Часть 11

***

Дверь за Райкером закрылась с глухим стуком. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Плотная, холодная, казалось, проведи ножом, и можно разрезать воздух. Вигго не двигался. Он смотрел на доску, уставленную фигурками — «буловы и кости» были расставлены в незавершённой партии. Почти выигранной. Почти. Пальцы медленно сжались в кулак. Одним резким движением он смёл со стола всё, что было под рукой. Фигурки разлетелись по полу, доска ударилась о стену. — Бестолковые идиоты, — процедил охотник сквозь зубы. Каким-то чудом он снова упустил Иккинга, что постоянно со своими драконами и всадники рушили все его планы. Поставить цену за его голову, чтобы все желающие набить свои карманы кинулись на одного паренька. Это был очень очень удачный план. — Хм. — раздался совсем близко смешок, тихий, насмешливый, и уже давно привычный — Опять ты, — произнёс он холодно, не оборачиваясь. — Решила насладиться провалом? Голос раздался словно из самой комнаты — не из угла, не из тени, а сразу отовсюду. — Я лишь наблюдаю, — лениво ответил он. — Уже сколько наблюдаю, Вигго. И всё чаще вижу одно и то же. Вигго подошёл к стене с картой, где было множество отметим и линий разных цветов — острова, маршруты, имена. — Ты теряешь хватку, — продолжал голос. — Цена назначена. Охотники спущены с цепи. Мальчишку уже держали в руках… и всё равно он выскользнул. — Не выскользнул, — спокойно ответил Вигго. — Его вытащили. — Оправдания, — усмехнулся голос. — Раньше ты не делал разницы. Вигго медленно взял с пола одну из фигур и покрутил её в пальцах. Вождь. — Он изворотлив, — сказал он наконец— Думает быстрее, чем остальные. Не силой, так умом. Он не воин. Он стратег. — Ты хвалишь врага? — с привычной насмешкой, но, казалось, слегка удивлённым голосом прозвучали слова — Я признаю факт, — ответил Вигго, повернувшись в пустоту. — Иккинг Хэддок — достойный соперник. Именно поэтому он всё ещё жив. Снова смешок. Тише. Глубже. — Забавно, — протянул голос. — Год назад ты бы уже придумал десять способов сломать его. А теперь признаёшь его достойным? Вигго промолчал, поставил фигурку обратно — ближе к центру карты. — Ошибка — недооценивать противника. А ещё большая ошибка — считать ум слабостью. Голос снова заговорил, теперь почти одобрительно: — Признавать сильные стороны врага — тоже своего рода сила, Вигго. — но вновь с усмешкой, а если бы голос имел лица, то точно с ухмылкой — Вопрос лишь в том… не станет ли этот мальчишка тем, кто однажды поставит мат тебе. Вигго усмехнулся. Холодно. Уверенно. — Тогда партия наконец станет интересной. Он посмотрел на доску, на фигуры, на хаос, который сам же устроил. И начал расставлять их заново. Голос молчал. Однако Вигго чувствовал взгляд на себе, казалось, со всех сторон. Приведя кабинет в порядок, он сел за стол, крутя в пальцах маленький ножик. — Ты в курсе, что выглядишь отвратительно? — вновь заговорили из пустоты, хотя, казалось, что сейчас голос был где-то справа — С каких пор ты перешла на оскорбления? — зажав нож между пальцами задал мужчина встречный вопрос — Не совсем уж и оскорбление. Я конечно понимаю, что мальчонка со своими дракончиками тебе нервы делают, но седеть тебе ещё рановато. Иди не знаю, приляг, поспи. Вигго поднял голову, хоть и встретиться взглядом с обладателем голоса не мог. Он усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — Это забота? Удивила. В честь чего такое обращение? Не предсмертное надеюсь? С полминуты просидев в тишине, охотник снова услышал слова. — Я наблюдаю за тобой уже долгое время, Вигго, и видела каждую твою сторону. Можешь считать это заботой.

