Часть 29

***

Вокруг бушевал настоящий Рагнарек. Пламя Красной смерти прокатывалось по морю огненными волнами, охватывая корабли охотников. Дерево трещало и ломалось под жаром, паруса вспыхивали за секунды, а густой чёрный дым поднимался к небу, смешиваясь с криками людей и рёвом драконов. Кто-то из охотников прыгал за борт, пытаясь спастись от огня, но вода тоже не была безопасной. Кипятильник Дагны вместе со своими сородичами кружил между кораблями, ударяясь о борта, качая деревянные конструкции. И стоило кому-то оказаться в море, как вода вокруг начинала бурлить. Раздавались вопли, всплески, а затем поверхность вновь становилась красной от отражения пламени. Красная смерть двигалась между клубами дыма, словно ожившая катастрофа, и от каждого взмаха его крыльев воздух дрожал. Драконы вырывались из клеток, нападали на охотников, сбивали смертохватов прямо в воздухе. Аура металась среди них тенью. Её голубые глаза светились яростью, а плазменные залпы один за другим разрывали цепи и замки. Смертохваты падали вниз, сталкиваясь с мачтами и скалами, а фурия уже неслась дальше, освобождая остальных. Драконо-убийцы потеряв контроль ринулись вниз, вместе с дирижаблем, что была к ним прикреплён. Он с треском разбился о скалы. Несколько драконов ринулись в воду, вытаскивая из моря вожака и детёныша фурия. И среди этого хаоса Эстель стояла неподвижно. Будто всё вокруг не имело к ней никакого отношения. Под ногами лежали тела. Кто-то был уже мёртв, кто-то ещё пытался подняться, отползти, зажать раны руками. Пламя отражалось в их глазах, на мокрых досках, на лезвиях её копья. Оба наконечника были окрашены алым. Как и её руки. С левой руки медленно стекали тёмные капли, падая на палубу. На щеке, поверх старого шрама, тянулся новый порез, и кровь тонкой полосой скользила вниз по лицу. Не стоило идти в бой без брони. Очередное платья было испорчено. Но Эстель будто не чувствовала боли. Словно внутри неё больше ничего не осталось, кроме холода. Серебристые глаза были пустыми. Металлическими. Бездушными. И смотрели они только на одного человека. На того, кто смел прийти на её территорию с оружием. Гриммель сидел в нескольких метрах от неё, опираясь спиной о клетку. Рукой он зажимал бок, где лезвие её копья всё же достало его. Между пальцами просачивалась кровь, но даже сейчас в его взгляде кроме страха было ещё кое-что. Странное восхищение. Он смотрел на неё так, будто видел перед собой не человека, а что-то куда более опасное. Редчайший вид, который в его руках стал бы идеальным оружием. — Теперь я понимаю, почему тебя зовут призраком смерти. — хрипло усмехнулся он, тяжело дыша. — Дочь Хель. Эстель ничего не ответила. Она медленно подошла ближе, останавливаясь прямо перед ним. Огонь отражался в её глазах, но тепла в них не было. — Ты допустил ошибку, вступив на мой остров. Она подняла копьё. В отражении лезвия сверкнули глаза, наполненные ужасом. Буквально одно мгновение и вождь покончила бы со всем. Но её прервал крик человека, который не должен был быть здесь. — Стой! В следующую секунду кто-то резко отбросил копьё в сторону. Оружие с глухим звоном ударилось о палубу. Эстель даже не дрогнула. Она медленно перевела взгляд вперёд. Перед ней стоял Иккинг. Металл в её глазах тут же разбился на осколки, а вместо безразличия появились гнев и страх. — Что ты творишь, Иккинг?! — воскликнула