Часть 62: Руи Арнеб

Прикосновение было мягким. Мимолетное касание кончиков пальцев к щеке казалось теплым. Сопровождавший его шепот был переполнен настолько сильным чувством, что его истинную природу было почти невозможно распознать. Но это совершенно точно была любовь. Я не был идиотом. Да, я принимал одно неверное решение за другим. Я прекрасно понимал, к чему всё идет, когда груз моих катастрофических ошибок начал стремительно накапливаться в снежный ком. Самым разумным решением было бы отступить и переосмыслить свои действия, но у меня никогда не хватало времени. Рей Алараф была мягкой, податливой личностью. Её характер, вкусы и предпочтения вылепливались чужими руками, точно влажная глина под пальцами искусного мастера. И меня это вполне устраивало. Пока я не был тем, кем являлся в прошлой жизни, я был согласен принять это. Эй, вы знали? До всего этого у меня был родной человек. Ещё до этого мира цифр и монстров, дурацких правил и их отсутствия. Мои прежние воспоминания были довольно смутными, но одно из них оставалось кристально чистым. Единственное, которое действительно имело значение. Вкус этого воспоминания был полной противоположностью теплой руке на моей щеке. Шепот любви против леденящей, абсолютной тишины, в которой я смотрел вниз, вниз, вниз — на безжизненное тело посреди проезжей части. Я убил его. Своими действиями и бездействием я погубил близкого сердцу человека. Он был душой компании, всеобщим любимцем, человеком, который успевал везде и имел друзей на каждом углу. Он никогда не относился ко мне плохо; напротив, я могу с уверенностью сказать, что искренне и нежно его любил. Уверен, вы и сами это понимаете, но я умер исключительно из-за собственной никчемности. Я не забавный. Я далеко не хороший человек. Я сгубил родного человека, покончил с собой, а взамен получил награду. Эта высокомерная особа по имени Рей Алараф была полной противоположностью тому, кем я являлся на самом деле, но всё же это я. Забавно, правда? То, как отчаянно я цепляюсь за это имя и лицо, но при этом презираю его за то, что оно — это я. Я, но не совсем. Не совсем я, но определенно тот самый унылый, бесполезный дармоед, которому следовало бы самому лежать на той дороге, быть перееханным и раздавленным колесами автомобиля, размазанным по бетону, истекающим кровью, кровью, кровью и кровью до тех пор, пока я не задергалась бы в агонии под палящим солнцем, истошно вопя от боли. Но такая смерть не была запоминающейся. Подобных трагедий пруд пруди. Смерть — штука внезапная и хаотичная. Пока существуют машины, будут и автомобильные аварии. Но дура, которая умудряется крутануть сальто назад во время школьного выпуска и ломает себе шею на глазах у всех учителей и сверстников? Вот это действительно уникально. Мой близкий человек был душой компании, и когда его не стало, я оплакивала его единственным доступным мне способом. Я попыталась занять его место, примерить его роль. Мне кровь из носу нужно было привлекать к себе внимание, быть смешной, казаться кем-то выдающимся. Очевидно, я с треском провалилась. Во мне никогда не было той харизмы, и я не могла заставить людей полюбить меня такой, какая я есть. Возможно, дело в предыстории. Может, Хухусуус посчитал это запоминающимся из-за общего контекста, а может, он просто пожалел меня сильнее, чем моего покойного родственника, который погиб из-за того, что я… Ну да. Я тупая. Никчемная. Никто бы и не заметил моего исчезновения. В конце концов, человеком, по которому все тосковали, был тот, кого я убила. Не думаю, что родители вообще замечали меня после случившегося — они были слишком заняты мыслями о том, что Бог забрал не того ребенка. А может, я просто была слишком зациклена на собственной глупости, чтобы хоть что-то замечать. Так что да, я не была круглой дурой. Я прекрасно знала, насколько я безнадежна. И я ни за что не позволю погибнуть кому-то ещё из членов моей семьи, если в моих силах будет это предотвратить. Руи с её демонстративным пренебрежением к моим чувствам. Лай, неспособный воспринимать меня такой, какая я есть. Лой, которому было глубоко плевать на то, что я к нему испытываю. В первую очередь они были моей семьей, а уж потом — неблагодарными ублюдками. Или, пожалуй, ты моя сестра в первую очередь, Руи. Если для твоего спасения мне суждено быть сожранной, я принимаю это. Будь счастлива. Спасибо за то, что подарила мне хотя бы крупицу надежды, сестрёнка. — Ах, — пробормотала Руи, глядя на моё… наше… её тело. Чувство, именуемое любовью, окутало её плотным коконом, и она… мы… я осознала его истинную суть. Я медленно моргнула, глядя вниз на своё… наше… её тело. Оно было пустым. В нем больше не осталось ни души, ни имени, ни воспоминаний. Всё это было без остатка поглощено благодаря моей мгновенной реакции.

