Глава 6

***

Иккинг сидел на краю обрыва, вглядываясь в тёмную гладь моря, что блестела в свете луны. Рядом сидела Эстель, подтянув колено, на которое уткнулась подбородком. Иккинг слушал её вполуха — привычное недовольное бормотание про то, что он снова чудом не погиб, что у него каждый день превращается в маленький Рагнарёк, что враги будто в очередь выстраиваются, чтобы его прикончить. Голос Эстель звучал резковато, но за этой резкостью всегда пряталась забота. Он знал это и поэтому только улыбался, глядя на то, как её волосы чуть колышет ветер. — Так хочется отправиться в Вальхаллу? — продолжала негодовать девушка. Сегодня наконец закончилась «война» с Берсерками и Изгоями. Дагур был в темнице, а Элвин вернул свой остров и племя. И хоть всё это сопровождалось ежеминутными попытками врагов избавиться от Хэддока, сейчас он был рад отдохнуть здесь, хоть и под причитания Эстель. Иккинг слушал, не перебивая, только иногда усмехался. Ему нравилось это слышать. Не то чтобы нравилось, что она сердится, нет, просто в её голосе всегда сквозило беспокойство. И сколько бы она его ни ругала, знала, что на следующий день он снова вляпается в неприятности, а она вслед за ним. Он думал о том, как странно всё изменилось. Ещё полгода назад он был мальчишкой, которого никто не воспринимал всерьёз. Рыбья кость, драконья зубочистка. Как только его не называли. А потом всё так завертелось, закрутилось, и вот он уже полгода ведёт школу драконов, тренирует всадников и летает на самой настоящей ночной фурии! Вместе с Эстель. Он сам не заметил, как привык к её присутствию. К тому, что она рядом, к её язвительным замечаниям, к длительным полётам на драконах с ней, к самой Эстель. Он не говорил ей этого вслух, да и не знал, как правильно сказать. И сама Эстель не та, кто ждёт ласковых слов благодарности за своё существование. — «Она постоянно ворчит, — пронеслось у него в голове. — Она знает, что я сделаю глупость… и всё равно идёт за мной». Эта удивительная черта в ней всегда его поражала. Он не раз и не два лез на топор, будь его врагами люди или драконы. И хоть её помощь сопровождалась возмущениями по поводу его сумасшествия, ни разу, ни разу она не оставила его. Иккинг бросил короткий взгляд на Эстель. Лунный свет скользнул по её лицу, и в этот миг ему показалось, что она выглядит иначе, мягче, чем обычно, когда хмурится или язвит. И он вдруг поймал себя на мысли: какая же огромная часть его жизни теперь связана с этой девушкой. А ведь Эстель даже не знает об этом. Что она может быть настолько дорога ему? И пока она продолжала своё негодующее бурчание, Иккинг только улыбался, терпеливо выслушивая заслуженные ругательства.

