Часть 45: Церемония Прощания

«Х-хах… Ха-ах…»

 

[Здоровье: 4,831/53,360]

 

[Здоровье: 4,612/53,360]

 

В груди раздавался пустой хрип. Чувство смерти окутывало меня, но я так хотел жить. К сожалению, этот мир не отличался добротой. «Вот… именно поэтому я не берусь за такие задания…»

 

[Здоровье: 4,583/53,360]

 

Первый и второй по силе во всей стране, а потом ещё и другой игрок. Рей не была достаточным подспорьем, чтобы уравнять шансы, но, по крайней мере, она сдерживала Адельхейд. Какое-то время. На мгновение. Но что мне было делать перед лицом всепоглощающей, сокрушающей мир силы? Умереть. Исход всегда был один — смерть. На этот раз не было Дафны, чтобы его спасти. Не было Ехидны, чтобы донимать и ставить над ним опыты. Не было Сателлы, от которой нужно было бежать. «Если… подумать, я был довольно… бесцельным, а?»

 

[Здоровье: 4,456/53,360]

 

Жизнь вытекала из моего тела, брызгая на землю, пока я ковылял по улицам. Найти меня будет нетрудно, но я не был первоочередной задачей. Маркос сойдёт с ума, если Глаз Голода будет терзать его достаточно долго, так что Райнхард останется, чтобы убедиться, что тот получит лечение, не перебив при этом полгорода. Не то чтобы для убийства меня теперь требовался Райнхард. Мои зияющие раны и отсутствующая рука прекрасно с этим справлялись. Странно было это видеть. Чувствовать. Игрок отличался от других биологических существ. Ехидна очень любила свои эксперименты, и я помню, как она до полусмерти обескровила Дафну. Буквально, половина её Здоровья, но крови, что продолжала из неё вытекать, хватило бы, чтобы заполнить бассейн. Биологически невозможно. Крови, что заливала мои руки и брызгала на камни, хватило бы на десятерых. Боль давно ушла из ран, осталась лишь холодная пустота там, где когда-то был мой торс.

 

[Здоровье: 4,251/53,360]

 

Райнхард пробил во мне дыру. Драконий Меч оставил столько порезов, что моя плоть выглядела как ленточки, не говоря уже о лентах, в которые превратилась моя одежда. Я даже не заметил, что моя рука была отрублена, пока не увидел её на земле.

 

Внимание: Здоровье 4,098/53,360, если оно упадёт до 0, вы умрёте!

 

