Глава 2

***

«Он слишком добрый».

Эта мысль застряла в голове Эстель, пока она, поджав к себе колени, сидела на мягкой, тёплой траве у озера. Голова покоилась на коленях, а взгляд упирался в сидящего рядом Иккинга. Он выпрямил ноги вперёд и упёрся руками в землю за спиной, глядя вдаль, в сторону заката, рассказывая о том, как прошёл сегодняшний урок с драконоборцами. Позади них Беззубик с азартным рычанием гонялся за Кислозубом. Разнокрыл постоянно становился невидимым, стараясь сбежать от придирчивого дракона, но ночная фурия раз за разом точно угадывала его местоположение и весело прыгала в высокую траву. Иногда раздавался плеск воды — то один, то другой дракон влетал прямо в озеро, поднимая фонтан брызг и встряхиваясь. Время от времени их громкие звуки нарушали тишину, и каждый раз это вызывало у Иккинга лёгкую улыбку, а у Эстель — нечто вроде тоски. Он слишком добрый. Слишком наивный. И слишком открытый. За пару дней он выложил ей всё. Как на ладони. О себе, о племени, о драконах, об отце. О том, как его заставляют учиться убивать драконов, хотя он этого не хочет. О том, как тяжело жить, когда не можешь никому рассказать правду. Он даже не спрашивал, можно ли ей доверять. Она хмуро посмотрела на парня. Разве так можно? Просто… верить? «Если бы я была охотницей на драконов? Следила бы за фурией?» — эта мысль промелькнула рефлекторно, и Эстель тут же её отогнала, с долей стыда. — «Нет. Он просто… другой.» Смотря на водную гладь, в которой отражались лучи закатного солнца, девушка вспомнила. Ах, точно. Она ведь тоже была такой. Раньше. Наивной, желающей мира во всём мире. Пока её мир не сожгли дотла. До того дня. До смерти племени. До криков. До пепла. Словно кто-то вырвал из неё ту веру в доброту, оставив пустоту и только одну цель — выжить. — Эстель. — голос Иккинга тихо разрезал её мысли, и Эстель подняла голову. Он по-прежнему смотрел на озеро. — Что мне теперь делать? Она молчала, переводя взгляд с него на заходящее солнце. Чёрные волосы небрежной косой лежали на плече, а в серых глазах отражались лучи. Девушка, повернув голову, посмотрела на него. В зелёных глазах, в которых всегда зажигался огонёк во время полётов, сейчас была лишь странная тоска. Безнадёжность. Иккинг не знал, что ему делать. Как поступить. Кого выбрать. А Эстель не знала, что сказать. За четыре года он первый человек, кроме торговцев, с которым она разговаривает. И первый человек, которого нужно поддержать. А из-за отсутствия собеседника дыры в области поддержки и красноречия были заметны для самой девушки. Молчание затягивалось, и, вздохнув, всадница всё же решила ответить, подбирая слова. — Думаю… Тебе нужно сделать выбор. — начала Эстель, но, заметив обречённый взгляд парня, тут же продолжила: — Да, знаю, начала я так себе, но послушай. Тебе нужно сделать выбор. Что для тебя важнее. Уклад твоего племени или твой друг? — она немного отвернулась, глядя в сторону Кислозуба, который в этот момент с рычанием вынырнул из-за дерева, тут же попадаясь в лапы фурии. — Отец не примет так просто Беззубика. — сказал Иккинг, кинув камень в воду. — Если родитель любит своего ребёнка, то примет его. Каким бы он ни был. — с грустной улыбкой ответила девушка, а потом добавила чуть тише: — У тебя есть куда пойти, если ты отвернёшься от Беззубика. Если оставишь его, ты вернёшься к своей семье, к племени, а он... У Беззубика есть только ты. Ему некуда возвращаться. Да и он не сможет, даже если захочет. — кивнув в сторону фурии, что весело махала хвостом, на котором виднелся кожаный протез, бегая при этом за усиками разнокрыла. Иккинг вздохнул, потирая лицо рукой, явно обдумывая услышанное. Он сжал пальцы на траве. А Эстель вновь уставилась