Эстель зло и одновременно обеспокоенно. — А если бы я тебя ранила?! — Нет, что ты творишь, миледи? Девушка лишь нахмурилась, словно не понимая, что он имеет ввиду. А Иккинг шагнул ближе. То, что сейчас творилось в его голове не описать словами. Его сердце чуть не остановилось, когда Эстель полетела к охотникам одна. Когда Красная смерть явившаяся из ниоткуда полетела за ней следом, и лишь после он понял, что это её союзник. Когда Аура врезалась в дирижабль Гриммеля, скидывая его самого на корабль. Когда сама Эстель ступила в схватку среди пламенных столбов. Сколько он искал её на этих корабль, в этом дыму. И каждый раз видя тела он боялся, что среди них и увидит её. Иккинг смотрел на неё, стараясь разглядеть в этих глазах свою Эстель. — Оглянись вокруг. Он указал рукой на пылающие корабли, на огонь, на тела. На смерть. — Этого мы добивались, когда хотели защитить близких? — Я защищаю свой народ, свою землю, — холодно ответила она. — Они не должны были ступать сюда. — Но разве всегда нужно идти через смерть? Среди этих охотников есть те, кто не хотел этого. Те, кого заставили. — У меня нет времени разбираться, кто из них враг, а кто нет! — резко ответила Эстель, сжимая руки до белых костяшек. — Никто из них живым не уйдёт с этих вод. Никто не унесёт с собой тайну моего острова. Если сейчас начнёт разбираться, кто злодей, а кто жертва, даст слабину, то трагедия десяти лет назад повториться. И это уже будет её вина. Только её. Она этого не допустит. Иккинг видел, как дрожат её руки. Видел кровь. Видел, что она уже сама почти не держится на ногах. Но продолжает стоять. Продолжает убеждать себя, что всё правильно. — Миледи… всё можно решить иначе. Всегда есть другой путь. — голос смягчился, вождь даже потянул к ней руку, но она отступила. Иккингу не было дело до Гриммеля. Он не пытался спасти его жизнь. И что уж говорить, ему бы самому стало легче, если бы его не стало. Но он знал, какой след это оставит на самой Эстель, если она дойдёт до конца. — У меня нет другого пути. Эстель произнесла слова тихо и именно это пугало его больше всего. Потому что Иккинг понял — она действительно в это верит. И именно тогда за его спиной раздался тихий щелчок. Эстель отреагировала быстрее, чем успел он сам. Она резко толкнула Иккинга в сторону, выхватила меч с его пояса и одним движением вонзила лезвие прямо в грудь Гриммеля, в руках которого был арбалет с уже натянутой стрелой. Глаза охотника расширились. Меч прошёл насквозь, пробивая сердце. Но палец уже нажал спуск. Стрела сорвалась с арбалета. Наконечник пронзил тело Эстель немного выше груди, проходя насквозь. Девушка резко вдохнула, но воздух сразу оборвался. Боль пронзила всё тело так резко, словно тысячи раскалённых игл одновременно вонзились в каждую рану. Из её губ вырвался сдавленный кашель, и на них появилась кровь. Пальцы на рукояти меча ослабли. Эстель подняла голову, встречаясь взглядом с Иккингом. Он смотрел на неё так, как она никогда прежде не видела. Страх. То, что сейчас заполнело эти всегда яркие зелёные глаза. Эстель вдруг поняла, насколько устала. Тело стало тяжёлым, слишком тяжёлым, словно на неё лёг целый громмель. Она почувствовала, как тело качает в бок, но даже не попыталась выровняться. Веки стали закрываться. И последнее, что услышала девушка перед падением в бездну был крик Иккинга. — ЭСТЕЛЬ!

