Глава 5

***

Стоик остановился в дверях, положив ладонь на косяк. В комнате пахло деревом, травами и дымом. Запах трав в доме стоял уже два дня. На кровати, полускрытый шерстяным покрывалом, лежал Иккинг — без сознания, с ожогами и ранами на лице. У изголовья сидела Эстель и осторожно втирала в царапины на его лице светло-зелёную мазь. Он моргнул, и на миг снова увидел пламя которое затянуло Иккинга. Момент когда Беззубик развернул крылья и показал ему его живого сына. Спас — почти всего. Левой ноги ниже колена больше не было. Сейчас она была перевязана бинтами с мазью от Готти. Плевака обещала сегодня докончить протез для Иккинга. Два дня парень не приходил в себя. Два дня эта чужая девчонка не отходила от него: перевязывала, обрабатывала раны, смачивала полотенца, и о его драконе заботилась. Сначала его волновало её присутствия рядом с сыном — незваная, неизвестная. Потом раздражение сменилось смирением, а за ним подступила тихая благодарность: всё то, что должен был делать отец, делала она. И всё же любопытство никуда не делось. Кто она? Откуда? Молчит, как Готти. Лишь когда Астрид заходила проведать больного могла обменяться парой предложений и то в основном говорила Астрид. В этот раз взгляд Стоика зацепился за чёрный кулон на её груди — крыло. Он невольно выпрямился. Он помнил это крыло. Вернее, пару таких — подарок на свадьбу старому другу Бьёрну, вождю Безымянных: «Раздели с женой, пусть оберегают вас обоих». Это воспоминание заставило его посмотреть на девушку с другой стороны. Эти серые глаза точно как у Винги и черты лица так напоминающие старого друга. Но у их ребёнка определённо были светлые волосы. Как-то приезжал Бьёрн с двухгодовалой дочерью к ним на Олух. И всё же. Сомнений у вождя Хулиганов не было. — Ты… — голос прозвучала, на удивление, хрипло, после чего он прокашлялся. — Ты дочь Бьёрна? Рука с баночкой мази замерла. Девушка медленно подняла глаза. — Почему вы.. так решили? — спросила Эстель, делая глубокий вдох — Кулон, — он кивнул на крыло. — Мой подарок твоим родителям. Парные. Я их сам ковал. Наступила маленькая пауза. Чистое, неприкрытое удивление мелькнуло в её лице. — Не знала, — тихо выдохнула она и вернулась к ранам, стараясь не думать об этом Стоик ощутил, как в груди поднимается радость. Сколько лет он не слышал вестей от Безымянных, сколько раз вспоминал смех Бьёрна. Да и хоть друг любит пропадать на долгое время, сейчас он бил все свои рекорды! А тут, вон те, дочка его с Иккингом знакома, так ещё и на драконе летает. Тц, и как Бьёрн мог не сообщить ему о том, что у них с драконами мир. — Я давно не получал вестей от твоего отца, — сказал он мягче, чем прежде, с улыбкой. — Как он? Как обстановка на острове? Эстель не сразу ответила. Так значит за границами их острова никто не знает о трагедии? Хотя, вспоминая их жизненный уклад, неудивительно, что неожиданному исчезновению скрытного племени никто не удивился. Она аккуратно провела кончиками пальцев по линии ожога на щеке Иккинга, вытерла лишнюю мазь, только потом ровно, почти холодно ответила. — Четыре года назад моё племя убили. Я одна выжила. На полу тихо заурчала Аура — жалобно, тоскливо, сама вспоминая тот роковой день. Беззубик шевельнулся и лизнул её в морду, успокаивающе уркнув, будто поддерживая. Слова ударили тяжело и глухо. Стоик не нашёл, что сказать. Губы дрогнули, но звук так и не сорвался с них. Он кивнул — коротко, холодно — и, отступив, вышел, прикрыв за собой дверь. В комнате стало снова тихо. Эстель выдохнула, старательно выравнивая дыхание, пытаясь унять дрожь в пальцах. Аура ткнулась ей в бок, Беззубик — с другой стороны. Девушка слегка улыбнулась, провела ладонью по одной тёплой голове, затем по другой и подняла взгляд на спящего Иккинга. Может не стояло так резко? Всё же, как она поняла, Стоик и её отец были неплохими друзьями. Да и по воспоминаниям девушки, их вождь любил упоминать о племени Хулиганов. Нужно было его подготовить, намекнуть. Но честно говоря, у Эстель не было на это ни сил, ни желания. Её тоже не подготавливали к их смерти. И ничего лучше ответа в лоб она придумать не смогла. — Проснись скорее, Иккинг, пожалуйста.

