Часть 36: Эгоистичный Героизм

Я глубоко вдохнула, сосредоточившись на Методе Потока, циркулирующем в моих венах, и направляя его в ножны, которые я держала в свободной руке. Медленно, но верно, ножны наполнялись маной до краев. Наконец, моя рука выхватила меч, пропитанный силой. ЗВЯК! ХРУСТЬ! ЩЕЛК. Меч покинул ножны, рассек ствол ближайшего дерева и вернулся в исходное положение — всё это в мгновение ока.  

Задание Персонажа!

 

Цель: Использовать Стиль Белой Чистоты. (11/100)

 

Награда: Повышение мастерства владения Методом Потока (2/100 → 5/100), Стилем Белой Чистоты (1/25 → 3/25)

 

«Ха-ах…» Я глубоко вдохнула, снова направляя ману в ножны, медленно накапливая её. ЗВЯК! ХРУСТЬ! ЩЕЛК. Еще одно дерево пало.

 

[Использовать Стиль Белой Чистоты: 11/100 → 12/100]

 

Я глубоко вдохнула, сосредоточившись на мане и её течении по моему телу. ЗВЯК! ХРУСТЬ! ЩЕЛК. Стиль Белой Чистоты работал в тандеме с Методом Потока. Поскольку я была в этом довольно слаба, то сосредоточилась на его совершенствовании. Практика с ним также означала, что я узнавала бы о своих проблемах и недостатках ещё до того, как вступлю в битву. ЗВЯК! ХРУСТЬ! ЩЕЛК. Самой очевидной проблемой было то, сколько времени требовалось на накопление маны с помощью Метода Потока. Пять секунд. Целых пять секунд непрерывной концентрации позволяли мне нанести удар с невероятной скоростью, а затем вернуть клинок в ножны. Один такой цикл включал пять секунд накопления маны. Затем следовал невероятно быстрый удар, пронзающий цель, после чего меч возвращался в ножны, чтобы впитать следующую пятисекундную порцию маны. ЗВЯК! ХРУСТЬ! ЩЕЛК. Я была, несомненно, новичком. Даже сейчас я исправляла некоторые ошибки в осанке и движениях, совершенствуя манеру рубки дерева: вертикально, горизонтально или по диагонали. При достаточном мастерстве и стабильности я смогла бы нанести мечом три или четыре удара, прежде чем вернуть его в ножны. ЗВЯК! ХРУСТЬ! ЩЕЛК. Ещё одной проблемой был расход маны на это действие. Он был чрезвычайно расточителен, поскольку я была крайне слаба в Методе Потока. Воспоминания Чревоугодия мне не помогали, ведь каждое тело было уникальным, и силу нужно было развивать индивидуально для каждого из них. Один удар требовал 100 Маны, а затем я возвращала меч, при этом часть маны возвращалась обратно в их ножны. В общей сложности я тратила около 35 Маны на одну атаку. ЗВЯК! ХРУСТЬ! ЩЕЛК. Чем больше я использовала его, тем яснее понимала свои недостатки, но и тем больше открывала для себя нового. Пот струился по вискам, а моя концентрация словно искажала воздух вокруг меня. Моя аура меча колебалась и вспыхивала с каждой атакой; никто не хотел бы находиться в такой атмосфере. ЗВЯК-ЗВЯК! ХРР-ХРУСТЬ! ШШИК.

 

- 29 Здоровья!

