бронеплита раскололась. Воздух покинул лёгкие, я упал на колени и несколько секунд не мог дышать. Трой взял меня под плечо, чтобы вывести из этого долбанного мотеля. Было до охерения больно. Наверное, у меня сломалось ребро. Если осколок кости пробьёт лёгкое… То жопа. Нужна будет операция, потом как минимум недели две лежать на койке, поправляться. — Су-у-ука… — я стонал от боли. — Долбанная макака с «диглом»! У-ух! После слова «долбанная макака» Трой выматерился в мою сторону и назвал «сраным бледным крэкером». Ну да, называть негров обезьянами — это табу. Хотя не только приматами, но и неграми, ниггерами, угольками, гуталиновыми, пепси-кольными и ещё массой подобных слов. Потом ко мне подошёл наш ветеран Ирака и что-то уколол в шею. Спустя секунд десять боль отступила. Хотя дышать всё так же тяжело. Ну точно лёгкое пробито, я уверен. Мы двинулись в сторону ресепшена. Вижу очередного бандита, на этот раз белого, в серой футболке. Видать, один из «Пацанов Шляпника». Он резво пальнул из помпового дробовика. Сноп кусочков свинца попал Алонзо в живот, отчего тот выдал широчайшую палитру испаноязычных ругательств. Он аж свою пушку выронил. В пацана Шляпника Роберт выпустил короткую очередь, а потом подбежал к Алонзо и сделал всё тот же укол обезболивающего. Спустя секунд десять латинос поднял винтовку и пошёл дальше со всеми. Я повесил пушку на ремне за спиной и взял из кобуры пистолет. Старый-добрый «Глок» восемнадцатый. Но патроны буду экономить — стрелять одиночными, пусть очереди и эффективнее. Мы вышли на ресепшен и буквально за две секунды Роб снял аж трёх боевиков, из которых только один являлся негром, двое — белыми. Я заметил, что пацаны Шляпника всегда одеты в серую одежду. Такой вот у них дресс-код. Идём в сторону выхода. — У вас на пути будет три легковые тачки, за которыми прячутся шестеро угольков, по двое на каждую. — Я тебе дам угольков, шмара белобрысая! — выматерился Трой. — У меня есть решение! — на удивление бодро для раненого человека сказал Алонзо, доставая из разгрузки «лимончики» или «ананасы», как их в США называли. — Последние две остались… Он выдернул предохранительные кольца и кинул туда, где должны находиться гангстеры из гетто. Меньше чем через секунду невероятно громко шандарахнуло. Потом ещё раз. Видать, одна из тачек бабахнула. — Наших чернокожих ребят размазало по всей улице, — продолжила хакерша. — Михалыч ждёт вас через дорогу, в одном из переулков. Фургон с форсированным двигателем, быстр как долбанный спорткар. Мы двигались в сторону этой тачки. Вдруг видим, что к этому месту едет ещё два корыта. Роберт пустил длинную, на половину магазина, очередь в сторону одной из тачек. Она потеряла управление и влетела в витрину небольшого киоска. Вторая тачка была уже в двадцати метрах от нас, она развернулась в нашу сторону боком, из окон высунулось сразу четыре «Тэка-девятого» и через секунду на нас обрушился шквальный огонь. Я вдруг почувствовал, как пуля распахала мне ягодицу. Больно жесть, без обезболивающего было бы ещё хуже. Алонзо же ответил гадам из своей пушки. Двое из четверых негров получили свой свинец, остальные достреляли магазины и начали перезаряжаться. Мы же тем временем влетели в фургон. Михалыч уже завёл мотор, прогрел его. Едва мы все оказались внутри, как он газанул. Притом как! Как долбанный болид «Формулы-1»! Что за колдун поработал над движком этого непримечательного на первый взгляд корыта? Мы ехали на северо-запад, подальше от ниггерских кварталов. Но, сука, эти угольки не стали так просто нас отпускать! За нами увязалось три «Кадиллака Эскалейд» — мощных внедорожника, у которых движок тоже неслабый. Из этих тачек высунулись негры с пушками. Притом у двух из них «калаши-укороты» или что-то похожее. Роберт перезарядил свой автомат, приоткрыл заднюю дверь и начал отстреливаться. Очередь из трёх патронов — и одна тачка влетела в столб. Ещё одна чуть подлиннее, пуль на пять — и один из негров затих, выронив на дорогу свой шпалер. Третья серия выстрелов была ещё длиннее — на десяток пуль. Капот одного из «Кадиллаков» задымился, тачка заглохла, проехала немного по инерции и осталась позади. Михалыч водил как долбанный Шумахер. Даже в своём почтенном возрасте он