«Кхе… Прекрасно знаю, мой… друг», — я отмахнулся от уведомления и посмотрел вверх. Луна была красива, не так ли? Было бы, наверное, забавно по ней прогуляться, а? Я открыл дверь. Какую дверь? Кто знает. Здание было мне едва знакомо, но я дошёл… вернее, доковылял до него. Пахло жиром и грязью, но также чувствовался намёк на тепло. Грязный, затхлый, захудалый бар. Интересно, что получит Рей. Она была забавной девчонкой, она мне нравилась. Я повернулся, чтобы спросить, но позади никого не было. Ах, да. Я сказал ей бежать и съесть моё имя. Никто не помнил, кто я такой. В каком-то смысле это было почти облегчением. Ни Эмерады, ни Ехидны, ни Дафны… Ох, кого я обманываю, Ехидна никогда ничего не забудет. Я подошёл к бару, здесь никого не было. Он был пустым и грязным, и я прошёл за стойку. «Ох…» — я посмотрел туда, откуда вошёл, на кровавый след, впитывающийся в деревянный пол. «…упс». Мои пропитанные кровью руки схватили бутылку… чего-то. Чего-то лёгкого, или чего-то крепкого, впрочем, мне уже было плевать. Я с щелчком сбил пробку, вместе с ней отломив верхнюю половину бутылки. Стекло с грохотом упало на пол и разлетелось на тысячу маленьких, крошечных, мельчайших осколков. «Хех…» — почему-то это показалось забавным, но я не мог вспомнить почему. Я поднёс разбитую бутылку к губам, и половина содержимого вылилась мне на лицо и закапала на многочисленные, многочисленные раны на моём торсе. Жжение, ожог, всевозможные ощущения, которых я не чувствовал, но знал, что должен. Я просто выпил то, что было у меня во рту, на вкус оно было как железо. Если подумать, нужно ведь открыть рот, чтобы что-то выпить. Разбитая бутылка была пуста. Я вылил всё её содержимое себе на лицо. «Ха-хаха…» — я не мог сдержать смех, вырвавшийся из моего истерзанного тела. «Хах… чё-о-орт…» «Ты выглядишь жалко», — на сцене появился новый голос, который я знал. Тот, который, я знал, придёт. «Эй», — я поднял глаза на Адельхейд. — «Это же… сестра Райнхарда…» На этот раз она не клюнула на приманку. Я не знал, как к этому относиться. Выражение её лица было сложным, она несколько раз оглядела меня с ног до головы, её взгляд задерживался на кровавых ранах, из которых продолжала вытекать моя жизненная сущность. Мне это не нравилось, мне не нравилось, как примирительно она выглядела. «Так вот оно что, да?» — Адельхейд села за барную стойку, глядя на него с тем же раздражающим, спокойным выражением. «Ты делаешь что-то смелое и платишь за это жизнью». «Ты могла бы… исцелить меня, пожалуйста?» — он усмехнулся, наклонившись вперёд и положив оба локтя на стойку. «Было бы неплохо… снова стать друзьями». «Ты убил всякую возможность, когда убил Клэр», — Адельхейд склонила голову, и её фирменная хмурость снова проявилась. Ну и дела, грёбаная Адельхейд, вот так радость! «Не говори, что я не… пытался», — я кашлянул, и кровь потекла изо рта. — «Полагаю… раз уж так… мне есть что сказать…» Адельхейд кивнула, её лицо смягчилось: «Говори». Я замолчал, шутка умерла на моих губах, когда я увидел, что Адельхейд восприняла меня всерьёз. «…С тобой не весело», — тихо проскулил я, чувствуя, как слабая дрожь пробегает по моему телу. Она действительно была самой нормальной из нас. Я убил её подругу, но она всё равно слушала мои предсмертные слова, будто в этом мире была какая-то порядочность. «Б-блять, Адельхейд, почему ты заставляешь меня сейчас думать о прошлом?» «Вот такая я жестокая», — тут же ответила она сухим тоном, вызвав у меня влажный смех. Ах, чёрт, эта девушка всё-таки была забавной.

 

Внимание: Здоровье 1,034/53,560, если оно достигнет 0, вы умрёте!

 

«Как думаешь… в другое время, в другом месте, в таком, что не зависело бы от цифр, как…» — я снова кашлянул. — «…как в этой нашей игре… мы могли бы быть немного добрее друг к другу?» «…Думаю, у нас было бы меньше причин для жестокости», — медленно кивнула Адельхейд. — «Но, честно говоря, ты мне никогда не нравился». «Грубо…» — прохрипел я. Мои силы неуклонно испарялись, и я начал оседать на барную стойку. Поднимать голову стало трудно, но я держал её, чтобы смотреть в её глубокие, глубокие голубые глаза. Она была довольно симпатичной, в очень пацанской, высокомерной, надменной, удручающей, раздражающей, пацанской, глупой, растрёпанной манере. «Ох, вот дерьмо, я начинаю думать, что ты привлекательна», — простонал я. — «Просто убей меня уже». «Нет ничего плохого в том, чтобы думать правду», — голос Адельхейд был ровным, так что это определённо не было шуткой. Тем не менее, она встала, вытаскивая из-под плаща клинок. «У тебя есть какие-нибудь последние просьбы, Уоллес?» Мои глаза отказывались полностью открываться. Они очень хотели закрыться. Я не позволял им. Я не позволю им. Всё было размыто, мне не на чем было сосредоточиться, но я всё равно хотел держать их открытыми. «…Я…» Было так, так тихо. «…Думаю, я не хочу умирать». «Никто тебя не помнит», — Адельхейд, нормальная, понимающая Адельхейд, сказала правду. — «Если я этого не сделаю, то никто тебя и не спасёт». «Ты здесь просто… ради моего Опыта». Адельхейд подняла свой нож. «Да», — небрежно признала она. — «Я заслужила его за то, что терпела твои издевательства». «…Справедливо». И он опустился мне на череп.