 

«Вот чёрт!» Я опустила взгляд на свои пальцы и обнаружила, что порезала их собственным мечом, промахнувшись мимо ножен. Я попыталась ускорить себя, сделав два удара за один цикл, но это слишком сильно напрягло мою руку, и я промахнулась мимо ножен. Я рассекла дерево двумя ударами: горизонтальным и вертикальным, разделив его на четыре части. Хотя это было впечатляюще, мне нужно было уметь выполнять это постоянно, не теряя готовности к следующему удару. Нанести четыре удара, вернуть меч, а затем немедленно выхватить его снова для повторения – это казалось вершиной мастерства этого стиля. Непрерывное движение меча из ножен и обратно было ключом к его эффективному освоению. Я была примерно так же хороша, как человек, посетивший пробный урок в додзё Стиля Белой Чистоты. По сути, я была довольно слаба. «Нет смысла форсировать события, когда ты ещё не изучила основы. Не торопись». Мой единственный наблюдатель заметил это у меня за спиной. Я оглянулась через плечо, чтобы увидеть Абеля – или Винсента, как я теперь знала, – который наблюдал за мной с пристальным вниманием. Он уже выразил своё желание увидеть моё развитие, чтобы я стала полезной в грядущей войне, поэтому то, что он наблюдал, не было чем-то из ряда вон выходящим, но… «Разве императору подобает наблюдать за тем, как ребенок практикует свои скромные навыки владения мечом?» — спросила я, концентрируясь на мече в своей руке и снова направляя ману в ножны. «Мой взгляд не должен тебя смущать», — властно произнес Винсент. — «Продолжай». ЗВЯК! ХРУСТЬ! ЩЕЛК. В любом случае, после всей этой истории с Эльгиной я поела немного зверодемона вместе с Леем и познакомила его с Холли. Ей не удалось заманить Лея в воду. Он пригрозил разорвать её на куски, поэтому мне пришлось уговаривать его помыться, что он и сделал, но только под моим присмотром и никого больше. Он оказался очень тщательным и теперь был безупречно чистым. После этого он умчался в лес, сказав мне позвать его, если он понадобится по какой-либо причине. К счастью, или к несчастью, он ещё не видел Луис. ЗВЯК! ХРУСТЬ! ЩЕЛК. «Мечница», — голос Винсента окутал меня, и я склонила голову, давая понять, что слушаю. — «Как давно ты практикуешь владение мечом? Я желаю понять глубину твоего таланта». «М-м-м…» — промычала я.

***

Она была талантлива. Без сомнения. Помимо ауры, которую она излучала, и меча, висевшего за её спиной, Винсент хотел убедиться в её таланте лично. Он заметил его проблеск, когда она сражалась с лагерем волков-мечей, но тогда она была слишком эмоциональна и не могла полностью сосредоточиться на совершенствовании. Итак, Винсент молча наблюдал за её практикой, и её «базовые, скучные взмахи» уже превосходили его ожидания. Стиль, который она осваивала, был уникален, такого он прежде не видел. Он строился на вспышках скорости, рассекая врага, не давая ему подготовиться к отражению. Она была ещё неопытной, но когда она достигнет мастерства, то станет очень сильной. «Как давно ты практикуешь владение мечом?» Сесилус тренировался всю жизнь, и именно с ним Винсент сравнивал эту девушку. Она, вероятно, никогда не достигнет его уровня, по крайней мере, во время этой войны. В её возрасте Сесилус уничтожал целые армии солдат, а не просто обычные лагеря. Из-за этого девушка, вероятно, не достигнет его высот: она, очевидно, родилась с мечом в руках и потратила на его освоение достаточно много времени. Если бы они оба были одного возраста и сразились, Сесилус победил бы в десяти случаях из десяти. Тем не менее, если она достигнет половины силы Сесилуса, то станет грозным инструментом. Девушка замерла, промычала и обдумала его слова. Десять лет? Двенадцать? Она знала основы и свободно двигалась в бою, явно превосходя обычных солдат и находясь выше генералов третьего класса. «Я бы сказала, если учесть всё время с момента, когда я впервые взяла в руки меч…» — Девушка пожала плечами и оглянулась через плечо. — «…Примерно месяц, плюс-минус несколько дней». Разум Винсента замер, и он искал в её взгляде признаки обмана. Широкие, невинные, непонимающие зелёные глаза встретились с его, не осознавая, насколько абсурдным было такое заявление. «…Понятно», — просто сказал Винсент. ЗВЯК-ЗВЯК! ХРА-ХРУСТЬ! ЩЕЛК. «Да!» — Девушка ликовала, дважды рубанув и вернув меч в ножны, что было для неё настоящим испытанием в течение последнего часа. Случайный двойной удар превратился в два, затем в три, и её уже, казалось, не остановить: она рубила быстрее, чаще и выхватывала меч из ножен с нарастающей скоростью. Прямо у него на глазах техника девушки оттачивалась. Без какого-либо учителя или наставника она неуклонно совершенствовала свою уникальную технику. И вы хотите сказать мне, что эта девушка держала меч в руках всего месяц? Настоящий монстр сам свалился ему в руки.