***

Солнце ярко светило в окно, и тёплые лучи скользнули на лицо девушки. Эстель медленно открыла глаза, смотря в потолок. Всего пару секунд ей понадобилось для того, чтобы вспомнить, что именно произошло. Пред её глазами всё еще был испуганный взгляд Иккинга. Эстель попыталась сеть, и на её удивление, сделала она это очень легко. Лишь тогда она заметила, что находится в своей комнате. Нет, не в той, что была в новой хижине на Олухе или на родном острове. Её комната, в которой она жила десять лет назад. Комната, что сгорела вместе с деревней. Девушка осмотрелась. Да, всё было как в детстве. Небольшой шкаф с зеркалом на дверце, бочка с чистой водой, столик для работы, игрушки на ковре. Эстель посмотрела на свои руки. Детские. Без ранок, мозолей и маленьких шрамов. Вперёд упали длинные пряди светлых волос. А у неё они короткие. Она откинула одеяло. На ней было тоже платье, в котором она была в тот день. Понятно. Очередной кошмар. Сейчас она спустится вниз, а там будут мёртвые родители. Выйдет из дома — сожжённая деревня. Эстель часто видела кошмары с днём гибели племени, так что её уже было не удивить. Девочка спрыгнула с кровати и вышла из комнаты, едва дотянувшись до ручки двери. Она прошла по коридору, мимо комнаты родителей, дверь в которую была приоткрыта. Но Эстель замерла, будто вперёд путь был закрыт невидимой стеной. Вздохнув сквозь зубы, она вошла в комнату родителей. И застыла. Губы слегка приоткрылись в вдохе, который она сделать не смогла. На кресле у окно сидела мама... Живая, с шарфом на плечах и тканью в руках. Женщина что-то шила, напевая под нос мелодию. И выглядела точно так же, как в воспоминаниях Эстель. Скрип двери привлек её внимание. Винга обернулась, а увидев дочь, улыбнулась. Она отложила ткань с иголкой, смотря на неё с той нежностью и тоской, которую юной сиротке хотелось ощутить столько лет. — Моё прекрасное дитя. — женщина встала с кресла — Как я рада снова тебя видеть. Эстель открыла рот, чтобы вдохнуть, но поняла, что не может. Грудь сдавила такая боль, что воздух не мог пройти. Она не могла поверить в то, что видит. Глаза наполнились слезами, и они не сдерживаясь скатились по щекам. Девушка почувствовала, будто становится выше. Щёку обожгло от раны, а платье сменилось на то, в котором она была во время битвы. — Ну же, иди ко мне. — с улыбкой сказала Винга, раскрыв руки перед дочерью Она смогла сделать всего пару шагов. Ноги стали ватными и девушка рухнула на колени перед матерью, что тоже опустилась к ней, заключая в крепкие, настолько тёплые и родные объятия. Эстель в судорожных рыданиях прижималась к ней, сжимая её платье, постоянно повторяя, словно заклинание, лишь одно слово — "мама". — Прости меня, милая, прости. Я не должна была оставлять тебя так надолго. — шептала женщина, поглаживая её по волосам. — Моя бедная девочка. Ты хорошо держалась без нас. — Мама...о мама, как же я скучала! Я думала.. думала, что больше никогда... Предложения прерывались всхлипами, слова никак не хотели произносится чётко. — Тшшшшш. Всё хорошо, лучик, всё хорошо. Винга взяла лицо дочери в свои руки, стирая пальцами скатывающиеся слёзы. Она поцеловала её в лоб, после вновь прижимая к себе. Эстель никогда не думала, что вновь сможет ощутить это тепло. Объятия Валки часто напоминали ей мамины, но всё же никогда не ощущались такими же родными. Сейчас, лёжа на её коленях, чувствуя, как пальцы проводят по волосам, а с губ слетают слова её колыбельной, она ощущала себя вновь десятилетней девочкой, ребёнком своей матери. Она не знала, сколько пролежала в этом положении. Но покидать эти объятия ей не хотелось. — Милая. — Винга погладила её плечу. — Посмотри на меня. Эстель нехотя подняла голову, посмотрев в серебристые глаза женщины. Такие же, как у неё. Но мамины были полны тёплом и любовью. — Какой же прекрасной и сильной девушкой ты выросла, Эстель. Мы с отцом так гордимся тобой. В сердце кольнуло от этих слов. Девушка опустила взгляд, ведь согласиться со словами матери не могла. Винга же изменения заметила сразу же и нахмурилась. Она щёлкнула её по лбу, на что Эстель айкнула, потирая ушибленное место. — Ты не согласна со мной? — Ох, мама, не всё так просто... Мне, наверное, нужно многое объяснить. Женщина тяжело вздохнула и поднялась с пола, держа дочь за руки. — Вставай, я