***

Было время, когда-то, когда я чувствовала себя одинокой. Необходимость в стимуляции для человека — это то, что я принимала как должное. Цепляться за одного-единственного человека в той белой пустоте, очевидно, должно было создать некоторые проблемы. Я просто думала, что она будет чувствовать то же самое ко мне. Ну и что ты собираешься с этим делать? — Луис стояла на приличном расстоянии от моей дрожащей, извергающей рвоту фигуры. Я посмотрела на своё бездушное тело. Бездушное тело Мейли. Я выглядела так, будто спала, глаза закрыты, дыхание ровное. Оставлять его в окружении рвоты казалось неправильным, но тащить его с собой было бы довольно трудно. Я понятия не имела, как вернусь в Волакию без транспорта, но сейчас это было неважно. Я со стоном поднялась на ноги, чувствуя себя вялой и слабой. Мои конечности отказывались мне подчиняться, я не смогу вложить в своё тело никакой реальной силы. …Хотя.

 

[Очки характеристик: 440 → 420]

 

[Сила: 464 → 484]

 

«Угх-х…» — простонала я, чувствуя себя ещё хуже, чем раньше. Я прижала руки к голове: «Хьюма». И стало только хуже. Мир закружился, и я снова согнулась пополам, чтобы извергнуть из желудка пустоту. Желудочный сок и кислота хлынули из моих губ, слегка брызнув на землю. «Блядь…» Нельзя просто так игнорировать цену использования своего Полномочия, Рей, цу. Ты не была готова броситься в это с голово~й. — Луис фыркнула, проведя рукой по волосам. — У тебя есть чувство собственного «я», так что, очевидно, бросать его в пасть Чревоугодия будет неприятно. «И что мне делать?» — я свирепо посмотрела на неё. «Страдать?» Да. — Луис рассмеялась. — Страдай, страдай. За всё всегда приходится платить, сестра. Мне было нечего на это сказать, так что я стиснула зубы и снова поднялась на ноги. Головокружение, но почему-то ещё хуже. Это был яд для самой души, Полномочие, к которому я едва ли была готова, не осознавая цены, которую мне придётся заплатить за его использование. Я понимала его как силу, как инструмент, который можно использовать в случае моей неминуемой смерти, но это было не так. Уолс явно не знал, что такое Чревоугодие, раз размышляя об этом таким образом. Я не была готова пожертвовать собой ради силы. Я не стану ведьмой, не тогда, когда чувствую себя так, в окружении рвоты и себя самой в разных обличьях. Я наклонилась и схватила Мейли, с пыхтением взвалив её на плечо. Она весила меньше сорока пяти килограмм, но я почти не почувствовала напряжения, неся её. Дзынь! И, конечно же, раздался характерный звук системного уведомления, как раз когда я собиралась уходить.

 

// Игрок умер.

 

Что? Не может быть. Кто-то умер?

// Дойдите до безопасного места, похороны начнутся, как только все Игроки будут готовы.

3/4 Игроков готовы…

Я уставилась на уведомление. Похороны? Игрок умер? Кто? «…Уолс?» — прошептала я.

4/4 Игроков готовы.

Вы были приглашены на Похороны.