***

Задание Персонажа Выполнено!

 

Цель: Использовать Стиль Белой Чистоты. (100/100)

 

Награда: Повышение м астерства владения Методом Потока (2/100 → 5/100), Стилем Белой Чистоты (1/25 → 3/25)

 

[Метод Потока: 3/100 → 6/100]

 

[Стиль Белой Чистоты: 2/25 → 4/25]

 

Я глубоко вдохнула, в последний раз убирая меч в ножны. Пот струился ручьями с моего тела. Во время тренировки, когда я совершила свой первый двойной удар, я повысила уровни Метода Потока и Стиля Белой Чистоты, несмотря на то, что это не было частью Задания Персонажа. Я беспокоилась, что упущу награду за повышение уровня, но Система, по крайней мере, приняла это во внимание. В любом случае, я поняла суть Заданий Персонажа. Они предназначены индивидуально для меня. Если бы я спросила себя: «Если бы я использовала Стиль Белой Чистоты 20 000 раз, какой будет награда?» Тогда…

 

Задание Персонажа!

 

Цель: Использовать Стиль Белой Чистоты! (100/20,000)

 

Награда: Повышение  мастерства владения Методом Потока (6/100 → 36/100), Стилем Белой Чистоты (4/25 → МАКС. УРОВЕНЬ), Навыком Владения Мечом (50/250) → (65/250)

 

— В любом случае. Система даёт мне задание и предлагает награду, которая масштабируется в зависимости от сложности поставленной мною цели. Она также масштабируется пропорционально моему текущему прогрессу. Это означает: если бы Метод Потока уже был у меня на уровне (70/100), я достигла бы (МАКС. УРОВЕНЬ) сразу после выполнения задания. Усложнило бы это для меня прокачку навыков через обычную практику и вне системы Заданий Персонажа? Вероятно, но я не могла знать наверняка. Ещё кое-что произошло во время моей тренировки, что оказалось интересным.

Заставьте Винсента Волакию Признать вас! (1/1)

 

