По тонкому льду

Когда Джокер, предусмотрительно постучав, прошел в кабинет, там уже находился Сквирский.       — … Я все понял, Вениамин Сергеевич, сделаю, — долетел до Саши обрывок разговора. Юрист, быстро собрав со стола какие-то бумаги, сунул их в портфель и двинулся к двери, на ходу кивнув Джокеру в знак приветствия. Наследство делят, хмыкнул про себя Комолов. Труп Карима еще остыть не успел, а уже нашлись желающие прибрать к рукам его нелегальный бизнес. Впрочем, Колыма в своем офисе сейчас наверняка делал то же самое. Что поделать, мир бизнеса жесток и беспощаден… Когда за Сквирским закрылась дверь, Ворон перевел взгляд на Джокера, стоявшего с самым расслабленным видом.       — Явился, — буркнул недовольно. Комолов, изображая неведение, состроил подходящую случаю физиономию. Прошел к столу и устроился напротив отчима.       — Че случилось-то?       — А ты не в курсе? И за что только я тебе деньги плачу, — Ворон не упустил случая повоспитывать пасынка. — Карима завалили.       — О как. А кто?       — А мне, знаешь, как-то забыли доложить! — едко отозвался Вениамин Сергеевич. — Факт, что у кого-то борзоты хватило его пришить. Сегодня ночью, причем прямо у него в катране. И Зураба с ним. Может, Колыма на его кусок пасть разинул, может, залетные какие-то…       — Это поистине невосполнимая потеря для человечества, — покивал Джокер с саркастичной ухмылкой. Ворон сердито зыркнул на пасынка, но ничего не сказал. Откинулся в кресле, швырнул на стол ручку.       — В общем так. Делай че хочешь, ментов подкупай, пацанов подключай… Но найди мне как можно скорее того, кто это сделал. Комолов раздраженно закатил глаза, всем своим видом выражая, что подобное обременительное задание «не по профилю» восторга у него не вызывает.       — А нахрена нам этим заниматься? Пусть менты ищут. Ворон глубоко вздохнул, отхлебнул коньяка. Видимо, пытался такими нехитрыми медитативными действиями успокоить расшатанные нервы.       — Ты совсем тупой? А если на нас все повесят? И менты, и наши в курсе, что у нас были терки с Каримом, он даже грохнуть меня пытался! Или ты хочешь, чтобы нам предъявили?       — Не хочу, — тяжело вздохнул Джокер. Когда Ворон разговаривал в подобном тоне, да еще и не скупился на уничижительные реплики, с ним лучше было не спорить. — Понял, сделаем что сможем.       — Да уж постарайся! Ну чего сидишь, или ждешь, когда убийца сам к ментам с повинной явится? Комолов, проигнорировав очередное колкое замечание, молча поднялся и направился к выходу. Ничего не попишешь, придется имитировать бурную деятельность. В таком состоянии Ворона лучше не злить. Ворона вообще лучше не злить.

***

Когда впереди показалось знакомое здание, Арина невольно поежилась. Всего несколько часов назад она чудом смогла выбраться отсюда живой и даже невредимой — и уж точно не думала, что придется добровольно вернуться. Правда, с ночи здесь многое изменилось: лента оцепления, распахнутые настежь ворота, машины, несколько постовых… Типичное место преступления. Внутри нашлись Солнцева и Завьялов-младший. Тела уже увезли, и криминалист ползал по кабинету в поисках хоть каких-нибудь улик. Марина, бледная, опухшая, с красными глазами, как будто рыдала всю ночь, что-то писала в протоколе. Увидев Гордееву, только слабо кивнула и вновь уткнулась в бумаги. Арина, машинально что-то спрашивая у Артема, пыталась прогнать из головы противно жужжащую мысль. Ту самую мысль, которая не давала ей покоя, едва Арина услышала новость. Имеет ли ко всему этому отношение Джокер? Со временем смерти не было полной ясности, и какие-нибудь полчаса-час в этом случае играли существенную роль. Теоретически Комолов мог убить этих двоих, когда уходил, оставив ее со Шрамом вдвоем — Арина не смотрела на часы, как-то не до этого было, но ей казалось, что время тянулось ужасно медленно. Мог Комолов успеть совершить преступление? Возможность была. А мотив? Зачем ему так рисковать, подставлять себя, подставлять Ворона? Гордеева слышала какие-то смутные слухи о том, что отношения между Вороном и Каримом в последнее время накалились, у офиса Ворона даже была какая-то стрельба. Но если все так и Ворон собирался убрать Карима, то вряд ли стал бы действовать настолько топорно. Скорее нанял бы киллера со стороны и обставил все чинно-благородно… Нет, Воронов слишком умен и предусмотрителен для таких грубых и глупых ошибок. Инициатива самого Джокера? Тоже вряд ли. Он вряд ли решился бы действовать втайне от отчима. Инициатива, как известно, наказуема, а в их «бизнесе» так тем более. Что-то не складывается, не срастается… Вот если бы знать точное время убийства, буквально до минуты… Тогда Арина могла бы точно сказать, был ли Джокер рядом с ней в это время. Подумала и едва удержалась, чтобы нервно не засмеяться. Дожила. Полицейский предоставляет алиби бандиту…       — Марина Дмитриевна, а чего это ты такая мрачная? — отвратительно бодрый Вьюгин показался на пороге с двумя стаканчиками кофе. — Случилось что?       — А ты не видишь? — огрызнулась Марина, не поднимая головы от протокола. — Убийство случилось!       — Ну, с этим как раз все ясно, — отмахнулся Вьюгин. — Кофе будешь?.. Тут ежу понятно, дело рук Ворона. Точнее, Джокера. Про разборки Ворона и Карима только глухой не слышал. Эх, взять бы сейчас нашего красавчика тепленьким… Только у него наверняка алиби найдется на эту ночь. Небось склеил какую-нибудь дурочку и развлекался с ней до утра, а она на радостях что угодно подтвердит.       — Ты дурак? — рыкнула Солнцева, обернувшись к оперативнику. — Ты… ты вообще что несешь?! Вьюгин хмыкнул, с наслаждением отпивая кофе.       — А ты-то чего так завелась? Смотри, Марин, ревновать буду. По району уже слухи ходят, что вас с Комоловым вместе видели. Может, конечно, по оперативным нуждам, и все-таки… Марина Дмитриевна, вы ходите по офигенно тонкому льду! Солнцева, хватая ртом воздух, возмущенно таращилась на опера, не находя подходящих слов. Наконец сформулировала что-то более-менее внятное и отрезала:       — Ты… Ты идиот! Полный идиот! Для пущего эффекта сердито фыркнула и повернулась к коллеге спиной, запихивая в папку заполненные бумаги. Арина, с любопытством наблюдавшая за этой сценой, едва заметно усмехнулась. Ох уж эти юные дарования…       — Так, все, ребят, я пойду. Не подеритесь тут.       — Я прослежу, — пообещал Артем, тоже старательно скрывая улыбку.