[Терминал Системы поглощен.]

[Анализ… Решение найдено! См. происшествие №568 912]

[Полномочие Чревоугодия поглощает Терминал Рей Алараф!]

[Синхронизация Терминала…]

[Добро пожаловать, Игрок Руи Арнеб.]

Но ожидаемой эйфории так и не последовало. Одержанная мной победа на вкус совсем не походила на триумф. Я даже не взглянула на экран — я и так знала, что там написано, и ничто из этого не имело значения по сравнению с откровением, которое снизошло на меня. Рей любила меня. Всем сердцем. Искренне. Беззаветно. Абсолютно. Каждое слово, определявшее самую суть моего существования, теперь укладывалось в это новообретенное понимание. Меня ни разу в жизни никто не любил. Ни Лай, ни Лой, ни кто-либо из тех, кого я мельком встречала в реальном мире. Они любили лишь тех, кого пожирали. Любовь содержалась в тех «блюдах» из имен и воспоминаний, что они поглощали. Жены любили мужей, мужья — детей, дети — родителей. Бесконечная цепь чувств, которая порой ослабевала или угасала, но неизменно тянулась сквозь судьбы множества людей, из которых теперь состояла я. Их эгоистичное желание пичкать меня этими «блюдами», вкус которых казался мне отвратительным, игнорируя моё отвращение, когда меня заставляли это глотать. Ни одна живая душа не любила меня. Луи Арнеб. Никто не ненавидел меня, никто не любил. Я не была реальным человеком, и именно поэтому могла делать что угодно и становиться кем угодно. Каким бы ни было моё существование в Колыбели Од Лагуны, оно переродилось в то, чем я являюсь сейчас. Оказалось, что я — кем бы я ни была — тоже заслуживала любви. Рей любила меня. Никто никогда так не поступал. Никто не был на это способен. И что мне теперь делать с этим знанием? Мое Полномочие стирало саму память о моём существовании. Оно толкало меня на единственный доступный путь — глубокое отчаяние от обладания абсолютным ничем убедило меня в том, что в равной степени я буду благословлена и величайшей удачей. Прожить самую яркую и счастливую жизнь означало искупить каждую каплю пережитых страданий. Если я мучилась, значит, впереди ждало счастье — нужно было лишь стиснуть зубы и терпеть, пока я не доберусь до этой заветной черты. Страдания меня никогда не пугали. Я сидела в пустом пространстве, поглощая безвкусную пищу из чужих душ. А затем я увидела мир: его мимолетные радости, его страхи, его унылую повседневность — увидела пресыщенным взглядом, словно ветеран, прошедший через горнило войны. Я решила, что не буду похожа на других. Как я могла наблюдать за скучной обыденностью этого мира и желать её? Разве могла я влачить столь жалкое существование и не получить взамен заслуженное счастье? Она любила меня. Почему? Она должна была меня ненавидеть. Я избивала её. Я насмехалась над ней. Я подчинила её своей воле, выгрызая себе путь в реальность. Я чувствовала каждую грань её личности и знала самые сокровенные мысли, когда делила с ней разум. Если бы умерла она, погибла бы и я. Я заставляла её сделать меня настоящей, ведь иного пути просто не существовало! И этим шагом я претворила своё счастье в жизнь. Чувства не меняются просто так. Я это знала. Они и не должны были. Но когда сталкиваешься со всей сокрушительной мощью Чревоугодия, с этим ураганом изменчивых, бушующих эмоций… как я могла надеяться, что её любовь не разобьется вдребезги под таким давлением? Она… действительно любила меня? Руи Арнеб сумела оставить настолько глубокий след в чьей-то душе, что это полностью изменило человека. Я не понимаю. Этой эмоции больше нет в живых. Рей Алараф и её безграничная любовь были безвозвратно стерты из этого мира. Так почему же это чувство всё еще согревает меня? Неужели это и есть очертания моего счастья — эта зияющая пустота в груди? Почему?.. Мысль была тихой и торжественной. Я бесстрастно, с застывшим выражением лица очертила пальцем контур челюсти Рей. Почему ты любила меня? Нечто чужеродное, потустороннее мягко ворвалось в моё сознание. Я инстинктивно вздрогнула, готовясь к… чему-то плохому. Но нет, в этом прикосновении не было враждебности. Лишь нежное, ласковое покалывание, словно мурлычущий кот потерся о край моего разума. Я опустила взгляд, наткнувшись на эфес оружия на её спине, видневшийся из-за плеча. — Любовь. Всё это — любовь — радостно прошептало нечто из лишенного сознания тела Рей. Меч Силы был на месте. Меч Любви, повелевающий всеми эмоциями в этом мире. — Используй меня. Разнеси это чувство по всему свету. Я научу тебя тому, чего ты не понимаешь. Даже обладая воспоминаниями Рей, я искренне не понимала, за что она меня полюбила. Ведь я вела себя с ней просто отвратительно. Была