Должно быть, он был впечатлен моим двойным ударом. Я тоже была этим довольна. Теперь я могла рубить дважды за каждый цикл, но упёрлась в потолок в плане дальнейшего улучшения, кроме как… просто быстрее убирать меч в ножны и накапливать необходимую ману. Мой Метод Потока улучшился более чем вдвое, что означало, что я могла выхватывать меч менее чем за две секунды. Значительное улучшение, но также и то, чем могли бы воспользоваться обычные солдаты. Это также означало, что в конечном итоге я перерасту Стиль Белой Чистоты. Хотя это было чертовски здорово — вкладывать и выхватывать меч из ножен с невероятной скоростью, рано или поздно я достигла бы такой точки, где смогла бы развивать такую скорость, не вкладывая меч в ножны, что сделало бы этот стиль бесполезным. Я столкнулась бы с противниками, которые распознали бы этот «костыль». Они вынудили бы меня блокировать удар, не давая убрать меч в ножны, и тогда для меня всё было бы кончено. Чем больше я его использовала, тем яснее понимала, что по большому счёту это всего лишь трюк. По-настоящему сильный противник легко бы прорвался сквозь это, и это осознание меня слегка огорчило. Я знала, что этот стиль был выбран с явной целью — улучшить мой Метод Потока, которым я всегда буду пользоваться. Однако я надеялась, что он всегда будет применим, и… …Может быть, однажды я стану подобно Рейду, используя его, чтобы показать всю мощь мечей какому-нибудь перспективному молодому мастеру, но в конечном счёте эта техника окажется лишь трюком. Не то чтобы я планировала пока сталкиваться с кем-то по-настоящему сильным. Мне всё ещё нужно было совершенствоваться и повышать свои характеристики. Как только я достигну… скажем, тысяч, я стану более заинтересованной в сражениях с сильными противниками. Возможно, если я достигну тысяч, это будет подходящее время, чтобы использовать Меч Силы, который висел за моей спиной… Вероятно, меня заставят использовать его и раньше, но пока это была моя цель. Хотела ли я сбросить очки Интеллекта и Мудрости, чтобы сконцентрироваться на своих физических характеристиках? Ну, значение имели физические характеристики, поскольку я владела мечом. Если бы я была магом, я бы сосредоточилась на Интеллекте или Мудрости, но пока меня устраивало моё текущее положение. Мой Метод Потока был единственным, для чего я постоянно тратила Ману, и как только моё Здоровье достигнет максимума, я не буду использовать даже магию воды. Метод Потока станет более точным и стабильным, и я буду терять всё меньше и меньше маны с каждым ударом, пока не доведу его до совершенства и не перестану терять ману вовсе. И вот, когда я вернулась в лагерь, передо мной предстала сцена конфликта. «Я не собираюсь этого делать. Я сказал тебе, что сделаю это, чтобы найти путь через границу, но я не позволю тебе выбрасывать эти жизни на ветер, пока не испробую все другие варианты». «Глупо. Вера в доброту других, особенно внутри Священной Империи Волакии, лишь заведёт тебя в могилу раньше времени». Субару и Винсент — Абель — спорили. «Война, настоящая война, всегда уносит жизни. Тратить жизни этих женщин только для того, чтобы вернуть трон, это…» — начал Субару, но Абель поднял руку, сверкнув глазами. «Повторение твоего аргумента не сделает его более правдивым. Они последуют за мной в бой, и я верну свой трон». — Так сказал свергнутый Император Волакии.