***

Иккинг вышел из дома вместе с Беззубиком, делая первые шаги после пробуждения. Новый протез непривычно тянул ногу, но с помощью брата он прошёл к народу. Всё внимание было приковано к лицам викингов, которые окружили его плотным кольцом. Отец, Плевака, друзья — все говорили одновременно, их слова сливались в шумный хор: кто-то хвалил, кто-то хлопал его по плечу, кто-то смеялся. Он кивал, улыбался, но сам словно был где-то в стороне. Иккинг пробегал глазами по всем лицам, оглядывался по сторонам, ища кого-то в толпе. Не сложно было догадаться, что искал он Эстель, которую так и не увидел среди народа. «Ну где же она?» — снова и снова звучал вопрос в голове Стоик, как будто прочитав мысли сына, положил тяжёлую ладонь ему на плечо. — Она всё это время была рядом, — сказал он мягко, с некой благодарностью — Не отходила от тебя, ждала, пока откроешь глаза. Иккинг не знал, что ответить, только смущённо улыбнулся. Это было... неожиданно? Он часто ранился, хоть и не до лишения конечности, но всегда сам справлялся, ведь отец был вечно занят, а беспокоить других он не хотел. — Правда?.. — вырвалось с его губ почти шёпотом Стоик кивнул, и тогда сын спросил то, что уже крутилось на языке: — А где она сейчас? Ответ дала Астрид. Она стояла чуть в стороне, сложив руки на груди, а на губах была ухмылка. — Я погнала её спать. Пока у нас ещё один лежачий больной не появился. — усмехнулась девушка, поставив одну руку на бок — Скажу честно, заставить её лечь было сложнее, чем остановить тебя от глупостей. Она у меня, хочешь иди проведай. Иккинг не удержался от улыбки. Странно — после всего, что случилось, первое о чём он подумал, когда открыл глаза.

«Эстель»

***

Иккинг вошёл в комнату Астрид, куда его проводила хозяйка дома. Аура, сидящая клубочком у кровати, услышав скрип двери, подняла голову, прорычав на незваного гостя, что посмел влезть в покой её хозяйки, но увидев Иккинга, заурчала, после чего подошла и потеревшись о его руку, вышла из комнаты и направилась на улицу, где слышался зов Беззубика. Парень, проводив фурию взглядом, посмотрел в сторону, где до этого сидела Аура. Эстель спала на узкой кровати, накрытая одеялом на половину. Её руки лежали на животе, а на правом плече были намотаны бинты. Плевака сказал о том, что девушку задело пламя, но она решила не обращать на это внимание, за что получила тростью по голове от Готти, когда та заметила ожог. А сейчас эта несносная девчонка погрузилась в царство Снотры, наконец решив вспомнить о своей усталости, скопившаяся за эти дни. Иккинг замер у порога, потом сделал несколько шагов ближе. Странно было смотреть на неё такой — спокойной, без привычной настороженности в глазах. Он понял, что никогда раньше не видел её спящей. Они знакомы пол месяца. Не слишком ли быстро она стала неотъемлемой частью его жизни? Не слишком ли быстро засела в его мыслях? Не слишком ли быстро стала для него важной? Иккинг и сам себя понять не мог. Может, это привязанность появилась из-за того, что она первая, кто в него поверил? Первая, кто не считала "рыбьей костью" и бесполезным чудиком? Но при этом он понимал, что это возможно глупо. Эстель вряд ли считает его таким же важным в своей жизни, как он её в своей. Иккинг понимал, что девушка не та, кто возьмёт и раскроет душу перед каждый, кто отнёсся к ней не с враждебностью. Она ведь не как он. «Она правда всё это время была рядом?» — подумал он. Мысль, что Эстель сидела у его постели, когда он был без сознания, будоражила сильнее, чем воспоминания о самой битве. Тонкая прядь волос упала на лицо девушки от ветра из открытого окна и от этого её брови недовольно нахмурились. Иккинг наклонился, осторожно протянув руку, чтобы убрать прядь волос. Но мгновение спустя запястье оказалось в крепкой хватке тонких пальцев. Когда он удивлённо посмотрел на лицо Эстель, встретился взглядом с серыми, как жидкий металл, внимательными глазами. Несколько секунд она не двигалась, потом медленно ослабила пальцы, осознав, кто перед ней. — Доброе… утро, — неловко пробормотал Иккинг, явно удивлённый такой ситуацией Эстель пару раз моргнула, садясь на локтях. Она кажется до сих пор не проснулась и потому смотрела на него удивлённым взглядом, как на призрака. В её голосе проскользнуло что-то похожее на облегчение. — Ты… проснулся. Она отпустила его руку и села на кровати, полностью проснувшись. Иккинг остался стоять, стараясь держаться уверенно, но внутри всё переворачивалось. — Ага, вот недавно совсем. Мне тут сказали, что ты, ну, это, ждала меня, и вот я решил зайти. Прости, не хотел будить, я не знал, что у тебя такой чуткий сон. И, ну, как твоя рана? Эстель, смотря на вновь тараторящего взволнованного Иккинга, не смогла сдержать смех. — Эй, ну что смешного! — оскорблёно воскликнул парень, состроив недовольное лицо, но всё же предательская улыбка появилась на лице — Ой, да ладно тебе, ну хватит. — Ладно ладно, прости, я спокойна, честно — сделав пару выдохов с улыбкой ответила девушка — Рана хорошо, я честно не заметила ожог, думала, что плащ защитит от огня, но походу он слетел. Ты как? — Ну, вроде нормально. К вот этому — Иккинг щёлкнул протезом усмехнувшись — Ещё надо привыкнуть. — Ну, думаю, потерять часть ноги лучше, чем жизнь. Зато у вас с Беззубиком парные протезы. Иккинг усмехнулся, а потом приятно-удивлённо посмотрел на ногу. Точно. У Беззубика же тоже нет левой части хвоста. Интересно получилось. — А у меня с Аурой парные шрамы — улыбнулась Эстель, показав на шрам под глазом — Считай это новым этапом в ваших отношениях. — Ты всегда была оптимистом? — прищурившись спросил он — Ну уж извинитесь. Это всё твоё влияние. — О, ну конечно, я как обычно виноват.