в закат. — А твои родители... — начал парень, посмотрев на неё. — Они знали о твоей дружбе с драконом? Иккинг знал об Эстель лишь то, что она сирота. О том, как умерли её родители, как она оказалась одна и как сейчас живёт, он не спрашивал. Ждал. Он считал, что когда она будет готова ему доверить это, она расскажет. А доверит ли? А Эстель скрывалась. Она ничего не рассказывала о своём прошлом. Ни слова о родителях, ни слова о драконах, ни слова о себе. И проблема была определённо не в Иккинге. Она лишь... боялась? Да, скорее всего, она боялась. Доверять, рассказывать. Даже торговцам, с которыми она ведёт дела уже долгое время, она представлялась дочерью моряка. Её скрытность началась из-за страха, что её найдёт Драго. Из-за этого девушка даже волосы перекрасила. Из белого, нежно льянового, как у отца, в чёрный, угольный. Чтобы не нашли. Ни её, ни Ауру. — Они знали... Но молчали. Возможно, ждали, пока я сама расскажу, но... не дождались. — грустно усмехнувшись ответила Эстель, смотря на отражающиеся в воде лучи. Иккинг кивнул. Сам себе или ей, а возможно, её боли, которую он почувствовал бы с края света. Взгляд перешёл с неё на плащ, лежавший рядом с ней на земле. Красно-оранжевая, переливающаяся чешуйчатая ткань местами становилась прозрачной. Именно из-за этого плаща он не смог заметить её в воздухе, когда они столкнулись. Он вроде из кожи разнокрыла. — Слушай, этот плащ. Из кожи дракона? Ты сама сделала? — спросил парень, надеясь уйти с этой щекотливой темы. Эстель, которая до этого момента никому не могла похвастаться своими «изобретениями», обрадовалась его вопросу, и впервые за эти несколько дней Иккинг смог увидеть такую яркую улыбку на её лице. — Да, я сама его сделала. Представляешь, каждые пару месяцев разнокрылы сбрасывают кожу, как змеи или ящерицы! Но у змей сброшенная кожа становится слишком тонкой, сухой и ломкой, да и цвет блёклый. А у драконов по-другому. Кожа становится тоньше, но при этом сохраняет свой цвет и свойства, огнеупорность и способность невидимости, и из неё можно сшить, как из обычной ткани! Иккинг немного, совсем чуть-чуть, но удивился такой воодушевлённости со стороны девушки. Из неё больше двух предложений вытянуть не получалось то, а сейчас слова так и льются водопадом. — Вау, не уж-то вы снизошли до простого кузнеца и одарили его своей улыбкой, миледи? Да вы прямо-таки полны сюрпризов. — усмехнулся парень, а в следующую секунду получил этим же плащом по лицу. Плащ удачно скрыл голову смеющегося под тканью Иккинга, и картина безголового викинга не смогла помочь Эстель сдержать смех, а как раз таки полностью наоборот. Девушка так же залилась звонким смехом, и пока два викинга лежали на земле смеясь, их драконы смотрели на них как на обезумевших. — О Боги, я уже сотню лет так не смеялась. — успокоившись, сказала девушка. Улыбка с лица Иккинга не сходила. Довольная улыбка из-за того, что именно он заставил её наконец-то посмеяться. Чувствуете это? Самодовольство, точно. В этот момент к ней подошёл Кислозуб и осторожно ткнул мордой в плечо. Эстель оглянулась, потом проследила за его взглядом — солнце почти зашло за горизонт. Над водой разливался золотисто-оранжевый свет. — Тебе стоит подумать о моих словах, — сказала она Иккингу, поднимаясь. Отряхнула юбку, привычным движением накинула плащ на плечи. — И сделать выбор. — Спасибо. И спокойной ночи. — И тебе, Иккинг. — улыбнулась девушка, взбираясь на дракона. К ней подошёл Беззубик и ткнулся в ногу, после чего та погладила его по голове. Кислозуб же, то ли из-за ревности, то ли из-за вредности, оттолкнул фурию крылом, недовольно что-то бурча. Беззубик, фыркнув, встал на задние лапы и потопал к Иккингу. — Вредина.