холодной, отстраненной. Отталкивала её и использовала в корыстных целях всякий раз, когда мне это было выгодно. В моём поведении не было ровным счетом ничего, что могло бы вызвать хоть каплю симпатии. Зачем было любить меня — ходячее вместилище страданий? Ведь Руи — это просто имя существа, которому суждено переродиться во что-то счастливое. Имя, которое можно выбросить за ненадобностью в любой момент. — Кто это? Внезапный голос вырвал меня из раздумий, и я подняла взгляд на Винсента. Он не выглядел особо удивленным, рассматривая моё… наше… тело Рей. Он знал, как работает моё Полномочие, и легко смог сопоставить факты. — …Наша сестра, — слабо ответила я. Странно, почему мой голос сорвался? — Ты поглотила существование собственной сестры? — Винсент посмотрел на меня с нечитаемым выражением лица, словно вновь взвешивая меня на своих невидимых весах. — Но судя по твоему виду, этот процесс не принес тебе особого удовольствия. Прошло несколько секунд. Взгляд Винсента сменился легким любопытством, а его мысленные весы на миг были отложены в сторону. Я почувствовала себя беззащитной под этим взором. — Ты выглядишь ошарашенной. Неужели ты сама не замечаешь выражения своего лица? Оно совсем не такое, какого я ожидал бы от Архиепископа, применившего своё Полномочие. Я промолчала ещё пару мгновений, тщетно пытаясь вернуть лицу привычную бесстрастную маску. В конце концов я бросила эти попытки и позволила лицу застыть. — …Мы устали, — я осторожно провела пальцами по волосам Рей, вглядываясь в её умиротворенное лицо. Прежде я никогда не видела её такой спокойной. Покой. Неужели причиной этому стала я? Зачем было любить ту, кто приносил тебе одни лишь страдания? — Твоё решение настолько подкосило тебя? У меня нет лишних сил, чтобы тратить их на бесполезный инструмент, не способный выполнять свои функции. Я хмуро кивнула, выслушивая его полные презрения слова. Ну да. Вполне естественная реакция. Никакой заботы. Никакой любви. Полнейшее равнодушие. Ему нужно было лишь, чтобы я оставалась в строю и приносила пользу его планам. Я получила то, чего так страстно желала, так почему же на душе так… пусто? — Мы израсходовали всю свою магию, цу, — я бережно уложила тело Рей на брусчатку, даруя ей ту заботу, которой она сама себя никогда не баловала. — У нас нет маны, всё тело изранено, и мы… — внутри всё сжалось от вида её безмятежного лица. — …у нас просто не осталось сил, цу. Винсент посмотрел в сторону выхода из переулка, наблюдая за тем, как колоссальная тень продолжает крушить город. Но теперь, по крайней мере, её атаковали двое, не давая разгуляться на свободе. Более того, один из них умудрялся даже теснить её назад, непрерывно обрушивая шквал ударов напоминающих молнии и демонстрируя немыслимые приёмы своим заимствованным клинком. Сесилус Сегмунт, явившийся сюда лишь частично. — Хм, — безучастно отозвался Винсент, оценивая вмешательство Чиши. — Пожалуй, это именно то решение, которое позволит нам загнать Великое Бедствие обратно на страницы истории. Я даже не стала поднимать головы. Я просто смотрела на Рей. Спустя пару секунд моя рука снова потянулась вперед, коснувшись её щеки. Точно так же, как в тот миг, когда я украла её имя. …Но почему же теперь её кожа такая холодная? — Сукин же ты… сын! Внезапный, яростный вопль заставил меня вскинуть голову. В нескольких метрах от нас по брусчатке катался разъяренный, до угольков обгоревший человек. — Я… — Кафма Ирулюкс ошарашенно уставился на эту груду обгорелого мяса, бывшую когда-то Клэем. Тот шевелился. И был не просто жив, а буквально переполнен энергией и яростью от боли. — Как ты уцелел?.. — Не бери в голову, — глаза Клэя, наполовину вытекшие и изуродованные ожогами, медленно восстанавливали прежнюю форму. — Обычные сюрпризы древних проклятий. Из Густеко. Сам понимаешь. — Я не слышал ни об одной технике, позволяющей выжить после столь сокрушительного сожжения, — оценил состояние Клэя Винсент. — Да пошел ты, — сплюнул Клэй, нащупав рапиру и с трудом поднимаясь на ноги. — Я насажу тебя на этот клинок, ублюдок! Кафма мгновенно загородил собой Винсента, но я успела это заметить. Прямо перед лицом Клэя вспыхнуло системное окошко, когда он двинулся на безымянного Императора. Он быстро пробежал глазами по тексту, и лицо его исказилось от ещё более яростной гримасы. Клэй бросил взгляд на меня, затем на безжизненное тело Рей, снова на меня, и на его лице отразилось глубочайшее, искреннее отвращение. — Ну и мерзость же ты, — выплюнул он. Развернувшись, он сильно прихрамывая поковылял вглубь переулка. Когда он проходил мимо, я успела мельком заглянуть в его системное окно.