***

Огненные языки костра плясали в ночи, отражаясь в лицах сидящих вокруг ребят. Смех, перебиваемые друг другом реплики, драконы, растянувшиеся неподалёку, и уютное тепло общей компании. Эстель сидела напротив Иккинга, её лицо освещали вспышки пламени. Она рассказывала какую-то историю из прошлого, ещё из жизни в своём племени — то, что обычно предпочитала держать при себе. Все слушали с интересом, иногда перебивая вопросами, ведь о прошлом Эстель говорила редко, и прерывать такие истории не хотелось никому. Но Иккинг почти не слышал слов. Он просто смотрел на неё. В свете костра её серые глаза отливали серебром или жидким металлом. Пряди волос падали на лицо при активной жестикуляции, и каждый раз, когда она убирала прядь за ухо, он ловил себя на том, что засматривается дольше, чем стоило бы. Он замечал такие мелочи, которые раньше, наверное, просто не обратил бы внимания. Как она морщится, если кто-то слишком громко перебивает. Как она постукивает карандашом, разрабатывая детали нового костюма. Как подрагивают её плечи, когда она сдерживает смех, который всё же вырывается так, что у Иккинга внутри будто что-то щёлкает. Он ловил себя, что ждёт этого смеха, ждёт именно её реакции. За три года многое изменилось. И он — тоже. Он вырос, наконец дал рост, обогнав Эстель на полголовы, чему та нескончаемо возмущалась, и хоть так и не набрал викинговскую груду мышц, но определённо стал сильнее. Работа в кузнице, тренировки с драконами, да и занятия девушки, направленные на «поддержание физической формы», как она говорила, не могли оставить его хлюпиком, неспособным топора поднять. Остатки детской пухлости наконец ушли, уступив место более грубым чертам, да и в ярко-зелёных глазах появилась серьёзность. И Эстель тоже изменилась. Внешне она определённо повзрослела, всё же восемнадцать лет — это уже не подросток. Волосы, которые она теперь всегда оставляла распущенными, доходили лишь до плеч. Неудачная встреча с стаей жуткой жути закончилась обгоревшими волосами, которые экстренно спасла Забияка, в чьих руках ножницы становились самым умелым инструментом. Теперь её волосы переходили из светлых, корни сильно отрасли и та не стала их закрашивать, в чёрный, и такой перелив цветов очень нравился Эстель, да и окружающие привыкли со временем. Черты лица стали более аккуратными, резкими. Раньше из холодного в ней был лишь взгляд на миловидное личико, а теперь в каждой чёрточке проявлялась ледяная натура девушки. Но вот внутри... Эстель и так вела себя старше своего возраста, из-за событий, которые обрушила на неё безжалостная судьба, она перестала быть ребёнком ещё в одиннадцать, в тот день. И хоть рядом с ним и командой она могла вести себя немного беззаботнее и расслабленнее, но полностью оставить закалённые годами бегства и пряток привычки не могла. Иккинг никогда не приближался к ней слишком близко, когда она спала. Ещё в первый раз, когда она проснулась, стоило ему поднять руку к ней, вспомнив, что она тогда впервые за несколько дней спать легла, парень понял, что лучше так больше не делать, ведь если в следующий раз у неё будет под рукой оружие, вряд ли он сможет к ней ещё раз подойти. Ребята никогда не спрашивали, куда она могла резко исчезнуть. Пару раз они интересовались, где же Эстель проводит время, когда не прилетает на Олух, но столкнулись с непробиваемой стеной молчания. Она не любила, когда кто-либо, будь это всадники, жители Олуха или Стоик с Плевакой, спрашивали о её прошлом. Кроме него. Он мог задать ей любой вопрос или попросить рассказать что-то, когда они проводили время на том самом обрыве, где впервые встретились. И она рассказывала. Парень специально избегал вопросов о том дне, и слушал её истории из детства, традиции племени Безымянных, о его жителях. И Иккинг слушал. Он не мог не довольствоваться тем, что он единственный, кто может говорить с ней о её прошлом. Всё же