***

Ночь опустилась тихо и мягко. Луна серебрила траву и крыши домов, а костёр в центре деревни тёплым светом разгонял темноту. Вокруг огня сидели новые всадники — каждый со своим драконом за спиной. Улыбки, смех, перебиваемые голоса и лёгкий треск поленьев создавали ту самую атмосферу, которую Эстель так давно не ощущала. Девушка сидела рядом с Иккингом на бревне, её плащ из кожи разнокрыла блестел в свете огня. Сзади, в тени, клубком лежали Беззубик и Аура. Две фурии дремали, изредка шевеля хвостами. — Эй, — Задирака ткнул сестру локтём — Спроси у неё! — Сам спроси! — фыркнула Забияка, потом резко повернулась к Эстель. — Короче, откуда у тебя этот шрам на лице, а? Эстель на секунду замерла, не зная, стоит ли рассказывать, но, видя горящие глаза близнецов, которые на удивление быстро приняли её как свою, чуть улыбнулась. — Неудачная попытка увернуться от стрел. Или удачная, учитывая, что кроме лица меня и Ауру нигде не задели. — Ууу, вот это да! — хором протянули они. — У нас пока ни одного шрама! Но это временно! — Лучше бы и не появлялись, — усмехнулась Астрид, закатив глаза. — Ээ, почему? Шрамы — это признак мужества! — гордо подняв подбородок, сказал Сморкала, на что Астрид лишь усмехнулась. — О, тогда самая мужественная из нас это Эстель. У тебя ведь тоже шрамов нет, Сморкала? — А плащ? — перебил Задирака, не обращая внимания на разговоры. — Ты сама сделала? Просто пуф и исчезаешь. — О да, он из кожи Разнокрыла. Когда дракон растёт, в определённым период он скидывает свою кожу, и вот, довольно хорошая ткань получается. — Нам нужны такие же, — сказала Забияка хитро улыбнувшись. — Точно! С такими плащами никто не будет знать, что мы делаем. — Об этом не говорилось в драконьем учебнике, — протянул Рыбьеног, глядя с восхищением на плащ. — Я сама об этом узнала совершенно случайно. Когда живёшь с ними не один год, их секреты раскрываются сами с собой. — Ты изучала драконов? — спросил Рыбьеног светящимися, и нет, не от костра, глазами. — Ну, чтобы изучать драконов, нужно знать, что именно ты хочешь узнать. Я скорее просто случайно узнавала об их особенностях. Костёр весело потрескивал, драконы сонно ворочались позади, а компания не заметила, как пролетело время. Ребята быстро привыкли к Эстель, из-за чего та была искренне удивлена. Девушка отвечала на их вопросы, стараясь не вдаваться в подробности. Не сказать, что она им не доверяла, скорее, не считала нужным рассказывать им всё. Да и с ними она знакома пару дней, ладно ещё Иккингу рассказать что-то. Но ребята оказались довольно весёлыми и интересными. И Эстель наконец запомнила их имена, её личная победа. Сидя перед костром в этой большой и шумной компании, Эстель невольно вспоминала своих друзей из племени. — И тогда лесное чудище, размахивая своими рогами, схватило детей и утащило вглубь леса! — поднимая руки для более устрашающего вида, мальчик расхаживал вокруг костра, рассказывая страшилку. — Финн, хватит их пугать, — смеялась Эстель, к которой с двух сторон прижались двое рыжих детей лет восьми. Эстель тогда было десять. Светлые льняные волосы были сплетены в две косы, за которые сейчас держались два ребёнка, на два года младше самой девочки. Рыжие близнецы с карими глазами, в которых всегда был озорной огонёк, Хенниг и Хельга, сейчас вцепились в Эстель, пока Финн, самый старший из них, одиннадцатилетняя «златовласка», как