***

Иккинг прижимается лопатками к холодной скале, чувствуя, как под пальцами крошатся каменные крупинки. Сзади — стена, спереди — двенадцать охотников. Беззубика рядом нет, он же сам отправил его в другую часть острова поплавать. «Немного развеяться», да… Отлично развеялся. Улетел без предупреждения решив провести время в тишине. Без охотников за его головой с которыми, как ему казалось, они уже разобрались. Но походу не до всех дошли слухи о вожде Хулиганов и его обещании сделать с каждым, кто хоть попробует тронуть его сына. Но сейчас Хэддок остро чувствовал, что эти люди очень близки к своей целе. Охотники приближаются, кольцо сжимается. Иккинг судорожно ищет глазами любые варианты: уступ, трещина, дерево, — хоть что-то. Ничего. Позвать Беззубика? Он не успеет прилететь, а если его увидят эти, не сможет улететь и будет в опасности сам. У него из оружия - меч, но флаконы с газом престиголова пусты. Казалось Боги, что всю жизнь были на его стороне, лишь запугивая вратами Вальхаллы, что каждый день появлялись перед глазами, но так и не открывались перед не почившем воином, решили таки отвернуться от излюбленного мальчишки. Иккинг достал меч. Нажал на кнопку и лезвие, покрываясь гелем ужасного чудовища, загорелось. Но в следующую секунду раздаётся глухой звук — срывающийся сверху камешек. И прежде чем он успевает понять, что происходит, падает тень. Фигура спрыгивает со скалы над ним прямо в центр отряда охотников. Тихое приземление, мягкое, словно перо. Красный, слишком знакомый плащ свернул перед глазами, как и лезвие копья, что он сам ковал. Эстель. — Эстель?.. — едва слышно шепчет он, но она, кажется, его даже не слышит. Девушка бросается вперёд без единого слова. Лишь бело-чёрные волосы взметаются вслед за её движениями. Без крика. Без предупреждения. Первый охотник падает ещё до того, как остальные понимают, что на них напали. Иккинг только успевает отследить размытую серебристую полоску, движение её оружия, что стало продолжением руки. Его сердце, казалось, остановилось. Это не та Эстель, что смеётся, когда Беззубик толкает её хвостом, не та, что осторожно поправляет ему ремни на седле и кладёт голову на плечо, сидя с ним на утёсе. Это другая. Она сражается так быстро, что Иккинг теряет счёт ударам. В ушах стоял шум, словно их закрыли ладонями, чтобы не слышать подтверждения того, что видит. Её стиль… странный. Не чёткий. Дикий. Не похожий ни на берсерков, ни на охотников. Неудобный. Непредсказуемый. Поэтому — опасный. Самоучка, что обучалась сражению в битвах за жизнь. Для таких техники и уроки не важны. Охотники пытаются перестроиться, но каждая их попытка обрывается резким, точным движением копья Эстель. Красный плащ мелькал между людьми, то появляясь, то исчезая. Невозможно сражаться с тем, кого не видишь. И вот всё заканчивается. Так же тихо и незаметно, как и началось. Она стоит среди тихих, неподвижных тел, спиной к нему. Совершенно спокойная. Казалась спокойная. Каждая мышца в её теле была напряжена. Губы сжаты в тонкую полоску, а грудь медленно вздымалась от глубоких вдохов через нос. Эстель вытирает со скулы каплю крови — чужой или своей, Иккинг не знает — и лишь потом поворачивается к нему. Не полностью, немного боком, словно ещё наполовину там — в бою. И тогда он видит её глаза. Не серебро. Сталь. Холодная. Глухая. Стеклянная. Та самая, что он видел лишь пару раз — когда наклонялся будить её ночью, чтобы она не замёрзла. Она тогда открывала глаза — и смотрела так же. Пусто. Словно определяя, враг он или свой. И лишь через время просыпаясь из воспоминаний, девушка встряхивала головой, возвращаясь в реальность. Иккинг оттолкнулся от стены и медленно подошёл. Сердце колотилось так, что заглушало мысли. А их было много. Как и чувств. И больше всего внутри горело одно. Столько вопросов крутилось в голове, но все они остались позади, стоило ему подойти к ней. Парень остановился совсем рядом, поднял руку и осторожно коснулся её щеки, большим пальцем стирая размазанный след крови. И в её глазах… что-то меняется. Металл трескается, будто хрупкий лёд. Сначала — едва заметная линия. Потом — ещё. Через пару секунд сталь в её взгляде растворяется, уступая знакомому мягкому свету. Эстель сама подаётся к его руке, почти прижимаясь к ладони щекой, выдыхая, словно отпуская всё то напряжение, что струной натянулось в груди. В голове у обоих хаос. Эстель, заметив, что Иккинг с Беззубиком улетели, вместе с Аурой отправилась следом. И прилетела вовремя. Увидев, что Иккинга окружили охотники, она уже не могла себя контролировать. Фурия оставила её и отправилась на поиски своей половинки. А за место Эстель, спокойной, тихой, незаметной, встала та одиннадцатилетняя девочка, что сгорела в пламени с племенем и востала из пепла подобной тем, кто сжёг её мир. Она вступила на этот путь давно. А сойти уже не имела права. Но девушка не желала, чтобы он видел её с этой стороны. С кровью на руках. — «А может это и к лучшему» — пронеслась мысль в голове и Эстель собиралась отстраниться, но её аккуратно обхватили за запястье Иккинг остановил её, повернув к себе. Он молчал, смотря на девушку. Что говорить? Спросить как она его нашла? Почему избавилась от них таким способом? Или где она научилась этому? Он выдохнул, слегка улыбнулся, ведь знал, что от его реакции сейчас будет зависеть состояние Эстель. — Не поранилась? — спросил парень, наконец нарушив тишину — Нет... — тихо и слегка удивлённо ответила девушка усмехнувшись — А ты? Цел? — Да, не успели они до меня добраться. Ты вовремя. Спасибо. — из-за кустов, за спиной девушки, выглянула голова Беззубика, которая, от удара лапой Ауры, юркнула обратно. — Пойдём домой. — прошептал он, переплетая их пальцы Эстель кивнула, слегка улыбнувшись, складывая копьё и закрепляя его на поясе. А сердце девушки, наполненное любовью и благодарностью, размеренно стучало так, что она боялась, не услышит ли его Иккинг.