***

«Я думала, тебя это не беспокоит», — заметила я Субару, который сердито собирал вещи. — «Ты с самого начала знал, что речь идёт о войне». «Война — это не только конфликт», — Субару покачал головой, отвергая мои попытки заставить его понять. Я знала, что это не сработает. Абель пытался донести до него понимание своей логикой, но это никогда не подействует на такого эмоционального человека, как Субару. — «Холодная война, шпионаж, политическое давление… Война, которую хочет вести Абель, намного хуже возможного. Она должна быть лишь крайней мерой». Мы стояли в стороне от всех остальных: племя занималось подготовкой к войне, а Абель отправился руководить ими. В тишине уединённой палатки я обнаружила Субару. Его сердитое, но смиренное выражение лица, с которым он спорил с Абелем, оставалось неизменным. Я не уверена, почему мне захотелось поговорить с ним, но, возможно, я смогла бы помочь ему понять; однако, если Абель не смог, то я сомневалась, что смогу добиться в этом успеха. «Наверное, ты чувствуешь себя довольно паршиво, приведя ему этих солдат. Но они воины. Они не пассивные наблюдатели, которые ничего не знают, они готовы к смерти». Я похлопала его по плечу. «Они знают, на что идут». «Я этого не хочу», — Субару покачал головой, бросив на меня сердитый взгляд. — «Ты тоже слишком легкомысленна к жизни. Те мужчины, которых ты убила, тоже были солдатами, и, если верить Абелю, они были здесь, чтобы убить его». «Тогда я должна была позволить им найти и убить его?» Я наклонила голову, что заставило Субару прикусить губу. «Ты должна была…» «Ты слишком герой, Субару. Если бы Абель умер, то этой войны никогда бы не произошло, но это также означало бы позволить человеку умереть. Если ты не хочешь, чтобы кто-то умирал, ты должен быть невероятно силён и щадить каждого встречного. Некоторые битвы могут быть лишь до смерти, когда никто не достаточно силён, чтобы пощадить другого». «Достаточно силён…» — Субару стиснул зубы, горько сожалея о своей слабости. — «Если бы я был сильнее, я, возможно, смог бы это сделать. Но моего слабого "я" недостаточно, и если моих слов не хватает, чтобы переубедить его…» «Я понимаю. Расставь свои приоритеты правильно. Самое главное — вернуться домой к Эмилии и остальным», — кивнула я. «Сравнивать это с жизнями других», — Субару прикусил губу. — «Это кажется эгоистичным». «Из-за твоей способности?» — спросила я, и он вздрогнул, резко поднял голову и уставился на меня. «О, точно. Я совсем забыл, что ты об этом знаешь!» — Субару глубоко вздохнул, выглядя почти… облегченно. — «Боже, с чего бы мне начать? Когда у тебя нет моей способности, нет такого взгляда на мир, это становится… трудно. У тебя ведь один шанс на всё, верно? Тогда всё начинает… терять смысл. Важны потерянные жизни. Я не могу дойти до той точки, когда…» – Он нахмурился. – «Больше не смогу их спасти. Так что, как только я колеблюсь, как только принимаю это решение, вся ответственность ложится на мои плечи». Я молча слушала, как он изливал мне душу. «Кто достаточно важен? Почему одни важнее других?» — Субару вздохнул, выглядя глубоко обеспокоенным. — «Трудно решить, что некоторые люди просто не… не заслуживают жизни». Его взгляд метнулся ко мне. Должно быть, он говорил о Лее. «Некоторые живут, и если они живут, то любой, кого они убивают там, где я не могу их найти, тоже на моей совести. Я не могу позволить одному человеку умереть, если его можно переубедить, поскольку…» «…Поскольку ты можешь попытаться их убедить», — я потёрла висок. Как же это всё сложно. «Цена за это — та, которую я слишком труслив, чтобы заплатить», — посетовал Субару, выглядя так, словно хотел что-то пнуть, но боялся боли, которую это причинит. — «Так что мне нужно выбирать между собой и жизнями тех, кого я никогда не встречал». «Трудный выбор. Но ты рискуешь не только собой», — я снова похлопала его по плечу, предложив свой единственный дельный совет: «Не теряй из виду то, что важнее всего. Если бы ты спас сотню безликих людей, но при этом потерял Рем, смог бы ты себя простить?» Субару тяжело вздохнул, закрыв лицо рукой: «Думаю, нет. Нет. Не смог бы. Но мне кажется, что я эгоист, раз так себя чувствую». «Ты слишком добр к себе». «Я