они его называли, рассказывал страшные истории. На камне рядом сидела девушка с рыжими кудряшками и веснушками на лице, прям как у близнецов, но ровесница Эстель. Дагна, старшая сестра Хеннига и Хельги, еле сдерживала слёзы в изумрудных глазах, чуть ли не катаясь по земле от смеха. — Ведёшь себя как ребёнок, — пробурчал мальчик, сидящий перед костром, которого походу совсем не смешили рассказы друга. — О, а ты у нас прямо-таки взрослый мальчик, Ульф, — закатив глаза, Финн скрестил руки на груди, недовольно смотря на него. — Я хотя бы не веду себя как ребёнок. Ульф младше Финна буквально на пару месяцев, но являясь единственным ребёнком в семье, всегда старался показать свою серьёзность и «взрослость». Каштановые волосы всегда неряшливо развивались, но в шоколадных глазах было больше сосредоточенности, чем во всех них вместе взятых. — Лесное чудище существует! — вновь сказал Финн, топнув ногой. — Оно большое, чёрное, волосатое, с большими рогами и писклявым голосом, — подняв руки вверх, мальчик старался показать размеры чудовища из легенд. — А вот и нет! Это просто выдумка взрослых, чтобы мы в лес не ходили! — возмутился Ульф, недовольно смотря на него. Но тут, прямо перед Ульфом, появилась тень. Длинное, рогатое нечто возвышалось тенью над Ульфом. Близнецы, увидев это, с визгом спрятались Эстель под руки, а Ульф, сглотнув, стал медленно поворачивать голову. — И что вы делаете ночью в лесу?! — раздался писклявый голос за спиной, и вся компания с криками подскочила со своих мест. — Ай, да чего вы кричите! Когда они замолчали и посмотрели на чудище, увидели лишь девочку лет шести, с золотистыми волосами, как у Финна, но голубыми глазами. Она недовольно насупила свои детские губки, поставив руки в бока. — Кая! — радостно воскликнул Финн, смотря на сестру. — Ха-ха, а Ульф подумал, что ты лесное чудище! — смеясь, выдала Дагна, на что девчушка лишь недовольно фыркнула. Эстель смеялась, смотря на растерянного и обиженного Ульфа, на близнецов, что всё же вылезли из своего тайника, на смеющихся Финна и Дагну, на маленькую Каю, что недовольно топала ножкой и крутила головой, на которой был железный шлем с рожками. То время было таким безмятежным. И Эстель не думала даже о том, что через год всё это будет сожжено. Эстель улыбнулась воспоминаниям, быстро возвращаясь в настоящее. Они ещё долго сидели у костра. Сначала Рыбьеног зевнул и ушёл вместе с Сарделькой, его Громмель. Потом близнецы зацепившись за шеи Барса и Вепря, которые волочили их по земле, отправились спать. Астрид пожелала спокойной ночи и тоже поднялась с бревма, тут же запрыгивая на Громгильду, а вслед за ней выскочил и Сморкала с Кривоклыком, решивший спросить у неё нечто важное. Треск огня стихал. Остались лишь двое — Иккинг и Эстель. Он сидел, уперевшись ладонями на бревно, и наблюдал, как огонь отражается в её глазах. Ему было странно и радостно видеть, что она смеялась вместе с его друзьями. Странно — потому что ещё пару недель назад она смотрела на него враждебно, будто сделай он хоть один вдох не так, тут же скинула бы его в море, а радостно — потому что теперь он видел её такой, какой видел так редко: живой, открытой, настоящей. — Ты легко с ними ладишь, — тихо сказал он, улыбнувшись. — Даже с близнецами. А это редкость, что они кого-то не доводят в первые минуты знакомства. Эстель тоже улыбнулась — устало, но тепло. — Я и сама удивлена. Давно не было такого чувства...