[...Провал. Приближение Бурана Вероятностей.]

Я понятия не имела, что это означает, но Клэй уже выглядел так, словно готов был испустить дух прямо на месте. Должно быть, у него был припасен какой-то скрытый туз в рукаве. Каким бы ни было то проклятие, именно оно из последних сил удерживало его на этом свете. Спустя полминуты с абсолютно чистого неба с оглушительным треском сорвалась ослепительно-белая молния, заряженная чистой энергией. Где-то в глубине переулка раздался истошный, хриплый вопль агонии, но когда я посмотрела на Винсента и Кафму, они даже бровью не повели. Они не увидели вспышки, не услышали грома и не заметили никаких последствий удара. Я могла бы пойти и проверить, что с ним. Могла бы исцелить свои колени и просто сбежать. Могла бы помочь защитникам города и бросить своё израненное тело в бой, до предела используя свое Полномочие, пока оно окончательно не сломалось бы под натиском огромной тени. Передо мной было открыто столько путей. Но вместо всего этого я просто смотрела на безмятежное лицо Рей. Я устала. Безумно устала.

[...Перенастройка. Ожидание одобрения Администратора…]

[Одобрено.]

[Вы были призваны Администратором Хухусуусом.]

***

— Думаю, тебя это знатно повеселит. Ты ведь знаешь Клэя, да? Да о чем я, конечно, знаешь. Его имя? То самое, которое тебе нужно было сожрать, чтобы украсть его Терминал? Клэй Пот! Ха-ха! Охренеть, я чуть от смеха не умер, когда узнал, что отец назвал этого гребаного придурка Клэем Потом! Аха-ха-ха! Я сидела в убогом, унылом, захудалом баре посреди места, названия которого даже не могла знать. Обитель вечного хаоса и неурядиц, где постоянно создавались проблемы, но никто никогда их не решал. Хухусуус — тип, которого мы знали, но которого лично я никогда прежде не встречала. Тот самый, кто позволил мне существовать в качестве системного бага в его аккуратном коде; тот, кто посчитал, что моё выживание поднимет какие-то там рейтинги или… вроде того. Я знала о нем ничтожно мало, но сейчас была слишком измотана, чтобы забивать себе этим голову. Воспоминания Рей, хоть и переполняли мой разум, были буквально застланы её всепоглощающей любовью ко мне. Хухусуус, как обычно, стоял за своей стойкой, неторопливо попивая из стакана собственное пойло. В нижней части его деревянной маски был сделан специальный вырез, чтобы стакан мог беспрепятственно касаться губ. — Бармен, хлещущий собственный алкоголь — это ведь глупость, не находишь? — пробормотала я, уткнувшись лицом в свои бессильно вытянутые на стойке руки. Я буквально распласталась по прилавку, не желая тратить силы даже на малейшее движение. — Ха-ха-ха-ха-ха! — оглушительно заржал Хухусуус, несколько раз с силой хлопнув ладонью по стойке. — Охренеть! Ты сожрала её! Серьёзно сожрала! Мать твою, вот этого я точно не ожидал! Внутри меня снова всё болезненно сжалось, и я тихо застонала: — Сколько ты уже выпил, цу? Ты ведешь себя… как-то чересчур шумно по сравнению с тем, что мы помним. — Ну ещё бы, ты ведь сожрала моего самого перспективного Игрока! Теперь мне предстоит разгрести столько бумажной волокиты, что перед началом работы я точно осушу как минимум бутылку виски. Каждая мелочь важна в нашей жизни, Чревоугодие, — ухмыльнулся Хухусуус. — …Мы не хотели её есть, — очень тихо произнесла я. Хухусуус осекся: — Прости? Я не расслышал. — Мы не хотели её есть, — повторила я. — Да ладно тебе, не ври, — укоризненно погрозил он пальцем. — Ты ведь так страстно желала стать Игроком, вырваться за рамки своего небытия. Поздравляю! Ты добилась своего! Или ты думала, что у этого триумфа не будет своей цены? Я отвела от него взгляд, уставившись в пустоту. Всё это больше не имело значения. — Руи, Руи, Руи, — Хухусуус заговорщически наклонился ко мне. — По секрету скажу тебе кое-что. Я даже не удостоила его ответом. — В моём стакане? Обычный яблочный сидр. Терпеть не могу вонь алкоголя. — Держать бар и считать алкоголь отвратным, цу? Ну ты и… — я осеклась, заметив, что Хухусуус сжал стакан с такой силой, что по стеклу побежали трещины. Его ухмылка сделалась пугающе хищной: — Ты сожрала моего Игрока номер один, Арнеб. И какого хрена мне теперь прикажешь делать? Ты хоть представляешь, насколько слив главного героя бьет по охватам?! Наблюдатели меня живьем на пику насадят за такие фокусы. Я уже знаю, что «Бог Меча» выдаст тебе Внезапное Задание отрыгнуть Рей обратно, как только ты попадешь в поле его видимости. — А что будет, если мы действительно выплюнем её? — я слегка приподняла голову, внезапно ухватившись за эту мысль. Одно упоминание о Рей заставило мой желудок снова сделать кульбит. — А сама