знаю это!» — крикнул Субару, сердито развернувшись ко мне, заставив меня вздрогнуть. — «Ты думаешь, я этого не знаю?! Мне не нужно, чтобы Абель или ты мне это разжевывали! Твой братец, чёрт бы его побрал, вырвал воспоминания Рем из её головы! Ты…!» Он зарычал и от злости ударил кулаком по ближайшему дереву. «Ненавижу, что я не могу просто так это сделать! Ты начала мне нравиться ещё в башне, потом ты причинила мне и моим друзьям боль множество раз, и я даю не только тебе, но и твоему дерьмовому братцу второй шанс!» Я уставилась на него широко раскрытыми глазами, в тихом недоумении. «Я не безгрешен! Я могу злиться! Я не образец справедливости и доброты! Люди умрут из-за того, что я оказался здесь, и я не могу принять такое решение. И всё же, для кого-то вроде тебя или Лея, я могу набраться смелости дать вам второй шанс, особенно когда вы напрямую причинили мне столько невыносимой боли!» Крики Субару достигли апогея. В мёртвой тишине я почувствовала, как слезы подступают к глазам. Я быстро вытерла их, ком застрял в горле, когда я глубоко вдохнула, пытаясь сохранять спокойствие. Сам Субару тяжело дышал, борясь со своими эмоциями, раздирающими его. «Я…» — пробормотала я, сглотнув и переминаясь с ноги на ногу. — «…Я поспешила. Прости». «Когда это закончится, Рей?» — прошептал Субару, его гнев испарился, оставив лишь хриплый шепот. — «Я хочу, чтобы ты изменилась, но это означает отпустить твоих братьев и сестру… позволить им остаться безнаказанными. И что это скажет обо мне, когда они неизбежно убьют людей, которых я не смогу спасти? И когда у меня хватит смелости пойти против воли того, о ком я забочусь?» «М-меня?» — тихо спросила я, и в ответ получила болезненный кивок, словно Субару предпочёл бы не признавать это. Субару, несмотря на весь свой гнев и боль, заботился обо мне. Если это была правда, тогда… Тогда… «Ты боишься заботиться о Лее, Рое и Луис, не так ли?» Субару вздрогнул, затем издал безрадостный, горький смех. «Это настолько очевидно? Если я могу научиться заботиться о тебе, то я могу научиться заботиться и о них. И…» «…С твоей способностью, это всё, что нужно. Никакой вред им не будет причинен, даже если они совершат ужасные вещи». Защита главного героя; человека, вокруг которого вертелся весь мир. Он мог путешествовать во времени, а это означало, что, что бы ни случилось, если он достаточно заботился о ком-то, он был готов на всё ради них. Я сомневалась, что занимала бы очень высокое место в его списке приоритетов, но даже начать заботиться о ком-то вроде меня должно быть казалось ему ужасным. Именно поэтому он произнёс мне эту долгую речь о том, что я должна стать лучше. Он хотел, чтобы его правота относительно моей родни была доказана, и чтобы я порвала с ними все отношения, чтобы он мог спасти только меня. Что бы случилось, если бы я сделала это, а затем проникла в его сердце, и потом кто-то из других его друзей захотел бы моей смерти за то, что я сделала? Что, если Лей каким-то образом изменится, а Рам двинется, чтобы отрубить ему голову? У Субару не было бы иного выбора, кроме как бесконечно возвращаться назад во времени, чтобы найти путь, который спас бы их обоих. Он был героем, как его и назвал Лей. Более того, если бы одного ужасного человека можно было спасти, то и всех их можно было бы. Тогда Субару взвалил бы на себя бремя спасать их всех, заставляя искать искупление и менять свою жизнь. Это приумножало бы количество раз, когда ему пришлось бы отматывать время, чтобы спасти их от тех, кто был справедливо зол. А если бы они умерли там, где он не смог бы их найти… «О Боже…» Я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Бремя главного героя состояло в том, что он был поистине слишком добр, и это разорвало бы его на части. Спасая одних людей, а затем спасая этих спасенных от новых опасностей, он всё больше и больше взваливал на себя бремя. Его сердце было настолько велико, что он мог заботиться даже о тех, кто причинил ему боль. Я ужасно ранила его, но он так легко простил это, поскольку технически никакого вреда не было нанесено. Если бы я почти убила его или его друзей, он бы откатил время, и нынешняя я никогда не совершала этих поступков в этой временной