В этом сумасшедшем казино

      — Доброй ночи. Меня пригласите в компанию? Карим, завидев непрошенного гостя, на долю секунды изменился в лице. Выражение довольного сытого удава исчезло с физиономии, сменившись настороженностью, которую хозяин катрана старательно замаскировал нарочитой приветливостью. Поднялся из кресла и шагнул к Джокеру, раскинув руки как для объятий. Сидевшие по обе стороны от Карима Бобер и какой-то незнакомый красномордый мужик подозрительно переглянулись.       — Джокер, здравствуй, дорогой! Какими судьбами? Комолов, игнорируя все ужимки Карима, по-хозяйски устроился в свободном кресле, привычно закинув ногу на ногу.       — Да вот, мимо ехал, решил испытать удачу. Карим уселся обратно, не теряя приторно-приветливого настроя.       — Удача любит смелых. Выпить хочешь? Джокер отрицательно качнул головой.       — Предпочитаю рисковать на трезвую голову. На что играем?       — Риск дело благородное, — усмехнувшись, выдал очередную расхожую фразу Карим и взял колоду. — Поверь, дорогой, приз у нас сегодня достойный…       — А я на мелочь и не играю, — лениво отозвался Комолов, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Он знал, что не имеет права проиграть. Только не сегодня. И оставаться спокойным и незаинтересованным, хотя бы внешне, важно не меньше везения и мастерства. Вовремя пропустить ход, вовремя поставить, вовремя удвоить, что-то просчитать, где-то рискнуть… Все это мелочи по сравнению с главным: умением блефовать. Самоуверенность, невозмутимость, где-то немного актерской игры… С такими приемами он умудрялся выигрывать даже тогда, когда было минимум шансов. А сегодня ему нужен был только один исход игры. Только победа…

***

Когда послышался звук открываемой двери, Арина напряглась, не зная, чего ожидать. Из коридора хлынул свет, после кромешной темноты показавшийся ослепительным, и Гордеева невольно зажмурилась, ничего не видя, а слыша только шаги. А потом голос.       — Ну что, Джокер, забирай свой приз. Повезло тебе сегодня. Арина не сразу узнала в говорившем Зураба. И насторожилась еще больше, не веря: неужели после того, что она увидела и узнала, ее просто отпустят? Нет, здесь что-то не так…       — А мне всегда везет, — самоуверенно, с ленцой отозвался Комолов, и Гордеева открыла глаза, покосившись на своего случайного спасителя. Интересно, откуда он здесь? И зачем вообще во все это ввязался? А самое главное — чем ей это грозит? В благородные порывы гражданина Комолова верилось как-то слабо, но одно немного успокаивало: вряд ли Карим захочет ссориться с первым помощником Ворона, так что ее не станут убивать у него на глазах. А вот что дальше…       — Кто ж вас так учил с красивыми девушками обращаться? — с ухмылкой попенял Зурабу Джокер и вытащил из кармана складной нож. — Дикий народ, согласитесь, Арина Ильинична? Наконец скотч с ее лица отлепили, потом Комолов разрезал стяжку на руках и освободил ноги. Арина, растирая ноющие запястья, пробормотала «спасибо» и первой устремилась к двери. Задерживаться здесь хоть одну лишнюю минуту не было никакого желания. На улице, судорожно роясь в сумке, которую ей любезно вернул помощник Карима, Гордеева чертыхнулась: телефон признаков жизни не подавал, то ли успел разрядиться, то ли вообще сломался.       — Надо позвонить в полицию, — нервно произнесла Арина, не двигаясь с места. — У них тут труп, может, наши успеют, пока эти, — неопределенно махнула рукой, — от него не избавились… Джокер равнодушно пожал плечами.       — Сомневаюсь, Арина Ильинична. Когда я пришел, никакого трупа в катране не было. — И, видя, что Гордеева собирается возразить, добавил: — Это точно, я все осмотрел. Не думаю, что Карим оставил бы у себя такой «подарок». — И нахмурился, вспоминая, что у дверей его никто не встретил. Обычная охрана по пятницам не работала, но хотя бы Зураб должен был находиться при своем боссе… Скорее всего, именно он и вывез труп, если, конечно, тот действительно был. Хотя какой смысл Гордеевой врать? Разве только чтобы вызвать своих на подмогу. Как-то не похоже, что товарищ капитан в восторге от его общества, вот и собирается избавиться от него любым способом.       — Комолов, спасибо вам, конечно, что… — начала Гордеева, делая шаг от крыльца, но Джокер цепко придержал ее за руку. Хватка была железной, и Арина вскинула голову, одарив спасителя возмущенным взглядом. — Комолов!..       — Арина Ильинична, вам что, жить надоело? — прошипел Джокер, еще сильнее сжав ее локоть и наклонившись почти вплотную к ней. — Или напомнить, как технично вас Карим хотел слить своим дружкам? — И, заметив, как Гордеева вздрогнула, вспомнив, какой участи избежала, усилил напор: — Пока вы со мной, есть хоть какой-то шанс, что они вас не тронут. По крайней мере, пока. Но Арина продолжала упрямиться, меньше всего желая признавать правоту человека, которому по определению не хотела быть ничем обязанной.       — Вообще-то я капитан полиции и в состоянии… Комолов не сдержался и скептически фыркнул, получив в ответ сердитый взгляд.       — Видел я, как вы «в состоянии». Потащиться одной хрен знает куда, схлопотать по голове и чуть не стать жертвой изнасилования и убийства. Бинго, товарищ капитан! Арина зло дернулась, все-таки вырвав свой рукав из бесцеремонной хватки. Второй раз подряд не найти аргументов против доводов преступника, который ее спас — это было уже слишком. С учетом совершенно безумной сегодняшней ночи — тем более.       — А вот это уже не твое дело, Комолов! — единственное, что нашлась сказать Арина, собираясь гордо развернуться и уйти, но простой вопрос буквально пригвоздил ее к месту.       — Уверены? Гордеева вздрогнула, почему-то не в силах отвести взгляда. Комолов пристально смотрел ей в глаза, насмешливо-самодовольное выражение с лица будто стерлось, взгляд был странно напряженным и каким-то… больным? Боль? Ей ведь почудилось? Ей наверняка почудилось, потому что Джокер быстро отвернулся и кивнул на приветливо распахнутые ворота:       — Прошу, Арина Ильинична. Спорить сил у нее уже не осталось.