***

Костёр трещал негромко, будто не хотел перебивать разговор. Искры поднимались вверх и растворялись в темнеющем небе, где звёзды ещё только собирались проступить сквозь остатки заката. Команда сидела на брёвнах разделившись на пары: Астрид с Хедер, Забияка и Задирака, Рыбьеног Сморкала, и Иккинг с Эстель. Ребята обсуждали разные темы, битвы с охотниками, дела на Олухе, а вскоре перешли на любимые праздники. — Говорю тебе, Йоль - лучший праздник, — уверенно заявил Сморкала. — Еды много, питья ещё больше, и всегда кто-нибудь дерётся. Идеально. — Это ты просто любишь драки, — фыркнула Астрид, подбрасывая в огонь ветку. — День Эйнхериар, вот лучший праздник. Почитание погибших воинов укрепляет боевой дух. — День Локи! — хором воскликнули близнецы, на что Хедер, покачав головой, сказала — Вы же в курсе, что этот день празднуете только вы? — Это не меняет того факта, что это лучший праздник. — А у тебя? — вдруг спросил Рыбьеног, повернувшись к Эстель. — Был любимый праздник? Девушка на секунду задумалась, оторвавшись от костра, а воспоминания пролетали перед глазами. Она знала много праздников, что отмечали в родном племени. — День летнего солнцестояния. — ответила Эстель кивнув сама себе — Мидсумар? — уточнил Иккинг, ведь по рассказам девушки, многие праздники Безымянных были с других земель и народов — Почти. У русов и викингов праздник солнцестояния очень схож, поэтому мы как-то совместили их. — по заинтересованным взглядам друзей, девушка улыбнулась и продолжила рассказ. — С самого утра начинается подготовка. Мужчины собирают дрова, подготавливают главную площадь и строят большой костёр. Старшие женщины готовят еду, а молодые девушки плетут венки из цветов. Мы садились на поляну и распивая разные песни сплетали венки из всего, что цвело. Не было одинаковых. У нас вообще редко что-то было одинаковым. Но сам праздник начинался к закату. Она говорила ровно, без спешки. Слова ложились одно за другим, вытекая прямо из воспоминаниях о солнечных днях в кругу племени. Солнце тогда стояло высоко, воздух был наполнен запахом свежей древесины и трав. Повсюду — смех, голоса на разных языках, которые давно переплелись между собой. В племени Безымянных не делили людей по происхождению. Русы, синцы, кочевники, эфиопы — все, кто вступал на остров Безымянных, становился частью племени. К вечеру, когда солнце начинало клониться к горизонту, праздник оживал по-настоящему. — Начиналось всё на закате, — сказала Эстель. — Все надевали венки. Старики, молодняк, дети. И мы выходили к костру. Огонь в её памяти был другим. Ярким, высоким, живым. Не то смертельное пламя, что выжгло её народ. Огонь племени не пугал — он звал. Вокруг него начинались танцы, простые, круговые. Хороводы. Люди брались за руки, смеялись, кружились, будто сам мир вращался вместе с ними. — В определённый момент к костру выходили молодые девушки. Это просто волшебный момент! — даже глаза девушки загорелись, стоило ей только вспомнить о нём. — Хороводы продолжались, а из круга выходила девушка и перепрыгивала через весь костёр. То, как языки пламени касались ног и одежды, не раня и не поджигая, я не забуду никогда. Огонь взвивался выше, отражаясь в глазах слушающих. Все слушали с интересом, хоть иногда во время её историй были и непонимающие взгляды. — Ооо, а если по ту сторону костра девушку ловил парень. — Эстель улыбнулась, слегка прищурившись — Это считалось знаком судьбы. Перепрыгивая через огонь, девушка оставляет за ним своё прошлое, падая в руки того, кто станет её будущем. Послышалась тихое "вау", на что девушка засмеялась, смотря на костёр. Улыбка играла на лице всё то время, что она рассказывала, иногда активно жестикулируя. Раньше разговоры о племени были для неё табу. Она не хотела вспоминать то, чего нет. Но со временем... Со временем захотелось поделиться своим прошлым с теми, кто стал её настоящим. — А ты? — тихо спросил Иккинг, что всё это время неотрывно смотрел и слушал её. — Ты прыгала? — Я прыгала во время других праздников. Так и не успела дорасти до того, чтобы прыгнуть через большой костёр. — слегка грустно, но с улыбкой пожала Эстель плечами Команда постепенно вернулась к своим разговорам, но что-то в воздухе уже изменилось. А Иккинг всё ещё смотрел на Эстель, на её лицо, освещённое пламенем, что отражалось в горящих серебрянных глазах. А в голове проснулась мысль, что если она прыгнет через костёр, он хочет стать тем, кто её поймает на другой стороне.