линии. И вдруг он оказался бы эгоистом, если бы держал обиды на человека, который даже не существовал в этой временной линии. Если бы Субару был бессердечным ублюдком, он был бы способен стать самым злым человеком на свете. Но поскольку его сердце, наоборот, было слишком велико, он был способен заботиться даже о таком куске дерьме, как я. «Я не хотела, чтобы ты заботился обо мне», — я обняла бедного юношу с тяжестью мира на его плечах. — «Если бы я знала, что это возможно, я бы держалась от тебя подальше. Ты… Ты не заслуживаешь этого. Это не то бремя, которое ты должен нести, и моё существование лишь усугубляет его». «Это не твоя вина», — тон Субару был напряженным, словно он не мог поверить, что во мне есть хоть капля сострадания. — «Я… Я сделал свой выбор, чтобы спасти тебя». «Ты сделал это, а это значит, что каждый, кого я спасу, также будет на твоей совести, верно?» Я отстранилась и подарила ему робкую, полную надежды улыбку. «Я не могу быть такой же, как ты. Не думаю, что кто-то сможет нести это бремя, но если тебе нужен кто-то, кто разделит его с тобой, или… или хотя бы поговорит об этом, то я всегда готова выслушать». Глаза Субару расширились, слезы скопились в его карих глазах, и он потёр их. Он прочистил горло и отвернулся: «Кхе-кхе! Мне… Мне что-то попало в глаз! Чёрт возьми, что это?! Выйди из моего глаза, будь оно неладно!» Его быстрые, инстинктивные движения, которыми он вытирал глаза, заставили меня не чувствовать себя так уж пристыженной, ведь я делала почти то же самое. Я видела широкие плечи человека, несущего непомерное бремя, и не могла не испытывать восхищения перед его неугасимым сердцем. «Нацуки Субару», — позвала я его, чувствуя легкость на душе. — «Обещаю, я больше не буду тебе обузой. Ты помог мне, так что я помогу тебе». Я не стремилась повлиять на его сердце и не пыталась обманом заставить его поместить меня в список своих самых дорогих людей. Я могла бы быть такой жестокой, чтобы попытаться заручиться расположением его огромного сердца. «Ч-чёрт, не говори мне этого!» — выдавил Субару, глядя на меня сияющими от слез глазами и не мог скрыть улыбку. — «Ты, чертова заноза!» «Ладно-ладно», — усмехнулась я, подняв руки в знак капитуляции и дразня его. — «Думаю, наш план проникнуть в твоё сердце ради сюжетной брони провалился, цу. Как жаль, как жа~ль». «…Возможно, это было довольно близко», — Субару прочистил горло, в последний раз вытирая глаза. Он опустил руку и глубоко вдохнул: «В любом случае, спасибо за поддержку, Рей. Ненавижу это признавать, но ты, возможно, единственный человек, который на самом деле… знает. Знает всё обо мне, знает, что я могу предложить и на что способен. Не могу сказать, что это не играет роли в моей попытке заставить тебя привыкнуть к мысли о том, чтобы быть рядом со мной». «Хмф!» Я скрестила руки на груди и высокомерно вскинула голову, на моём лице играла дерзкая улыбка. «Потребуется нечто большее, чем большое сердце и пара слёз, чтобы тронуть моё сердце, Нацуки Нюнябару. Тебе придётся постараться немного усерднее!» «Ладно, ты, чертова лоли, успокойся… ОГО, ЭЙ!» — Субару закатил глаза, затем вздрогнул от имени. — «ВОЗЬМИ СВОИ СЛОВА ОБРАТНО! Я НЕ НЮНЯ!» «Ме-е-е-ех~», — я пожала плечами, приложив палец к губам, пытаясь сдержать усмешку, но безуспешно. — «Поверю, когда увижу». «Ты...! Ты просто...!» — Субару осёкся, задыхаясь от возмущения. «А-ха-ха-ха!» Я рассмеялась, ударив его кулаком по плечу и заставив его вскрикнуть. «Ты такой забавный, забавный парень!» «…Достаточно забавный, чтобы оставить свою родню и присоединиться ко мне?» «Не испытывай удачу, Нюнябару». «Гхм…» Субару сник, побеждённый. «В любом случае, теперь, когда мы выяснили, что ты меня любишь и дорожишь мной», — я проигнорировала немедленное восклицание Субару: «Ого, эй! Это звучит… как-то странно!», и продолжила: — «Что ты будешь делать теперь? Ты не можешь выбирать, о ком заботиться, но будешь ли ты участвовать и спасать незнакомцев в этой войне?» «Я уже решил уйти. Я не могу рисковать Рем, и мне нужно вернуться к Эмилии и остальным. Думаю, единственный настоящий вопрос в том…» Он посмотрел на меня. «…Ты пойдешь со мной?» Я моргнула, а затем открыла рот. «О. Точно».