как думаешь? — Хухусуус небрежно швырнул стакан через плечо, позволив ему со звоном разбиться об полки с выпивкой. — Тот Терминал уже синхронизировался с тобой. Повернуть такой процесс вспять невероятно сложно. Я бы даже сказал, невозможно — ведь именно я обязан следить за исполнением этих правил. — Следить за исполнением, — сухо повторила я. — Если ты решишь выплюнуть её, Терминал вернется к ней, а тебя ждет то, что у нас называют сбросом до заводских настроек, — он выпрямился. — На этот раз я вмешиваться не стану. Вы сами вырыли себе могилу, и кому-то из вас двоих придется в неё лечь. Иначе жалоб не оберешься. Отдел кадров в штаб-квартире меня с потрохами сожрет. Я уставилась на него. Он усмехнулся: — Да шучу я. Нет у нас никакого отдела кадров. Все мы тут слишком циничны для этого. Моя голова бессильно опустилась обратно на руки. — Тебе придется провести здесь ещё немного времени, пока Система подсчитывает твои характеристики, перки и прочую лабуду. Ты даже представить себе не можешь, какое дерьмо в своё время досталось Дафне. Именно поэтому она у нас вся такая… — он покрутил пальцем у виска. — Понимаешь? Может, и тебе перепадет что-нибудь дельное, без понятия. Я ничего не ответила. Каждое слово о возможности вернуть Рей лишь заставляло мой желудок сжиматься сильнее. Я ничего не понимала. Ровным счетом ничего. Пожалуйста, прекрати. Я не хочу знать, что ты меня любила. Не хочу признавать, что тебе была небезразлична Руи Арнеб. Руи Арнеб сьела ту, которая с радостью разделила бы с ней стол, кем бы та ни стала в итоге. Она заглушила свои проблемы Чревоугодием, но так и не обрела в этом ни капли счастья. Я не чувствовала себя счастливой. Ни на йоту. — Оставлю тебя наедине с мыслями, — негромко произнес Хухусуус. Его голос звучал на удивление мягко, словно он говорил с кем-то невероятно хрупким. Он начал постепенно растворяться в сизом дыму, напоследок дав ещё один совет: — Там на дальней стене висит диспенсер с салфетками. Салфетки? На кой черт мне салфетки? Я… она… В глазах всё поплыло, а подбородок мелко задрожал. Чувство любви, которым меня укутала Рей, бушевало в груди, усугубляя противную тошноту в животе. Кое-что безвозвратно исчезло, но взамен было получено нечто иное. Нарушенный баланс. Рей любила меня настолько сильно, что это чувство не угасло даже после её исчезновения. Оно наглядно показало мне, заставило признать, что я никогда не испытывала к ней ничего подобного. Ее любовь была всесокрушающим ливнем чистых эмоций, тогда как я не могла предложить ей взамен абсолютно ничего. Моё лицемерие. Моя неполноценность. Мой эгоизм. Всё это обнажилось, стоило мне наполниться её чистым именем. Я была мразью. Отбросом. Рей, без сомнения, была лучшей версией меня — той частью Руи Арнеб, у которой действительно оставался шанс на искупление. Той половиной нашей души, которой следовало увидеть реальный мир, покинув пределы Колыбели, но вместо этого она добровольно заперла себя в очередной клетке. Она никогда не пресытилась бы этим миром так, как пресытилась я. Она провела в Колыбели слишком мало времени. Она всё еще могла найти счастье, к чему бы ни стремилась. Будь на моем месте она — у нее всё обязательно получилось бы. Что-то горячее скатилось по моей щеке. Если бы я просто попросила, она бы сама позволила мне себя сожрать. Без колебаний, без попыток отговорить. Она бы просто спросила «зачем?», и, услышав мой ответ, покорно приняла бы свою судьбу с улыбкой на лице. Потому что я… мы… она любит тебя. Я резко поднялась и поспешила вглубь бара, быстро отыскав диспенсер с салфетками. Не считая, я выдрала целую пачку бумажек, зажала ими нос и с силой высморкалась, параллельно вытирая застланные слезами глаза. Не помогло. Слезы тут же побежали вновь. Подумать только, это была скорбь. Кто бы мог представить, что Руи Арнеб способна испытывать такое по отношению к кому-то другому — пускай лишь потому, что душа Рей Алараф теперь слилась с её собственной. Если я просто избавлюсь от неё, отрину эти навязанные чувства, то щемящая пустота в груди утихнет. Я вырву с корнем то, что приносит мне страдания, и долгожданное счастье наконец окажется на расстоянии вытянутой руки. Счастливой. Я так отчаянно хотела быть счастливой. Заполнить эту бездну внутри и разделить трапезу с близким человеком теперь было невозможно. Единственная душа, которую я была согласна впустить за свой стол, погибла из-за нашего желания выжить. Но теперь… Счастье казалось ещё более недостижимым, нежели обычно — и это несмотря на то, что теперь я обрела долгожданную свободу от этого мира и его законов. Руи Арнеб получила ■■■■■■.