имел хорошую скорость реакции и трезвый здравый ум. Он маневрировал в потоке транспорта как рыба в воде — даже не поцарапал никого, и тем более не задел ни единого прохожего. Меньше всего я хотел, чтобы случайные прохожие пострадали. Бандитов-то не жалко, но простые люди смерти не заслужили. Удивительно, как у него это получалось. Вроде обычный таксист, но водит как лихой гонщик. Он не всё о себе рассказал? Может, в молодости и стритрейсером успел побыть? Ну а что — приехал он в девяностые, когда был крепким мужиком, которому чуть за сорок. Он много чего успел бы наделать. Я видел, что Роберту прилетело несколько пуль в жилетку. Но он крутой сукин сын, не отвлекающийся на пустяковые раны — по-настоящему вынослив и силён. Видно ветеранскую закалку и удаль. Пока Роберт стрелял в преследователей, Трой перевязывал мне рану на жопе. Наверное, сидеть мне будет больно, как после порки, когда меня за двойки лупили по мягкому месту. Роберт выпустил остаток магазина, срезав водителя третьего внедорожника. После этого закрыл заднюю дверь. — Полиция в трёхстах метрах к западу от вас, спрячьтесь в переулке, маневрируя, — снова голос хакерши. — А я уезжаю в своё логово. Удачи вам! Мы ехали по переулкам, проехали несколько дворов-колодцев, после чего поколесили к ближайшим заброшкам. Старик остановился между двумя старыми зданиями. Само собой, мы сняли ту одёжку, в которой «работали», облили бензином и подожгли. Переоделись в обычные гражданские шмотки — в моём случае в джинсовую куртку и серые брюки. — До своих хат доедете на такси или автобусах, — давал наставления старый водила. — Артёма повезу к нашей врачихе. Алонзо, тебе тоже прилетело в броню. Как ты? — Пустяки, кости целы и вообще малдито! — улыбнулся латинос и отправился из переулка прочь. А я же охеревал от ранений. Прокашлявшись, я понял, что кашляю кровью. Точно ребро сломал. — Я в Афгане и не такое видал, — усмехнулся Михалыч. — Несколько раз с поля боя вытаскивал пацанов, которым руки и ноги отрывало. Оставались инвалидами на всю жизнь. Меня вот Бог миловал — все части тела на месте, ни кусочка не оторвало. Он достал из кармана пачку «Беломора». И где же он это ядрёное курево раздобыл? Его даже на родине найти сложно, в США тем более. Дед ехал на немалой скорости, пару раз нарушил правила. Меня мотыляло по всему кузову, я аж чуть не блеванул. — А где… где ты так водить научился, старче? — сквозь боль смотрю на него. — Таксисты так рулить не могут. Это другой уровень. Ты явно крутишь баранку не как обычный извозчик. — У нас ещё с парой мужиков был небольшой бизнес, — он говорил будто нехотя. — Мы проводили подставные гонки. Жульничали со ставками, чтобы получить наиболее солидный навар. Мелкое мошенничество, из-за которого пару месяцев я провёл на киче. Своё отсидел и больше в это дело не ввязывался, стал таксистом. Ты пойми — я никого не убил, а лишь деньги рубил безобидным способом. Кто из нас без греха, а? Ну да. Я тоже не святоша — успел побыть уличным хулиганом, тырил магнитолы, алкашей общипывал. Короче, перебивался мелким криминалом. Но вслух этого не сказал. Если захочет, пусть спрашивает — отвечу честно, как и он мне. — Вот ты убил того бандита, Жеку Тугого, отомстил. Почему не ушёл на покой, а решил стать долбанным Робин Гудом, который грабит бандитов? Всех их не убьёшь, ты и сам это знаешь. — Должен же хоть кто-то быть своего рода «санитаром леса»? Уничтожать тех, кто беспредельничает, кто барыжит наркотой, насилует, убивает, разбирает на органы. Если бы Жеку Тугого посадили на пожизненное, я бы не стал устраивать самосуд — был бы доволен тем, что он остаток жизни будет проводить там, где мужики сосут друг у друга за пачку сигарет, его бы там опустили и шестёркой сделали. А так… Он получил то, что должен. Будь у нас в штате смертная казнь, его бы казнили наверняка. Я делаю то, что должны наши власти, наша полиция. Я снова прокашлялся кровью. Удивительно, как я умудрялся вести конструктивный диалог и не умирать. Наверное, кровотечение несильное — лёгкое скорее всего едва укололо. Если бы ребро его насквозь пробило, тогда бы я через считанные минуты сдох. Но помощь врача мне нужна уж точно, и поскорее. Едва я об этом подумал, как мы остановились