***

Зал был освещён лишь наполовину. Часть факелов давно погасла, другие горели неровно, отбрасывая рваные тени на стены. Полумрак делал знакомое помещение чужим, будто оно наблюдало за собравшимися, затаив дыхание. Все всадники были здесь. Они сидели за круглым столом, переглядываясь между друг другом. Даже Хедер и Дагур, который, о чудо Асов был жив, сидел, закинув ногу на ногу, с выражением человека, которого забыли предупредить, зачем он вообще здесь. Зато отсутствовали те, кто обычно и собирал всех в этом зале. Эстель и Иккинг. Сморкала стоял у стола, уперевшись в него ладонями. Его лицо было необычно серьёзным. Даже слишком. — Итак, у нас проблема. Причём… — он сделал паузу, оглядывая всех по очереди, — проблема всеархепалгского масштаба. В зале повисло напряжённое молчание. Никто не спросил, о чём речь. Все и так знали. — Иккинг и Эстель, — наконец выдохнула Астрид. — Именно. — кивнул парень, сложив руки за спиной, и стал ходить из стороны в сторону. — Эти двое не разговаривают уже двое суток. А между прочим это их первая ссора и её последствия мы не можем даже предположить! Ссора, о которой они говорили, появилась по, наверное, самой бессмысленной, зная этих двоих и что они успели пережить, причине. Иккинг не разрешил Эстель пробраться к Вигго под предлогом шпиона, мол, это опасно, а Эстель напомнила, на чью голову совсем недавно пол архипелага охотилось за мешок золота. И как-то слово за слово наговорили друг другу того, чего говорить не стоило. О безрассудности, недоверии, гордости, опасности. — Эм, я конечно прощу прощения. — Дагур прервал его, подняв руку. — А что я здесь делаю? Он даже не успел договорить, как Хедер без слов ткнула его локтем в рёбра. — Ай! Ладно-ладно, молчу. Проблемы голубков решаем всем архипелагом, понял запомнил. — явно с сарказмом произнёс берсерк, закатив глаза. — Короче. Нам нужно их помирить. — Сморкала ударил ладонями о стол, от чего Рыбьеног чуть не подскочил — Ох, да зачем? — вздохнув, закатила глаза Забияка, растёкшись на стуле. — Пусть ссорятся, если это приведёт к бою между фурией и разнокрылом вообще круто будет. — Потому что завтра Эстель улетает почти на неделю, — Сморкала скрестил руки. — А если они не помирятся отхватывать потом будем мы! От Иккинга. И его сумасбродных идей, которые без Эстель не контролируются! А дальше уже звучали идеи, как помирить двух недовозлюбленных. Учитывая, что после битвы с Красной смертью, они друг от друга не отлипали и всегда всё делали вместе, будто продолжение друг друга. — Можно закрыть их в кладовке, — предложил Задирака. — Или в пещере, — оживился Забияка. — С стаей огнеедов. — Связать одного, — добавил Сморкала, — чтобы второй был вынужден спасать. — Я могу напасть на одного из них, — лениво протянул Дагур. — Вырублю кого-нибудь. Опасность сближает. — НЕТ! — хором воскликнули всадники, на что мужчина лишь цокнул. Наступила пауза. — Вы вообще слышите себя? — тихо сказал Рыбьеног. — Они взрослые люди. И… — он запнулся, — мы никогда не лезли в их отношения. И сейчас не должны. Никому это не нравилось. Но возразить было нечего. — Ладно, — вздохнула Астрид. — Значит, надеемся, что они сами разберутся.

