Часть 30

***

Эстель лежала на кровати, смотря на потолок и время от времени шмыгая носом. После всего пережитого слёзы наконец перестали душить горло, но глаза всё ещё жгло, а голова неприятно гудела от усталости. Рядом сидела Валка, мягко промакивая платком её мокрые щёки и глаза. С момента битвы прошло два дня. Два дня Эстель не приходила в сознание. Два дня Мелек вместе с целителями буквально вытаскивали её с того света, не отходя от кровати ни на час. И то, что девушка всё-таки открыла глаза было настоящим чудом. Ведь все уже готовились к худшему. Когда Иккинг влетел в деревню с бледной и без сознания Эстель, у которой стрела торчала из груди, на руках, переполошились все. И люди, и драконы. Эстель чётко запомнила выражение его лица в тот момент, когда она проснулась. И собственный страх тоже запомнит надолго. Впервые за долгие годы она действительно испугалась смерти. Ей пришлось оказаться пред вратами Вальхаллы, чтобы понять, что живой мир ей слишком дорог. Её драконы, друзья, племя, близкие. Как она могла спокойно думать о смерти, когда столько людей и драконов связаны с ней в этом мире? Поэтому, когда Эстель увидела Иккинга, она просто разревелась как ребёнок в его руках. К огромному ужасу Мелека. Потому что вместо того, чтобы спокойно лежать, с бинтами на груди, девушка резко подскочила, то ли лёжа, то ли сидя и в этой неудобной позе провела Локи знает сколько времени. И пока Эстель плакалась у него на плече, самого целителя удерживали сразу четверо. Фин, Дагна, Вигго и Дийнара держали его за руки, плечи, шею, лишь бы этот обезумевший целитель не кинулся на девушка. — Отпустите меня, я клянусь, я сейчас лично добью собственного вождя! — шипел Мелек, пытаясь вырваться. — Она себе швы разорвёт! — Спокойно, — вот кто был спокоен в этой ситуации, так это Вигго. — Она только проснулась. — Вот именно! И уже ведёт себя как сумасшедшая! — Я не сумасшедшая… — глухо пробормотала Эстель куда-то в плечо Иккинга. — Ты вскочила с пробитой грудью! — Я с того света вернулась, отстань! — К сожалению, — процедил Мелек. Сейчас, вспоминая это, Эстель ощущала, как щёки снова начинают гореть от стыда. Потому что в комнате тогда были вообще все. Вот прям все её близкие и из Хулиганов, всадники, Валка, Стоик, Плевака, Эрет, хотя последнего назвать близких она ещё не торопилась, и из Безымянных, Вигго, Дагна, Дийнара, Фин, Мелек. И все стали свидетелями того, как "предвестница смерти" сначала крокодильи слёзы льёт, а потом получает от целителя такую отповедь, будто ей снова десять. — Не смотри так, — тихо усмехнулась Валка, заметив её выражение лица. — Все были слишком рады тому, что ты очнулась, чтобы тебя осуждать. Эстель страдальчески простонала и натянула одеяло почти до носа. — Я опозорилась перед всеми. — Поверь, после того, как ты в одиночку устроила Рагнарёк охотникам, несколько слёз твою репутацию не испортят, — усмехнулся Вигго Пока Эстель была без сознания, дел у ребят прибавилось значительно. Красная смерть после уничтожения кораблей и освобождения драконов по приказу Ауры вновь улетел к горам, исчезнув среди скал и тумана так же внезапно, как и появился. Кипятильник Дагны вместе со своими сородичами утянули остатки кораблей на дно вместе с телами охотников, чтобы, как выразилась сама Дагна, «эта дрянь больше никому глаза не мозолила». Выживших не нашли. Да и искать было особо некого. Те, кто не погиб в огне Красной смерти, оказались в воде среди кипятильников. Те, кто пытался уйти по воздуху — столкнулись с драконами. Гриммель привёл свою армию к острову Безымянных. И его вождь ответил ему так, что обратно никто уже не вернулся. Плюс к этому по умолчанию безымянные стали расширять деревню для новый жителей. Дийнара отправила несколько кораблей на остров торговцев, принести дополнительный провиант, пока другие помогали обустроиться Хулиганам. — Мы прочесали берег ещё раз утром, — спокойно докладывал Вигго, стоя у окна. — Ни обломков кораблей, ни