***

Пахло смолой. Обработанное дерево, алкоголь и безжизненный воздух ударили мне в нос прежде, чем я успела что-либо увидеть. Я отшатнулась, закрыла глаза руками и снова застонала, чувствуя, как моя голова запульсировала ещё сильнее от внезапной перемены. Я узнала запах бара Хухусууса. Должно быть, меня автоматически усадили за один из столов, но я уткнулась головой в его поверхность, пытаясь прийти в более ясное и осознанное состояние. Но это не означало, что моя неспособность оглядеться была присуща и другим. «Адельхейд?» — услышала я грубый голос Клэя, когда он огляделся. «И… погоди. Уоллес умер?» «Я его убила», — Адельхейд не выглядела особо расстроенной. — «Не знаю, что побудило его на это, но он напал на Тюремную Башню в Лугунике. Мой брат его изрезал, а я убила». Клэй поднялся на ноги и подошёл к столу Адельхейд: «И всё же, смерть Уоллеса…» — он с визгом дерева отодвинул стул напротив неё и сел. «…Я совсем не ожидал, что он умрёт». «Никто не живёт вечно», — грубо ответила Адельхейд. «Это был парень, который в одиночку разорвал нас троих, если и был кто-то, кто, как я думал, будет жить вечно…» — вздохнул Клэй. «…Ну, он был вторым, конечно». Наступило короткое молчание, прежде чем Клэй снова заговорил. «Что ты собираешься делать с трупом?» «Возможно, заберу его глаза», — небрежно упомянула Адельхейд. Клэй подавился воздухом: «Ты хочешь его Злые Глаза? Они, может, и читерные, но ты же знаешь, что первоначальный владелец…» «— Ничего не делал уже лет пятьдесят», — отмахнулась Адельхейд. — «Это всего лишь возможность. Сомневаюсь, что Райн одобрит, но та блондинка вон там съела его имя, так что он его всё равно не вспомнит». Наступила ещё одна пауза, прежде чем раздался визг дерева, скользящего по такому же дереву. Через несколько секунд ходьбы я почувствовала, как стол подо мной сдвинулся, когда кто-то сел за него. «Так, что случилось?» — спросили меня. Я лишь покачала головой, минутное движение, которое едва ли заметил бы кто-то, кто не обращал внимания. Адельхейд застонала, затем поднялась на ноги и присоединилась к моему столу с Клэем; мы втроём сидели вместе. «Эта идиотка и меня чуть не убила». «Правда? Так скоро после прибытия сюда?» — Клэй звучал удивлённо. «Чёрт, похоже, там была та ещё заварушка. Особенно если… Уоллес действительно умер, да?» «Это была самая глупая вещь, которую этот ублюдок когда-либо делал, и это стоило ему жизни. О чём, чёрт возьми, он думал, нападая на Тюремную Башню, когда мой брат был в городе?» — прорычала Адельхейд. Рука опустилась мне на плечо и потрясла меня: «Эй, ты была с ним. Зачем он это сделал?» Она не выглядела счастливой. После всего, что случилось, особенно когда я чуть не убила её, я бы тоже не пылала радостью. Она была убийцей Уоллеса. Не знаю, почему меня это волновало. Я знала его всего четыре дня. Я знала его полнедели, и всё же… «Думаю, я тебя ненавижу», — тихо пробормотала я, поднимая свою больную голову, чтобы свирепо посмотреть на неё. «Мне плевать», — она скрестила руки на груди и вскинула бровь. Её голубые глаза пронзили мои, совершенно невозмутимые. — «Я убью тебя, если поймаю. Но мне наплевать настолько, чтобы действительно тебя искать, так что повзрослей уже». Я стиснула зубы, крепко сжав кулаки на столе, прежде чем сделать глубокий вдох: «Да. Да, ты права. Мне на самом деле это не так уж и важно». Если бы только мои руки могли перестать сжиматься так сильно, что могли бы превратить алмаз в пыль, я бы, может, и поверила в это. «Я ненавижу эти чёртовы», — Адельхейд покачала головой, её дерзкое поведение сменилось раздражением. — «Дурацкие похороны. Разговоры о трупе никому ничего не дадут. Я его убила, и теперь от меня ждут разговоров в память о нём? Хухусуус, ты, блядь, больной!» Человек в маске за стойкой сделал небольшой жест рукой. Адельхейд показала ему средний палец. Я бросила взгляд на Клэя, и тот пожал плечами: «Похороны — это то, что система даёт Игрокам, когда они умирают. Когда убили Клэр, нас всех заставили сидеть в этом пространстве с её убийцей. А теперь нас всех заставили сидеть в этом пространстве с его убийцей. Похоже, Хухусуус хочет, чтобы мы ненавидели друг друга», — он с хмурым видом посмотрел на Администратора. Его слова были верны. Хухусуус определённо хотел конфликта между Игроками, так как это было интересно его зрителям. Это также означало, что Клэй и, соответственно, Адельхейд не знали о Наблюдателях. У меня не было никаких причин им рассказывать. Я не чувствовала достаточной срочности, чтобы что-либо