***

Во дворе возле «гелика» их ждал Шрам. Заметив босса и подельника, вздохнул с явным облегчением, а с Гордеевой поздоровался как примерный школьник со строгой учительницей, разве что не расшаркавшись.       — Бобер где? — коротко поинтересовался Джокер.       — Питон с Гансом его приняли. Щас, наверное, уже перед Вороном во всех грехах кается. — Заметив вопросительный взгляд, счел нужным пояснить: — Ну, я их вызвал, когда ты… На всякий случай. Арина подавила вздох. Подобная информация у сотрудника полиции восторга вызвать не могла. Да и сыщицкий зуд давал о себе знать даже в столь неподходящих обстоятельствах.       — Бобровский? А вам он зачем понадобился? Шрам покосился на Джокера, но тот все-таки соблаговолил ответить:       — Да так, Ворону задолжал.       — Денег?       — И денег тоже, — хмыкнул Комолов. Принцип Ворона «мне чужого не надо, ты мне мое верни» в этом случае не работал: когда в последний раз один из пацанов Джокера пришел к Бобру стребовать должок, этот придурок, размазанный после дозы, схватился за ствол. В итоге парень оказался в больнице, а Бобру грозило что-то похуже, чем проценты по счетчику.       — Ну мы едем, нет? — поторопил Шрам, и Джокер, похлопав себя по карманам, понял, что придется вернуться.       — Ключи забыл. Сейчас приду. — И, уже повернувшись, оглянулся, выдав привычную ухмылку: — За девушкой присмотри, а то она у нас очень приключения любит. Арина только фыркнула, никак не прокомментировав язвительный выпад. Пререкаться банально не было сил.

***

У входа по-прежнему было пусто. Охраны в катране не прибавилось, новые гости не прибыли, так что Комолов беспрепятственно очутился внутри. Прошел мимо небольшого зала, где велась игра, свернул в коридор и остановился у кабинета, прекрасно различая голоса за неплотно прикрытой дверью. Карим и Зураб, уверенные, что незваные гости убрались восвояси, обсуждали свои дела ясно и прямо.       — Карим, и ты что, так просто их отпустишь? Девка все видела, молчать не будет… Побежит к ментам, начнут на нас жмура вешать, а уж когда Ворон узнает, что мы его человека зачистили… Война будет.       — Война нам не нужна, — спокойно согласился Карим.       — И что делать?       — А ничего не делать. Просто понаблюдать. Зачем-то же эта девка Джокеру понадобилась. Ты уж присмотри за ними, а то мало ли что. Джокер парень горячий, как бы не вышло чего…       — Чего, например?       — Ну, например… Поразвлекался парень с девчонкой, а потом завалил ее, чтобы никому ничего не сказала. От убийства полицейского, сам понимаешь, даже Ворон Джокера не сможет отмазать. А мы со всех сторон в плюсе: и девка не проболтается, и Ворон своего верного пса лишится… Зураб какое-то время молчал, очевидно, переваривая гениальный план босса.       — Ловко.       — А то. Учись, пока я жив. … Когда Джокер очутился возле машины, на улице вовсю хлестал ливень. Гордеева под конвоем Шрама по-прежнему стояла у «гелика», хотя Комолов не удивился бы, реши она сбежать из такой приятной компании. А может, у товарища капитана в кои-то веки здравый смысл взял верх над гордостью и она справедливо рассудила, что добираться глубокой ночью в полном одиночестве под дождем через весь район идея мягко говоря не очень.       — Джо, ну чего так долго? — нетерпеливо бросил Шрам, ежась в тонкой джинсовке под холодным дождем.       — Поехали, — вместо ответа бросил Джокер, щелкая брелоком сигнализации. Шрам привычно устроился на водительском месте рядом с Джокером, Арина, дрожа от холода, забилась на заднее сиденье.       — Куда? — спросил Виталя, посмотрев сначала на Джокера и уже потом на Гордееву. Комолов оглянулся назад.       — Домой? Арина молча покачала головой. Она догадывалась, что возвращение в подобном виде среди ночи совсем не обрадует маму, особенно если учесть, что по легенде она должна всю ночь провести на очередном усилении. Но не в опорник же ехать… Пока Арина судорожно соображала, какой адрес назвать, Комолов сориентировался быстрее нее, коротко бросив:       — Давай ко мне.