людей. Ничего. — А жители, драконы? — спросила Эстель. — Драконы вернулись, народ жив здоров. — ответил Иккинг, сидевший рядом на кровати. Девушка облегчённо выдохнула, прикрыв глаза. Ладно. Деревня не разрушилась без неё. Не стоило так переживать. Дверь в комнату приоткрылась и в щель скользнула маленькая чёрная чешуйчатая морда. — Хель! — радостно воскликнула Эстель, собираясь по привычке встать, но боль напомнила ей о её положении. Малыш, услышав своё имя, на крыльях счастья полетел к ней. Сначала дракончик хотел лечь на неё, но потом замедлился и лёг под бок, кладя голову на руку. Эстель с улыбкой почесала его по отросткам, слушая довольное урчание. А после в двери появилась ещё одна голова, но побольше и в комнату зашла Аура, а за ней — Беззубик. Фурия, увидев, что её подруга в сознание, подбежала к ней в два прыжка. — Аура, моя хорошая. Девушка погладила её по голове, хотя обнять хотелось намного больше, но нельзя, к сожалению. После свои почесушки получил и Беззубик. Иккинг, смотря на это, слабо улыбнулся. Он чувствовал такую вину за то, что с ней произошло, что внутри всё переворачивалось. Ведь это именно он остановил её. И ему была направлена эта стрела. — Чтож. Как вижу, всё закончилось хорошо, так? — сказала Астрид, но было видно, что сейчас ничего "хорошего" не будет — Принцесса, не добивай меня пожалуйста. — накрываясь одеялом с головой пробормотала Эстель. Конечно она знала, что придётся ответить на вопросы. — Что, даже Иккинг не знал о твоём питомце переростке? — спросил Эрет. — О Малыше знал только Стоик и всё. — ответила девушка, убирая одеяло с лица. — Малыш?! Это по твоему малыш?! — воскликнул Сморкала так возмущённо, что она аж удивилась Однако такие же удивлённые взгляды были направлены и к бывшему вождю. — Пап, ты знал? — Знал, сынок, знал. Именно на этом драконе Эстель перенесла меня и Кислозуба с того острова сюда. И я дал ей слова, что никому о нём не расскажу. Через секунду дверь открылась с такой силой, что врезалась в стену и половина присутствующих аж подпрыгнула, как и Хель, чуть не свалившийся с кровати. — Я прошу прощения. — вошедшим оказался Мелек. — Силу не рассчитал. Вождю нужно сменить повязки, попрошу всех удалиться. Эстель аж облегчённо выдохнула, мысленно благодаря целителя. Она снова избежала допроса. Был у неё странный бзик с своими тайнами. Девушка никогда не врала, лишь скрывала и отмалчивалась, чтобы не рассказать правду. А вот во время таких "допросов", сложно было даже умолчать, ведь ей не хотелось обидеть друзей. Все потянулись к выходу, перед этим желая Эстель скорейшего выздоровления. Иккинг поцеловал её в лоб, взял на руки Хеля, который не совсем был этим доволен, и вместе с драконами вышел. Девушка глубоко выдохнула, поднимая взгляд к потолку. Из головы не вылетала встреча с мамой. Что это было за место? Она правда оказалась на том свете? Но разве такое возможно? — Мелек. — Эстель повернула голову к целителю. — Я умирала? Парень, услышав эти слова, вздрогнул и замер, что не укрылось от её взгляда. Он молча где-то полминуты, после чего, вздохнув, подошёл к ней с бинтами, пропитанные мазью. Девушка села в кровати, смотря на него. — Я не знаю, как это возможно, вождь, но вы правы. Где-то за десять до вашего пробуждения ваше сердце остановилось. — целитель начал разматывать повязки — Заметив это, я побежал за другими, сказал, срочно пойти к вам, я не мог озвучить вашу смерть. Однако, когда мы вернулись вы вновь дышали, даже вертели головой и что-то говорили. Потом вы очнулись. — отложив старые бинты, он начал накладывать новые, свежие. — Вождь. Вы ведь знаете, что произошло? Эстель задумалась. Возможно ли, что сердце остановилось на том моменте, когда она отказалась возвращаться? Когда отпустила этот мир? Что ж, этого она наверное уже не узнает. Но от воспоминаний о этой встрече улыбка появилась на губах. Девушка не ответила, и Мелек, ещё пару секунд ожидая ответа, просто продолжил обрабатывать раны.