это было показателем того, что Иккинг для неё... особенный? По крайней мере, он надеялся. Где-то глубоко внутри. Он думал о том, что именно любит в ней. Её бесстрашие, которое иногда казалось безрассудством, но всегда спасало в самый трудный момент. Её силу — не только в бою, но и ту внутреннюю, благодаря которой она каждый день продолжала жить, несмотря на прошлое. Её ворчание, за которым всегда скрывалась забота. Её упорство, когда она, казалось бы, не оставляла ему ни шанса выкрутиться из собственной глупой идеи. Её внимание к каждому, даже с самыми невыносимыми викингами. Он улыбнулся сам себе, наблюдая, как Эстель смеётся над очередной собственной фразой, а ребята подхватывают её смех. Он понимал, что уже давно не может назвать это просто «привязанностью». И именно в этот момент Эстель вдруг поймала его взгляд. Серые глаза задержались на нём чуть дольше, чем обычно, и Иккинг почувствовал, как щеки заливает жар, не имеющий ничего общего с костром. Он поспешно отвёл глаза, уставившись куда-то в сторону, будто разглядывал что-то на крыле Кислозуба. Но уголок её губ дрогнул в лёгкой улыбке. — Ой, ребята, что-то я засиделась у вас. — девушка встала с деревянной скамьи, потянувшись руками. — Пора мне домой. — Может, останешься переночевать? — спросила Астрид, поднимаясь вслед за подругой. — Прости, принцесса, но у меня дела. Как закончу, сразу же вернусь. — обняв блондинку, ответила девушка. Ребятам ничего не оставалось, кроме как разочарованно согласиться. Близнецы взяли с неё обещание, что в следующий раз она привезёт с собой детей Кислозуба, разнокрыликов, с которыми подружились Забияка и Задирака. Они даже имена им дали, чего не сделала сама Эстель за столько лет. Кислинка, Искринка и Брунхильда. Оригинальные имена для драконов, плеющие кислотой. Хоть значение последнего она не понимала. Сморкала с Рыбьеногом предложили проводить её, всё же ночью в небе небезопасно, но то, что «с таким викингом и Ужасным чудовищем ты будешь в полной безопасности», девушку не убедило, поэтому, вновь попрощавшись со всеми, она направилась к Ауре, что сидела за Иккингом. Иккинг поднялся, чтобы попрощаться с подругой, но когда Эстель подошла к нему, она положила руку на плечо и коротко поцеловала в щёку. — Вернусь через пару дней, не скучай. Девушка быстро взобралась на свою фурию и исчезла в ночной небе, оставляя остолбеневшего, будто от укола хвостокола, Иккинга с не менее ошарашенными такому развороту событий всадниками. — И долго вы от нас скрываться собирались? — спросила Астрид, скрестив руки на груди — Что? Скрываться? — спросил Иккинг, наконец придя в себя. — Э, нет, нет, мы не, ну, не этого. — поняв, о чём говорит блондинка, Хэддок, размахивая руками, старательно отрицал все мысли ребят. — Ага, поэтому у тебя лицо красное, как нос Йохана? — прищурившись, спросила Забияка — Я вообще думал, что Эстель с Астрид вместе, — вдруг сказал её близнец, каким-то странным расстроенный тоном — Что?! — воскликнула Хофферсон, удивлённо посмотрев на парня. — Задирака, какие отношения?! Мы обе девушки! Как ты вообще подумать о таком мог?! — Эм, она называет тебя принцессой, расстраивается, когда ты больше времени проводишь с Сморкалой, говоря о том, что она ревнует, всегда ночует у тебя и ещё.. — Так, ладно, всё, я поняла. — перебив Торстона, сказала она, потерев переносицу носа. — Это просто её дружеские шутки. Стиль общения. Ничего такого. — Ага, тот же «дружеский», — на последнем слове Сморкала показал пальцами кавычки. — Стиль общения, с которым она целует Иккинга? Что-то я по отношению к себе такой «дружбы» не наблюдаю. — Сморкала! Иккинг не слышал, что говорили остальные. Слова Астрид, подшучивания близнецов, возмущённые реплики Сморкалы — всё слилось в гулкий фон, будто его голова оказалась под водой. Он только и чувствовал, как сердце колотится в груди так, что казалось — его услышит весь Олух.