***

Утро было тёплым и ясным. Ветер трепал траву у площадки, где уже стоял Кислозуб, лениво покачивая хвостом. Аура тёрлась о разнокрыла, который её полностью игнорировал, но не отстранялся от младшей. Всё же увидятся через шесть-семь лун, можно на полчаса не быть ворчливым. Эстель наделала сумку через голову, погладила дракона по голове. Сзади, вместе с Беззубиком, стоял Иккинг, сложив руки на груди. Его брат недовольно смотрел на парня, который делал вид, что трава под ногами намного интереснее всего, что происходит вокруг. Перед тем как сесть на дракона, Эстель остановилась. Она собиралась необычно медленно, надеясь, что Хэддок к ней подойдёт. Но девушка сама несколько раз не дала ему поговорить с ней, хоть он и пытался. И сейчас считала себя дурой, очень упёртой и гордой дурой. Эстель вздохнула. Повернулась. Подошла. Лицо её было спокойным, почти безразличным. Она приподнялась и легко коснулась губами его щеки — коротко, привычно. Как всегда. А её руки осторожно коснулись тёплые пальцы, в попытке удержать, но остановились. И только после этого Эстель поднялась на спину Кислозуба. Иккинг смотрел, как она взмывает в небо. Кулаки его были сжаты так, что побелели костяшки. А потом, вопреки всему, на губах появилась слабая улыбка. За которую он получил по голове от двух фурий, хвостом и крылом. — Ай! — ойкнул парень, потирая макушку. — Ладно, ладно, понял! Беззубик и Аура недовольно фыркнули, и будь они людьми, точно закатили бы глаза. — Когда она вернётся… — сказал Иккинг, смотря на небо — Я поговорю с ней. И попрошу прощения. Однако он ещё не знал, что времени ему может не хватить.

***

Эстель всегда улетала на неделю. Путь к драконьему краю занимал почти весь день. Поэтому услышать рёв разнокрыла на вторую ночь не ожидал никто. Всадники выбежали из хижин, услышав зов помощи, которому они обучили своих драконов. Аура вылетела из хижины Иккинга вместе с Беззубиком, поднимаясь в небо, чтобы увидеть чешуйчатого друга, что вернулся слишком быстро. И они увидели. Кислозуб стремительно, удивительно быстро для своей ленивой натуры, летел к ним. — Это Кислозуб? — прищурившись, спросил Рыбьеног вглядываясь в небо. Ему не ответили. Иккинг сорвался с места, побежав на площадку, куда садился дракон. Сердце забилось в ушах, когда на его спине, слишком сильно пригнувшись к шее, практически лежала Эстель, сжимая левую руку, из плеча которой торчала стрела. — Эстель! Иккинг поймал девушку, что практически упала с шеи Кислозуба, еле удержавшись за него. Голова кружилась, перед глазами всё плыло, а плечо горело так, будто изнутри его выжигали раскалённым металлом. Отравленная стрела? Эстель не знала. Она слышала голос Иккинга и ребят, что звали её, но все они еле проходили через гул в ушах. Последнее, что помнила девушка, это взгляд Иккинга, в котором отражался ужас, и шёпот его имени сорвавшийся с её губ. — «Иккинг...» — Эстель!