делать прямо сейчас. Я чувствовала… холод и пустоту там, где должна была чувствовать ненависть и гнев. Правда заключалась в том, что я не знала этого человека. Не по-настоящему. Похороны — это для людей, которые знали усопшего, чтобы говорить о нём и его жизни, но кто здесь его на самом деле знал? Сомневаюсь, что кто-либо в этом мире, за исключением Хухусууса, на самом деле много о нём знал. «…Хех», — я тихо рассмеялась про себя, мгновенно привлекая внимание обоих, сидевших со мной. — «Он сказал, что умер, подавившись сэндвичем в своей ванне». Адельхейд долго, молча смотрела. На лице Клэя тоже что-то промелькнуло. «…Пфф», — он прижал руку ко рту, чтобы сдержать смех, но не успел полностью скрыть свои эмоции. — «Не худший способ уйти». «Я нашла его в баре, истекающего кровью и выглядевшего растерянным, крепкий алкоголь в его руке оказался весь на его груди», — Адельхейд потёрла лицо. После минутного молчания она продолжила: — «Это потому, что он забыл открыть рот». «Ха-ха!» — рассмеялся Клэй. «Серьёзно? Этот парень был уморительным. Я надеялся, что после многих веков он обретёт хоть какое-то чувство юмора. Жаль только, что он был таким отвратительным ублюдком». «Он сдержал обещание», — внезапно сказала я. Оба сосредоточились на мне. «Он сказал, что сделает что-то для кого-то, если тот найдёт что-то для него. Он не ожидал, что она действительно… найдёт это, но он пошёл на то, чего она хотела, и в итоге…» — моё горло сжалось, отчего следующие слова прозвучали хрипло. — «…он умер». «И что, мне нужно обыскать его тело, чтобы найти то, что ему дали? Должно быть, что-то важное, раз он пошёл на что-то столь опасное», — Адельхейд откинулась назад и закинула ноги на стол. «…Нет, оно у меня», — я вытащила его из кармана. Повязка Ведьмы Чревоугодия была мгновенно узнана обоими, и они долго смотрели на ткань. Только когда что-то ещё двинулось, я поняла, что что-то не так. Адельхейд сглотнула, капля пота скатилась по её лицу. Руки Клэя, как я могла видеть, дрожали, и его взгляд оставался прикованным к столу. Воздух стал тяжёлым и плотным. Внезапная тишина была оглушительнее любого крика, и я почувствовала давление в груди. Рука протянулась из-за моей спины и обхватила мою голову. Я напряглась, ничего не почувствовав. Рука нежно опустилась, легко проведя пальцем по ткани в моей хватке. Секундой позже она схватила повязку и вырвала её у меня, мои пальцы были бессильны сопротивляться. Раздался голос, тихий и бесстрастный. Пустой и такой, такой усталый. Это был голос, который я узнала. «Уолли умер». Женщина, которая говорила, стояла прямо за мной. Её большой палец скользнул по повязке, прямо по середине, где встречались фиолетовый и чёрный цвета. «Значит, он всё ещё искал это», — пробормотала она, сжимая ткань. Если подумать, оставалось ведь четыре Игрока. Я знала об Адельхейд и Клэе, я знала об их существовании в общих чертах всего, что произошло за мою короткую жизнь в этом мире. Я знала Уоллеса как ещё одного, но его больше нет. Я знала, кто это был. Я видела её всего один раз, но её призрак преследовал меня с того момента, как я прибыла в этот мир. Она всегда была там, даже если я тогда не знала её имени, и не понимала по-настоящему, что всё это значит. Но теперь я знала. В конце концов, я обладала её Ведьминым Фактором. «Я не смогла его спасти», — прошептала я, почти извиняясь, почти умоляя о каком-то наказании. Но я не знала его, не так, как, должно быть, знала она. «Не нам пренебрегать тем, на что мы должны охотиться, чтобы выжить», — её голос был старше, чем я помнила, но я знала, что он тот же, что и в Сторожевой Башне. — «Он был вкусным?» Одно лишь воспоминание о вкусе, танцующем на моём языке, заставило меня содрогнуться. В экстазе, в ужасе, может быть, и то, и другое. «Наслаждаешься ли ты этим или блюёшь после...» — пробормотала она, легко подняв руку и положив её мне на щеку. Она была холодной, но пульсация её крови легко ощущалась. — «Важно лишь то, что ты откусила кусок». Никто другой не имел значения. Мне нужно было поговорить с ней. Она точно знала, каковы мои обстоятельства, она знала всё, что мне когда-либо нужно было знать о моей природе и о вкусе, который никогда не покидал мой язык. Она была моей прародительницей. Обладательницей Чревоугодия до меня. Мне нужно было поговорить с ней больше, чем кричать на Хухусууса за то, что он мне солгал. Она знала Уолса, она знала так много. Я вскочила на ноги прежде, чем моя рациональность успела меня остановить. «Дафна, мне нужно с тобой поговорить».