покажу тебе кое-что. Эстель, удивлённо смотря на неё, поднялась следом. Винга проводила её к окну, показав кивнув головы на улицу. Девушка, выглянув, удивлённо раскрыла глаза. Там, за окном, была её родная деревня. С теми же дома, улицами, плиткой. Там, на площади, бегали дети, среди которых она узнавала погибших друзей. Рыжие близняшки Хенниг и Хельга носились вокруг их друга Ульфа, что обречённо сидел на траве, пока Кая, сестрёнка Фина, надевала на его голову венок. Они были всё такими же. Детьми. Чуть дальше стояли взрослые. Эстель видела родителей её друзей, кузнецов, моряков, травниц. Каждое лицо было знакомо, каждое имя - в сердце. И среди этой толпы она увидела и отца. — Папа... — сорвался шёпот с губ. На глазах снова навернулись слёзы, но на губах теперь была улыбка. Бывший вождь обнимал своего брата — Драго, улыбаясь и хлопая его по спине. Рядом стоял дедушка, вокруг - народ, тоже с улыбкой смотря на них. За спиной дяди же были незнакомые ей люди. Мужчина и женщина, так похожие на Драго, и маленькая девочка лет восьми. Они смотрели на него с улыбкой и Эстель сразу поняла, кто это. Его семья... Бьёрн отстранился от него и кивнул. Блудвист посмотрел на него, на отца, на племя, а после, вместе с теми незнакомцами, направился к берегу. Там стоял корабль, на который и зашли они. И перед самым отплытием Эстель поймала взгляд дяди. Он смотрел на неё. Не с ненавистью, не с обидой. С благодарностью. Драго кивнул ей и буквально через пару секунд корабль исчез в тумане. — У него свой путь. Он смог вернуться к своей семье. — сказала Винга, повернувшись к дочери. — Мы всё знаем, Эстель. Мы знаем, что тебе пришлось пережить из-за нашей слабости. — женщина взяла её лицо в руки и девушка неосознанно прижалась к ним. — Милая, ты сильный вождь. Замечательная девушка. И добрый человек. Эстель сквозь слёзы кивнула, соглашаясь с её словами. — Моя девочка не могла стать плохой. — пальцы с нежностью провели по щеке. — Так что не думай так о себе. Не кори себя. То, что ты сделала, уже произошло, и ничего не изменить. Но ты можешь изменить будущее. Вместе с тем, кто станет твоим будущим. Пред глазами на секунду появился Иккинг. Ах, и как она не вспомнила его за всё это время? — Мам, он такой замечательный. — с улыбкой сказала девушка. Ей вдруг так захотелось рассказать матери о нём. — Прямо как папа с тобой. Милый, заботливый, искренний, иногда строгий, но такой...любимый. Я не знаю, чтобы со мной было без него. — Знаю, милая. — мягко произнесла Винга, заправляя прядь волос ей за ухо. — И тебе пора возвращаться к нему. Ты сильно задержалась здесь. — Что?...— голос перешёл в шёпот. — Но...я не хочу уходить. Я столько всего должна рассказать тебе, папе, друзьям. Должна что-то передать Дагне и Фину от них. Мне столько всего ещё нужно сделать! Эстель не хотела уходить. Не хотела расставаться. Ведь не знала, когда снова сможет встретиться с матерью. А с отцом она так и не поговорила. Она не может уйти сейчас. Слишком рано, ей не хватит времени. — Милая, это не твой мир, тебе рано ещё быть здесь. И даже то, что попала сюда сейчас это ошибка. Ты должна вернуться. Должна жить. Если останешься, не увидишь ни друзей, ни его. — слова Винги были твёрдыми, но с тоской. Женщина крепко обняла её, прямо как в тот самый день, перед расставанием. Девушка сразу поняла. Эти объятия прощальные. — Иди. Тебе пора. — Мам? — Эстель почувствовала, как её будто отдаляют от матери. — Мам! Мама! Стой, нет, пожалуйста! Я не хочу уходить, прошу! Мама! Она протягивала руку, но силуэт женщины становился всё более размытым, а дом с каждой секундой отдалялся. Свет заполнил пространство вокруг. — Мама! — выкрикнула девушка, открыв глаза. Рука была вытянута вперёд, а глаза уставились в знакомый потолок в её дома. Она жива. Вернулась. Тут же её руку обхватили другие две, тёплые и безумно родные. — Эстель! Перед ней появился Иккинг, что и держал её руку. Эстель смотрела на него пару секунд, словно не веря, что это он. На глаза снова навернулись слёзы. Она обняла его, крепко, словно если отпустит уже больше никогда не увидит. — Иккинг! — радостно и с болью воскликнула девушка сквозь плач, чувствуя, как дрожат руки. Парень мягко обнял её в ответ, прижимая к себе. Он облегчённо выдохнул, уткнувшись в её волосы. — Всё хорошо, миледи, всё хорошо...