***

Эстель, едва оказавшись в своей пещере, буквально рухнула лицом в кровать. В голове бушевал хаос — мысли налетали одна на другую, словно драконы в стае, и ни одну нельзя было ухватить. «Локи меня задери… ЗАЧЕМ я это сделала?!» — она прижала ладони к лицу, будто могла стереть воспоминание о том, как её губы коснулись его щеки. Она прекрасно понимала, что поцелуй был не случайностью. Она знала давно — Иккинг для неё не просто друг. Эти чувства поднимались в груди каждый раз, когда она ловила его взгляд, когда он неумело, но искренне заботился о ней, когда пытался лезть туда, где его с вероятностью в девяносто процентов могли убить. В конце концов, она перестала отрицать очевидное: он был для неё чем-то большим. Эти чувства бились в груди каждый раз, когда она видела его, и отрицать их было бессмысленно. Но целовать? Прямо так, при всех?! Она застонала, закопавшись глубже в одеяло. Иккинг же… он тот ещё простофиля. Будет ходить кругами, краснеть, отводить глаза и до последнего не признает того, что у него творится внутри. Ей казалось, что чувства у него есть, и немаленькие. Но дождаться, пока он сам что-то осознает? Этот растяпа, с его открытой улыбкой, с этим взглядом, который буквально обжигал, пока он думал, что никто не заметит. Да весь Олух давно всё заметил! Даже Стоик недавно, радостный, прямо светился, подошёл к ней, положил руки ей на плечи и поблагодарил её за то, что она взяла его сына в свои руки: — «С тобой он точно не пропадёт. И пусть ты и не из нашего племени, я вам мешать не стану. Если нужна будет помощь, обращайся.» Эстель тогда едва не подавилась воздухом. Серьёзно? Они даже не встречаются! А отец его уже заметил то, чего сын предпочитает не видеть. Пока это произойдёт, можно и состариться. Вот она и сделала первый шаг. Девушка вспомнила, как он смотрел на неё у костра — взгляд, от которого у неё самой дыхание перехватило. Может, поэтому и не удержалась. Эстель перевернулась на спину и уставилась в потолок пещеры. Сердце всё ещё колотилось, мысли носились роем. — «А я… да, я поцеловала его. Просто взяла и поцеловала. Молодец, Эстель. Теперь он точно неделю будет ходить, как ошпаренный. Хотя…» Сердце неприятно дрогнуло, но тут же наполнилось теплом. Она вспомнила его лицо — он встал столбом, пока лицо покрывалось румянцем смущения. Не так уж и плохо. И ей стало чуть легче. — «Ладно… если я его и напугала, то не так уж сильно. Может, хоть это подтолкнёт его перестать делать вид, что ничего нет.» Из мыслей её вывело мурчание Ауры, вставшей перед кроватью. — Иди сюда, чешуйчатая моя. Эстель раскинула руки, и фурия, заурчав, забралась на широкую кровать и положила голову девушке на грудь, тут же получая долгожданную порцию почесушек. — Эх, будь у нас всё так же легко, как у тебя с Беззубиком. Хотя, учитывая, сколько твоя крылатая пассия смущалась от простых поглаживаний, ничего не поменялось бы. Какой дракон, такой и всадник. Аура утвердительно пророкотала, и будь она человеком, точно бы закатила глаза. Эстель улыбнулась и, чмокнув фурию в нос, закрыла глаза. — «Нужно будет с ним поговорить» — пронеслась мысль в голове перед тем, как её затянула в сон.

***

Но поговорить им было не суждено. Ведь вернувшись на Олух через несколько дней, Эстель не застала ни Иккинга, ни всадников, ни драконов. Стоик и Плевака рассказали ей, куда же подевалась кучка сумасбродов с драконами, и поэтому теперь она летела куда-то за «край свет». На следующий день после того злосчастного вечера на Олух поступило сообщение от Йохана, торговца, которого так любили Хулиганы, да и в принципе викинги, но которого на дух не переносила Эстель и при каждой их встрече наровилась доставить его прямиком в Хельхейм. От Йохана ребята узнали, что Дагур, их наилюбимейший приятель, который раз десять пытался их убить, сбежал из тюрьмы и теперь направляется на кладбище кораблей, где торговец прятал все свои драгоценности. Там сумасшедшие викинги нашли и сокровища, и некий старинный артефакт, который они прозвали «драконом глазом» и Дагура, собственной персоной. Пару тройку раз чуть не отправились в Вальхаллу, но как обычно выкарабкались. Но конечно им было мало одного дня на краю гибели, поэтому на следующий день они отправились на ледник, где проживал Зимний призрак, белый дракон, чей зуб им был нужен, чтобы открыть этот драконий глаз. Там их чуть не съел дракон, завалило в леднике, отморозили себе все конечности и с зубом и вернулись на родной Олух, где уже узнали, что драконий глаз это светящиеся книга о всех драконах. А Иккинга хлебом не корми, дай только приключений на свой тощий зад найти, и утром они всей командой отправились куда глаза глядят, буквально. Ну, хоть записку оставил с их примерным маршрутом, хоть на этом спасибо. А то Тор знает сколько времени она бы потратила на их поиски. А найти их нужно, ведь единственная кто может сообщить деревне о их трагической смерти — Эстель. — И дёрнул меня Локи в тот день познакомиться с ним. Жила бы себе с Кислозубом и Аурой, никто не трогал. А тут на, лети, ищи этих сумасбродов на краю света. У меня же дел больше нет, конечно. Кислозуб протяжно зарычал, явно не желая выслушивать жалобы девушки. — А ты не бурчи. Поддержал бы хоть, из приличия не знаю. Где-то сверху, из облаков, раздалось рокотание Ауры, которую поддержал разнокрыл. А девушка, прошептав неразборчивое «предатели», пониже натянула капюшон плаща, тут же скрываясь из виду вместе с Кислозубом. Невидимой она чувствовала себя куда более комфортно. А Аура летела в облаках, так что и её видно не было. Их ждёт долгий полёт.