[Начало настройки Игрока…]

***

— Ах… Какие же мы несчастные, — пробормотала Руи себе под нос, кружась на месте со сложенными за спиной руками. Ей нечего было ждать, не на что надеяться — она просто изо всех сил убивала время перед тем, как сделать свой следующий вдох в реальном мире. Она тяжело вздохнула. Из всего своего скудного опыта Руи четко осознавала лишь одну вещь касательно своего нынешнего положения. Она была несчастна. Ни свободы, ни независимости, ни понимания собственной сути — всё, чем она располагала, это бесчисленные часы унылого времени, которое она даже не могла потратить с пользой. Бесконечная монотонность её не-жизни приучила её не ждать от судьбы ровным счетом ничего. Десятилетие, проведенное в полнейшем одиночестве, извратило её мышление до такой степени, что разум выстроил непреодолимые защитные барьеры. Она несколько раз сходила с ума, но неизменно возвращалась в рассудок, поскольку безумие было столь же бессмысленным и убогим. Прежде всего прочего она знала лишь страдание. Она знала, что застой на одном месте означает стагнацию. Стагнация — это страдание. Знала, что отсутствие свободы — это неволя. Клетка — это страдание. Какой смысл думать, если размышлять совершенно не о чем? Она прекрасно понимала, что любые думы ведут лишь к унынию, а потому старалась не думать вообще ни о чем. Какое томное и невыносимо занудное существование. Но в один прекрасный миг посреди этого бесконечного, слепяще-белого небытия её Ведьминский Фактор внезапно судорожно запульсировал. Руи вздрогнула, словно пробудившись от затянувшегося сна, и недовольно посмотрела вниз: — А~а~ах. Это было в новинку. И это принесло новые страдания. Осознать, что вокруг что-то происходит, и выйти из блаженного оцепенения было лишь очередным барьером, который заставлял её вновь пытаться абстрагироваться от реальности. Пробуждение было мукой. Руи затаив дыхание наблюдала за тем, как странное чувство в её животе начинает извиваться всё сильнее и сильнее. Подавить его, заставить подчиниться было проще простого. Но она не стала утруждать себя. Какая разница. Всё, что требовало хоть малейших усилий, приносило страдания; размышления несли страдания, а любые надежды и ожидания касательно собственного будущего были чистой пыткой. Страдание было константой, а потому само это слово давно утратило для неё всякий смысл. Её Ведьминский Фактор сильно напрягся, и Руи почувствовала, как её тело начинает делиться надвое. Плоть расходилась по швам, хрящи и кости плавно отделялись от её собственного скелета. С тихим звуком, похожим на облегченный вздох, Руи породила на свет ещё одну себя. Она перевела взгляд на своё новорожденное творение. Сама атмосфера Колыбели Од Лагуны словно застыла, пока Руи разглядывала представшую перед ней картину. Её вторая ипостась, которую она только что исторгла из себя, обладала более смуглой кожей и какими-то неухоженными волосами. Одежда тоже немного отличалась: она была угольно-черной, в противовес ослепительно-белому наряду самой Руи. Она пристально разглядывала новоприбывшую гостью, которая, несмотря на все очевидные различия, была без сомнений её двойником. — А? — озадаченно пробормотала Руи, делая шаг по направлению к ней. — Ты кто такая? Лежавшая на полу девочка вздрогнула, а затем со стоном прижала ладонь к голове. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и восстановить дыхание, после чего она подняла глаза на Руи. Её глаза были изумрудно-зелеными, в отличие от небесно-голубых глаз самой Руи. Несколько секунд они в неловком молчании буравили друг друга взглядами. — Ты… Кто ты вообще такая, цу? — Руи в полнейшем замешательстве окинула её взглядом с ног до головы. — Хм-м? Гости заглядывают к нам нечасто, но дело даже не в это~м, — Руи наклонилась ближе к другой себе (?). — Ты ведь только что выскочила прямо из нас, верно? Ну конечно, выскочила! Мы почувствовали это, само собой, ты выскочила! — Чего?.. — двойник издала какой-то нечленораздельный звук, уставившись на Руи так, словно это было самым сложным действием в её жизни. Выглядела она при этом на редкость глупо и растерянно. Слегка отклонившись назад под напором нависшей над ней Руи, она выдавила: — Эм… привет? Руи на мгновение задумалась, но так и не пришла ни к какому логическому выводу. Девчонка выглядела слишком глупенькой, чтобы быть ею самой, но больше ей быть просто некем. Может, это какое-то новое проявление её Полномочия, о котором она доселе не знала? В конце концов, это разделение произошло абсолютно спонтанно и бесконтрольно. Кто знает, была ли эта аномалия естественным процессом или же чем-то, чего Руи просто пока не могла осознать. — М-м. — Руи равнодушно пожала плечами. — Ну да ладно. Давай поболтаем когда снова станем единым целым. Вторая девочка в непонимании захлопала глазами, а на её лбу выступила испарина. Её взгляд затравленно метался из стороны в сторону, а растерянность на лице быстро сменилась паническим страхом: — П-п-погоди! — Хм? — Руи моргнула, искренне удивленная её испугом. — Что такое? Почему ты ведешь себя так странно, «мы»? Ты ведь это мы, всегда ею была, разве нет? Хотя выглядишь ты… — она прищурилась, недовольно насупившись. — …слегка иначе~. — Давай хорошенько обмозгуем это, ладно? — быстро затараторила девчонка. — Если я выгляжу иначе и веду себя странно, разве это не доказывает, что я — это не ты? Не ты. Эти слова гулким эхом отозвались в голове Руи. Не ты. Нечто уникальное. Нет, нечто совершенно новое. Что-то свежее, неповторимое и абсолютно точно отличное от единственного одинокого существа посреди бесконечного пустого ничто. Они проговорили ещё некоторое время, и на губах Руи заиграла самодовольная улыбка. Впервые в жизни у Руи Арнеб появилось то, что принадлежало исключительно ей одной.