***

Когда раздался звонок в дверь, Джокер спросонья даже не сразу понял, явь это или продолжение сна. С неохотой соскреб себя с кровати и поплелся в прихожую, гадая, кому так не неймется. Пацаны что-то нарыли? Вряд ли кто-то из них стал бы ломиться к нему на ночь глядя, когда человечество давно изобрело телефон. Не посмотрев в глазок, Джокер распахнул дверь и едва не застонал. Ее только и не хватало…       — Я ментов не вызывал, — буркнул раздраженно вместо приветствия. Солнцева, а это была именно она, без приглашения ввалилась в квартиру. Комолов отметил, что на ногах Марина держится не совсем твердо, да и запах алкоголя был весьма отчетливый.       — А нас не зовут, мы сами приходим, — не слишком внятно пробормотала Марина. Если она хотела звучать внушительно и грозно, то эффект получился скорее комический. Джокер, не расположенный к светским беседам, сразу перешел к сути коротким вопросом:       — Че надо?       — Карима ты убил? Где ты был ночью? Ты поэтому уехал, да? Джокер недобро прищурился, из глаз плеснуло едким холодом.       — Не твое дело.       — Ошибаешься, это как раз мое дело!       — Сочувствую, — равнодушно уронил Саша. — Что-то еще? Марина стиснула руки, глядя на него с отчаянием и ненавистью одновременно.       — Со мной так нельзя, понял! Да я… я тебя посажу! Джокер привалился плечом к стене и выдал широкую кривую ухмылку.       — И за что же, Марина Дмитриевна? Насколько я помню, в уголовном кодексе нет статьи за разбитое сердце. Солнцева несколько секунд смотрела на него, а потом, как-то вдруг сжавшись и опустив плечи, направилась к выходу. Джокер не стал дожидаться, когда она скроется в лифте — просто с досадой вздохнул, закрыл дверь и направился обратно в спальню. Хотя понимал, что больше не уснет, и вовсе не жалкие угрозы Солнцевой были тому причиной. Завалился на кровать, нашарил на тумбочке телефон. Ни одного пропущенного. Зашел в список контактов, пролистал до нужного номера, борясь с желанием нажать на кнопку вызова. Зачем? Что он ей скажет? О чем им вообще говорить? Гордеева, конечно, не Марина, она не будет задавать ему вопросов в лоб, но это как раз тот случай, когда молчание красноречивее любых слов. Она знает, кто он. Он даже догадывался, какие мысли и сомнения посетили ее сегодня, когда узнала про Карима. И все равно не сдала… Не сдала, не рассказала ничего своим — иначе к нему явилась бы не поддатая Солнцева, а весь оперсостав со стволами. Может, хочет разобраться во всем сама? Ничему эту женщину жизнь не учит… Саша отвел взгляд от экрана и покачал головой. Откуда вдруг взялось это нелепое желание ее успокоить? Хотя бы чисто формально, зная, что она все равно не поверит. А еще почему-то хотелось выглядеть в ее глазах лучше, чем он есть на самом деле. На чувства, страдания и подозрения Марины ему было глубоко параллельно, но Гордеева… Гордеева — это Гордеева. Комолов снова посмотрел на дисплей и открыл сообщения. «Я не при делах», — отбил коротко. «Надеюсь», — прилетело спустя несколько минут. Джокер неожиданно для себя улыбнулся, глядя на короткое сообщение. Это было еще не доверие. Это был робкий проблеск света в глухой непроницаемой темноте. И этот свет притягивал его неотвратимо.