***

Девушка, сидя на кровати, смотрела в окно своей комнаты. Ночь уже окутала деревню, а луна ярко светила в небе. Сегодняшний день был и насыщенным, и скучным одновременно. Когда она бодрствовала, то всегда с кем-нибудь да сидела, болтала. Оставлять её одну никто не хотел. Но большую часть дня она всё же спала, усталость была такая, словно она обежала весь архипелаг с громмелем на спине. Да и тело ломило точно так же, будто стадо громорогов пробежались по ней туда и обратно. Грудь была перевязана белыми, слегка с оттенком зелёного от мазей, бинтами вместе с левым плечом практически до локтя, ведь руку она оказывается тоже поранила, о лезвие одного из охотников. Ссадины, мелкие порезы и синяки она лишь мазала заживляющими штучками Мелека, не желая бинтовать всё тело словно мумия, как бы её не пытались на это уговорить. Дверь приоткрылась и в дверном показалась голова Иккинга. Эстель, повернувшись к входу и увидев парня, улыбнулась. Не уж то они смогут наконец-то поговорить наедине! — Как ты, миледи? — спросил юный вождь заходя в комнату вместе с деревянной кружкой чего-то горячего, судя по белому пару — Почти хорошо. — улыбнулась девушка, кладя руку рядом с собой, предлагая сесть Хэддок опустился рядом, плечом касаясь её, протягивая ей кружку молока. Эстель взяла её в руки, положив голову на его плечо, хоть это действие и отдалось легким колом. Астрид рассказала ей, что Иккинг все это два дня не отходил от её кровати, игнорируя и еду, и сон. Даже когда Мелек обрабатывал раны он не покидал комнаты. Еле еле они смогли вытянуть его наружу, чтобы он хоть немного поел, но именно в этот момент бледный Мелек срочно позвал их к Эстель. Тогда Иккинг решил, что это конец. Успел раз тридцать похоронить любимую в мыслях, параллельно молясь всем Асам, чтобы она была жива. Через десять минут Эстель ещё как живая плакала на нём. Эмоциональные качели? Да-да, заказывали. Сейчас, сидя рядом с ней, Иккинг был напряжён. Очень. Эстель казалось, что его плечо из камня сделано, а ведь всегда таким удобным было. — Иккинг. Ты всё ещё там? Вопрос заставил парня удивлённо и непонимающе посмотреть на неё. — Где, "там", миледи? — На корабле, когда меня ранили. Ты всё ещё там. Это уже не был вопрос. Утверждение. Она видела в его глазах всё. Страх, вину, отчаяние. Эстель видела то, что чувствовала когда-то сама. Шесть лет назад, сидя рядом с кроватью Иккинга после битвы с Красной смертью, она ощущала тоже самое. Хэддок отвечать не спешил. Он усмехнулся, совсем не радостно, слегка взлохматил свои волосы. — Даже не знаю, что ответить... — Я же знаю, что права. Иккинг отвёл взгляд к окну. За стеклом мерцали огни деревни, где-то вдали слышались голоса дозорных и редкие драконьи крики, но даже этот привычный шум не мог перекрыть напряжение, застывшее в комнате. Девушка взяла его руку в свою, переплетая пальцы. — Иккинг. Парень шумно выдохнул и наконец заговорил: — Когда ты оттолкнула меня, я даже не понял, что произошло. Решил, что я мешал довести дело до конца. Думал уже ругаться. Его пальцы дрогнули под её ладонью. — А потом увидел, как стрела пронзила тебя. Эстель почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Он