[Настройка…]

[Получен Перк: Владелец Имущества.]

[Настройка…]

***

Рей Алараф — единственная личная вещь Руи — оказалась на редкость послушной. Ей хватило всего пары точных ударов и осознания собственного убожества, чтобы безоговорочно признать превосходство Руи. Она не знала ровным счетом ничего и ни о ком, а потому в абсолютно любых вопросах целиком и полностью зависела от Руи. Наблюдать за тем, как Рей беспрекословно соглашается с каждым словом, было невероятно приятно. Руи знала о Рей абсолютно всё — ни единая мысль в этой пустой глупенькой голове не могла укрыться от её внимания. Она вела себя точно преданная собачка, решила Руи. Вечно ластилась, выпрашивая крупицы внимания и одобрения. А потому Руи милостиво поощряла её за послушание и наказывала, стоило той ослушаться. Иногда они играли в нехитрые игры, в которых Руи, само собой, без труда побеждала. Но со временем даже это приелось, растворившись в привычной рутине. Рей отчаянно рвалась на волю, наружу, в то время как Руи лишь безучастно пожимала плечами — пускай глупышка переживает об этом сама. Из-за своей неинформированности она всё равно никогда бы не отыскала выход из Колыбели. Важно было лишь одно: Рей непременно хотела забрать Руи с собой. Эта верная собачка всегда ставила Руи превыше всего на свете, и Руи это чертовски нравилось. Но со временем Руи начала замечать за ней одну странность. Создавалось стойкое ощущение, будто Рей постоянно что-то читает. Её взгляд то и дело плавно перемещался из стороны в сторону — причем без тени паники, сосредоточенно и размеренно. Поначалу Руи списала это на личную причуду, но странное поведение не прекращалось, а выражение лица Рей каждый раз менялось, стоило ей уставиться в пустоту. Она явно что-то скрывала от Руи. А это никуда не годилось. Серьёзный разговор прояснил для Руи очень многое. Рей совершенно не умела врать — она была круглой идиоткой. Но сам факт оставался фактом: она посмела лгать Руи. — Зачем ты мне врешь? — в ярости стискивала зубы Руи. — Мы ведь сестры, у нас не должно быть секретов друг от друга. Я думала, ты поймешь. Эта мысль пришла настолько внезапно, что Руи мгновенно оцепенела. Она лежала на спине, устроив голову на животе Рей, и безучастно смотрела в слепящую белизну Колыбели. Когда тот небольшой конфликт подошел к концу, Руи в наказание пригрозила бросить Рей одну посреди бескрайней пустоты, хотя сама прекрасно знала, какая бездонная пучина отчаяния кроется за этим одиночеством. Она ведала, каково это — остаться один на один с вечностью, и всё же сочла разумным обречь на этот персональный ад свою единственную вещь. Свою собственность, единственную уступку, которую мир когда-либо делал Руи Арнеб... и она хотела так просто выбросить её. Свою вещь, своё сокровище, свою младшую сестрёнку. Поначалу она старалась просто не думать об этом. Проигнорировала эти мысли и жила дальше, продолжая проводить время с Рей на правах её полноправной хозяйки. В ледяных чертогах её памяти ■■■■■■ Руи содрогнулось.