— она замолчала, подбирая слово. — Комфорта? — Тогда оставайся, — вырвалось у него почти шёпотом. Эстель перевела на него взгляд, в её серых глазах мелькнуло то самое осторожное недоверие, постоянное находившееся в отражении серебристых глаз, но и благодарность тоже. — Спасибо, но я не могу остаться. — слегка улыбнувшись ответила девушка, смотря на костёр. — Но почему? — вновь спросил Иккинг, с некой досадой в голосе. — Ну, у меня есть дом. Да и привести на Олух семью Разнокрылов я не могу, а Кислозуб меня сожрёт, если я его остановлю с этими мелкими спиногрызами. Но я буду прилетать, правда. У меня нет права разделять Ауру и Беззубика. Эстель кивнула на фурий, что спали чуть ли не на друг друге. Беззубик накрыл Ауру крылом, а она обвила свой хвост с его. Девушка впервые видела своего дракона в таком виде. Да, Аура была довольно ласковой, но это... Это была самая настоящая любовь. И Эстель скорее скинулась бы с обрыва, чем разделила их. Она в принципе старалась не ограничивать Ауру и не быть зависимой от неё, что было важно для обеих. А теперь её лучшая подруга, можно даже сказать, семья, нашла вторую половинку. Кто она, чтобы забирать её у Беззубика? Иккинг с улыбкой смотрел на брата, внутри искренне радуясь за него. Всё же за это время он стал ему родным, даже очень. И хоть их первая встреча прошла не так уж и гладко... Но вроде Беззубик на него зла не держал. Парень задумался, а после перевёл взгляд на Эстель. То, что она не останется, он ожидал. Она же... Эстель. Она не станет находиться на одном месте, не станет привязываться. Это было ожидаемо, но всё же небольшая надежда у него была. Ну, хоть прилетать будет, и то хорошо. Могла вообще забыть и его, и ребят, и Олух в целом. — Знаешь, перед тем как полететь в гнездо, я вспомнил твои слова. Ты сказала, что родитель примет своего ребёнка, каким бы он ни был. Да, я знаю, что папа извинился и забрал свои слова, но это его фраза «ты мне не сын» довольно-таки сильно заела, — усмехнувшись на последних словах, с грустной улыбкой сказал Иккинг. — Стоик совершил ошибку, и он это прекрасно осознаёт. Я не могу сказать, что было у него на уме в тот момент, но... Он определённо сожалеет. Даже тогда, когда мы все решили, что ты отправился в Вальхаллу, он был таким разбитым. Он знал, что твоя «смерть» на его руках. Представляю, что было в его голове эти дни. — Эстель смотрела на костёр, а в голове всплывали воспоминания с её отцом. — Конечно, это больно — слышать от родного отца, единственного родственника в твоём случае, но у друг друга есть только вы. Поговори с Стоиком, как бы сложно это ни было. Ему тоже нужно отпустить душу, как и тебе. Иккинг кивнул, смотря на полыхающие языки пламени, что отражались в зелёных глазах. Эти несколько недель были такими сумасшедшими. Однако всё встало на свои места, даже наоборот, всё встало на лучшие места. Оставалось только разобраться с тем, что внутри. Там то ещё стадо яков пронеслось. — Знаешь, — начала вновь девушка, и он перевёл взгляд с костра на неё. — В одних далёких землях есть пословица. Ребёнок, не получавший тепла от деревни, сожжёт её до тла, чтобы ощутить тепло. — заметив ошарашенный взгляд парня, она продолжила: — В твоей ситуации многие бы пошли этим путём. Но не ты. Несмотря на всё, ты остался добрым человеком. Так может далеко не каждый, поверь.