говорил тихо, будто боялся вновь пережить тот момент, если скажет хоть слово громче. — Я помню, как кричал тебе. Беззубик приземлился раньше, чем я понял, как вообще оказался рядом с тобой. Он провёл рукой по лицу, устало прикрывая глаза. — Ты была такой холодной, Эстель. Девушка медленно переплела их пальцы крепче. Она видела боль в его глазах и движениях. К сожалению девушка понимала, что то, что случилось с ней, слишком сильно отразилось и на близких и тем более на нём. Такие уж люди. — Эй. Я же здесь. — Сейчас — да. И вот тут она окончательно услышала то, что скрывалось под всеми его словами. Страх. Не тот мимолётный испуг во время битвы. Нет. Глубокий, липкий ужас человека, который уже почти потерял того, кого любит. Иккинг повернул голову к ней, и у Эстель сердце болезненно кольнуло от его взгляда. — Я ведь почти опоздал. — Нет. — Если бы стрела попала чуть левее… — Но не попала. — Миледи. В его голосе появилось то самое упрямство, которое она так хорошо знала. — Ты приняла стрелу направленную на меня. Эстель отвела взгляд. Конечно приняла. Она бы снова это сделала. И именно это ему не нравилось больше всего. Тишина вновь легла между ними. А через пару минут Иккинг вновь тихо сказал: — Знаешь, что было самым страшным? Она посмотрела на него. — То, как ты смотрела тогда на корабле. Эстель замерла. — Будто тебя уже ничего не держит здесь. Будто если придётся умереть ради острова — ты даже не задумаешься. Девушка медленно опустила взгляд на кружку в руках. Молоко давно остыло. — Иккинг… — Нет, послушай меня, пожалуйста. Я знаю, почему ты это делаешь. Правда знаю. После всего, что случилось с Безымянными… после Драго… после того, через что ты прошла… я понимаю, почему ты готова защищать этот остров и людей любой ценой. Его большой палец медленно скользнул по её пальцам. — Возможно это эгоистичное желание. Но я не хочу однажды увидеть, как ты снова стоишь посреди огня и считаешь собственную жизнь чем-то, что можно так легко отдать. Эстель почувствовала, как к горлу подступает ком. Потому что ещё совсем недавно именно так и было. Если бы тогда, на корабле, ей пришлось умереть ради спасения острова — она бы не колебалась. Но сейчас… Перед глазами всплыли мамины слова. «Ты должна жить.» Эстель уткнулась лбом ему в плечо, сжимая пальцы в руке. — Я испугалась, — призналась она шёпотом. — Когда проснулась. Иккинг тут же прижал её к себе осторожнее, будто она всё ещё могла исчезнуть. — Чего? — Что больше вас не увижу. Тебя, драконов, ребят, Валку, Стоика… всех. Оказывается, мне слишком дорога жизнь рядом с вами. Иккинг тихо выдохнул ей в волосы, и она почувствовала, как напряжение в его теле наконец начинает понемногу отпускать. — Это хорошо, миледи. Потому что лично я не собираюсь отпускать тебя ещё очень долго. Эстель подняла голову, встречаясь с ним взглядом. И наверное впервые за этот в его глазах не было вины. Только усталость, любовь и такое огромное облегчение, что у неё снова защемило сердце. — Знаешь, — тихо сказала девушка, — мама тоже так сказала. Иккинг моргнул, удивлённо посмотрев на неё. — Что? — Что мне нужно вернуться к тому, кто станет моим будущим.