[Настройка…]

[Получен Перк: Душа Просителя.]

[Настройка…]

— К чему все эти воспоминания, Руи? Внезапно в их белоснежном аду объявился кто-то третий. Рей застыла неподвижным изваянием, продолжая лежать на спине, пока Руи использовала её живот в качестве подушки. Всё то тепло, которое она ощущала в тот краткий миг, мгновенно сковало ледяной хваткой осознание: это лишь проекция воспоминаний, а не реальность. Луи — её глупая вторая половинка — стояла прямо над ними, сердито скрестив руки на груди. — Ты съела её. — Ты… — пробормотала Руи. — Мы думали, что избавились от тебя. — Когда ты сожрала её, мне показалось, будто я окончательно исчезла. Но нет. Я просто превратилась в… нечто иное. Быть может, Система упорядочила мою сущность, — Луи равнодушно пожала плечами. Её взгляд ненадолго задержался на Руи, после чего она устремила взор в бескрайнюю пустоту над головой. — Тебе повезло. — Повезло, цу? — Руи из последних сил сдерживала рвущийся наружу гнев. Поглощение Рей не было вопросом удачи. Она просто использовала свою собственность с максимальной выгодой для себя. — Если бы контроль над телом принадлежал мне, я бы давно выплюнула её, позволив тебе бесследно стереться из бытия, — будничным тоном произнесла Луи, будто они обсуждали погоду за окном. Руи почувствовала, как внутри её живота разрастается бездонная пропасть. — Это лишь доказывает мою правоту. Я — лучшая версия тебя, — Луи неприятно улыбнулась. — Я бы никогда не стала жертвовать единственной радостью в своей жизни ради возможности протянуть ещё немного. Руи одарила её яростным взглядом. Никогда прежде она не испытывала столь всепоглощающей злобы. — Заткнись. — Мне, само собой, тоже не нравилась Рей. Она пырнула меня, да и выглядит довольно пугающе, — Луи непринужденно закружилась на месте, ничуть не заботясь о ярости Руи. — Но у неё было то, чего у такого чудовища, как ты, никогда не появится: Любовь. — Мы просто отказались подыхать! — закричала Руи, резко поднимаясь со своего удобного ложа на животе застывшей Рей. — Мы пожертвуем чем угодно, если это нужно для выживания! — Всё вечно сводится к этому, да? — Луи разочарованно покачала головой. Она перестала кружиться и скептически выгнула бровь, глядя на Руи: — "Я просто не хочу умирать" — твоё вечное и единственное оправдание. Ты постоянно ищешь себе лазейки. Только и делаешь, что оправдываешься. И поскольку это твой единственный мотив, за твоими желаниями больше ничего не стоит. Ты хочешь лишь того же самого, чего хотят и все остальные. И ты прекрасно понимаешь, почему. Луи, которая в жизни слова грубого никому не сказала, злобно усмехнулась Руи прямо в лицо. — Потому что Луи Арнеб — не человек. Едва ли её вообще можно назвать живой. Ты до ужаса боишься смерти просто потому, что твоя жизнь — это единственное, чем ты располагаешь. Да ты только взгляни на это! Она широко развела руки в стороны, указывая на безграничные просторы Колыбели. Зал Воспоминаний поглотил всё видимое пространство — во всех направлениях простиралось лишь первозданное ничто. — Это и есть вся ты, Руи. Серая, безжизненная пустыня, созерцание которой приносит людям лишь боль. Это вместилище всего, чем ты являешься и чем дорожишь. И посмотри, как бесславно ты обошлась со своим единственным сокровищем — единственным подарком, который тебе преподнесла судьба. Руи медленно повернула голову назад, глядя себе за плечо. Там больше ничего не было. Лишь пустота встретила её взгляд. Она развернулась обратно. Всё исчезло. Испарилось. Тот обличающий голос тоже бесследно растаял в воздухе. Воцарилась звенящая тишина. Вокруг не осталось ничего, кроме безмолвия и одной-единственной, бесконечно одинокой сущности девочки. Вот и всё. Зияющая бездна в её ■■■■■■ распахнулась настежь. Зияющая бездна в её ■е■■■■ распахнулась настежь. Зияющая бездна в её ■е■д■■ распахнулась настежь. Зияющая бездна в её се■д■■ распахнулась настежь. Зияющая бездна в её се■д■е распахнулась настежь. Зияющая бездна в её се■дце распахнулась настежь. Зияющая бездна в её сердце распахнулась настежь.

[Настройка…]

[Получен Перк: Я есть То, Что Я есть.]

[Настройка завершена.]

[Возвращение на Сервер…]