у небольшого частного домика в районе Ист-Гамильтон. Выглядит неприметно. Старик полез в кузов, протиснувшись между сидениями, взял меня под плечо и помог идти к этому домику. — Это дом Анны-Луизы, — имя знакомое, наш врач, как понял. — У неё в подвале небольшая «палата». Она тебя подлатает. Мы дошли до двери, которую открыл полноватый усатый лысый мужичок лет пятидесяти в гавайской рубашке. — Сеньора Керси может принять больного? — Анна, к тебе пациент, готовь операционную! — крикнул толстяк и отошёл в сторону, пропуская домой. Из одной из дверей, ведущих в прихожую, вышла латина, уже готовая — в белом халате, хирургическую шапочку нацепила, маску на лицо. — Какие симптомы, травмы? — деловито говорила эта дама в возрасте. — Перелом ребра где-то слева, повреждение лёгкого, рваная рана седалища, — со знанием дела сказал Михалыч. Мы прошли гостиную, мимо двери, ведущей в спальню, потом в подвал. Там уже горел свет, имелся операционный стол, несколько шкафчиков и тумбочек, и пахло какой-то химией — наверное дезинфекцией, для стерильности. Русский водила положил меня на этот стол. — Я сделаю тебе укол, от которого ты на пару часов вырубишься. Своего рода анестезия. Могут быть видения, но это не страшно. Потом чувствую, как мне в вену на руке воткнули иглу, ввели что-то прохладное. Несколько секунд ничего не происходило, но потом я конкретно так поплыл, начал вырубаться, чёрт бы его побрал… Я снова тут, в этой комнате. Сижу на кресле, будучи одетым в свой бронежилет с багровым крестом. Чувствовал я себя вполне неплохо — бодр, свеж, весел. Вдруг на диване, что напротив, материализовалось трое. Никсон, Рейган и Кеннеди — президенты США, самые известные простым гражданам. Разве что Эйба Линкольна не хватает и Жоры Вашингтона, чтоб уж полный список популярных президентов сложить. — Здравствуйте, молодой человек. Хотите чаю? — мирно сказал Кеннеди. — Есть зелёный, твой любимый. Вдруг на столике перед диваном появилась кружка, от которой поднимался лёгкий пар. Но пить мне не хотелось. — Ну ты конкретно попустил наркобарыг Хобокена, молодец, парняга! — улыбался Никсон. — Вот ты, вроде, обычный иммигрант, следовавший «американской мечте», просто понаехавший… Тем более из Империи Зла, Советского Союза… Но из тебя получился настоящий американец, который любит свою новую родину, свою новую страну. Повергаешь уродов в небытие, уничтожаешь наркоторговцев. А это, как ты уже понял, похвально, полезно! Я смотрел на них, молчал. Может, если я буду их игнорировать, то видения прекратятся? Я их больше не увижу? — Первые скромные шаги сделаны, молодой человек! — сказал Кеннеди. — Множество бандитов были низвергнуты в Геенну Огненную. Продолжайте, у вас это хорошо получается! — Ага, шпигуй их бандитские зады свинцом, мать их перемать! — подхватил Никсон. — Всели в них страх, — сказали они хором. — Покажи им свой гнев! — УБЕЙ ИХ ВСЕХ! — громогласно они проорали, после чего комната начала будто исчезать. Не рушиться, а словно растворяясь, как сахар в чае. Прошло буквально несколько секунд, и я парю в каком-то воздухе. Спустя пару мгновений появляюсь у нас в гостиной, сижу между своими девочками, Анной и Лизой. По телеку идёт какой-то мультик про говорящих зверят, всё тихо и спокойно. Мне было хорошо. Я хочу остаться тут, на диване с ними. Боже, пусть я останусь тут! — Тебе пора идти, дорогой. Пора вести войну, чтобы с другими не случалось того, что с нами… — сказала Лиза. — Да, папа, нас не вернёшь, — ответила Анна и обняла меня за шею. — Нет, нет, нет… Я не хочу воевать! Хочу жить с вами, как раньше! — Нас с мамой нет, папа, мы погибли. Мамочка от пули в грудь, а я сломала шею… Вдруг вижу, что у Лизы на груди дыра размером с кулак, у Анны шея повернулась на триста шестьдесят градусов. Стало жутко. — Убивай! — говорила Анна. — Очищай улицы! — вопила Лиза. — Спасай простых дяденек и тётенек! — снова сказала Анна. Вдруг вижу, что из телевизора вылез какой-то мужик с пистолетом, одетый в синий пиджак. В левой руке кейс, а во второй… — Ты заплатишь за всё… — сказала таинственная фигура, наставила на меня ствол старого «Кольта» одиннадцатого. Раздался грохот, меня всего будто пронзило молнией. После этого я видел лишь бесконечную тьму.