Мистер и миссис Смит

Ворон позвонил, когда Джокер был еще на подъезде к Питеру. В области возникли терки насчет нового ресторана, и Вениамин Сергеевич делегировал Джокеру разобраться, а сам предпочел остаться в городе решать текущие задачи. Мог бы и сынулю подключить, мысленно съязвил Саша и усмехнулся. Если Леня все-таки не притворяется этаким наивным бесхитростным дурачком, а является им на самом деле… Бедолагу преждевременный инфаркт хватит, когда он узнает, как именно папенька зарабатывает деньги и ведет бизнес… Ворон, по обыкновению, сидел в кабинете в компании документов и бутылки коньяка. Джокеру выпить не предложил, только мельком кивнул. Нажал на селекторе кнопку и коротко произнес:       — Маша, зайди, надо передать документы Сквирскому.       — Хорошо, Вениамин Сергеевич, — отозвался динамик. Когда заглянувшая в кабинет секретарша вышла, забрав с собой внушительную папку с бумагами, Ворон наконец повернулся к пасынку.       — Ну как съездил? Все порешал? Саша, лениво развалясь в кресле, кратко обрисовал суть проблемы и ее решение — простое и грубое, но эффективное. Мелкий авторитет местного разлива решил, что может прихапать готовый бизнес себе, и начал извращаться в меру сил и способностей, натравливая то пожарную, то налоговую, то санэпидстанцию, то своих бойцов с битами, изрядно попортившими модный интерьер, за который Ворон отвалил нехилую сумму. Джокер с парой ребят, наведавшись к умнику, объяснил тому все вполне доходчиво, да еще и потребовал компенсацию за ущерб — в том числе и моральный.       — Хорошо, — скупо похвалил Ворон и отхлебнул коньяка. — Тогда и с другим заданием, думаю, справишься. Джокер поднял взгляд на отчима, не ожидая никакого подвоха.       — Че за тема?       — Дружинин вернулся. Саша резко выпрямился, подобравшись, как хищник перед прыжком. На какое-то мгновение показалось, что он ослышался или что-то неправильно понял.       — Кто?       — Дружинин, — терпеливо повторил Ворон. — Помнишь такого? Он еще пытался магазины у меня из-под носа увести. Но мы тогда ему смогли объяснить, в чем он не прав.       — Помню, — процедил Джокер, глядя в сторону.       — А вот он, похоже, забыл. И все, что мы ему объясняли в прошлый раз — тоже. Совсем человек себя не жалеет… На этот раз на землю рядом с парком нацелился, хочет себе жирный кусок оттяпать. И ведь подавиться не боится, бизнесмен хренов… Джокер криво усмехнулся.       — Ну так это дело поправимое. Мы с пацанами его к тебе доставим в лучшем виде. Пара часиков в твоем подвале — человек сразу раскается и поймет, как не прав. Ворон театрально цокнул языком.       — Что за бандитские методы, Саш? Мы ж не отморозки какие-то… — Откинулся в кресле, не по-доброму усмехнулся. — Ты лучше вот что. Съезди-ка к нашей участковой. Да-да, к Гордеевой. Пацанов с собой прихвати для внушительности. Поговори с ней по душам, Арина Ильинична умная женщина, она Дружинина сможет убедить, что не надо ему это все. Семья, знаешь ли, дороже. У него здесь все-таки сын, любимая женщина вроде как. Зачем им жизнь портить? Поговори с ней, Саш, хорошо поговори, а потом и с Дружининым. Чтобы у него ни одного шанса не осталось принять неправильное решение. Ухмылка медленно сползла с лица Джокера.       — Ворон, ты че, серьезно?       — А я че, по-твоему, на клоуна похож?       — Подожди…       — Да нечего тут ждать! У меня уже проект готов, люди заряжены, договор с застройщиком подписан, а тут этот хрен нарисовался! Я деньги терять не собираюсь!       — Да это-то понятно. Я про другое. Гордееву нахрена сюда впутывать? Она мент все-таки, зачем нам проблемы? Завьялову может настучать, Данилову тоже…       — А ты сделай так, чтобы не настучала. Убеди. Или мне тебя надо учить работать? За что я тебе вообще деньги плачу?       — Ворон…       — Ты еще здесь? Комолов с неохотой поднялся. У двери помедлил, оглянувшись, но Вениамин Сергеевич уже уткнулся в ноутбук и на помощника никакого внимания не обращал. Джокер вздохнул и вышел из кабинета. Разубеждать Ворона было все равно что пытаться остановить едущий напролом камаз. Раздавит и не заметит.

***

Гордеева долго не открывала. Джокер уже готов был выдохнуть с облегчением — наверное, ее просто нет дома, в таком случае Ворон, не желая ждать, придумает другую комбинацию, чтобы добиться своего, и Арину Ильиничну впутывать не придется… Но тут распахнулась дверь. Гордеева, замерев в проеме, нахмурилась, скрестив руки на груди. Искренняя радость от визита незваного гостя так и читалась у нее на лице.       — Не поняла. А ты че тут забыл? — бросила резко, неприязненно смотря на него.       — Соскучился, Арина Ильинична, — Джокер выдал свою фирменную усмешку, дольше нужного задержав взгляд на хозяйке. И, несмотря на всю двусмысленность ситуации, понял, что не врет. Хотя бы в этом… И, прежде чем Гордеева успела достойно ответить, внедрился в квартиру, игнорируя возмущенный взгляд хозяйки.       — Может, мне полицию вызвать? — бросила Арина ему вслед. Комолов, обернувшись, ответил безмятежной улыбкой.       — Так вы ж сами полиция. Гордеева, тяжело вздохнув, направилась вслед за ним. Против такого аргумента возражений у нее не нашлось. На кухне Арина, не обращая никакого внимания на незваного гостя, выключила плиту и заварила кофе. Джокер, вальяжно развалившись на стуле, наблюдал за ней с каким-то необъяснимым ноющим чувством в груди. Волосы, заколотые в слегка небрежный узел; футболка с забавным медвежонком; аромат свежесваренного кофе; эта небольшая уютная кухня, где каждая вещь имела свое место и назначение… Здесь все дышало порядком, покоем, теплом. И это ударило сильнее пощечины. Он был вне этого мира. Нет, не так. Он был врагом этого мира.       — Кофе нальешь? — спросил небрежно, лишь бы не молчать.       — Перебьешься, — отрезала Гордеева и застыла у окна, напряженная, как пружина. — Говори, зачем пришел. Скоро мама с Ромкой вернутся, не хочу, чтобы они тебя здесь видели.       — Ну конечно, — ухмыльнулся Саша, не сводя с нее глаз. — Неподходящая компания для хорошей девочки.       — Ты сюда поострить пришел? — осведомилась Арина холодно. Джокер выпрямился, опустил взгляд, рассматривая свои руки, по обыкновению затянутые в перчатки.       — Дружинин в городе, — произнес с неохотой. И вдруг кольнуло такой неуместной ревностью. — Ты в курсе? Арина слегка вздрогнула, но тут же равнодушно пожала плечами.       — Нет. А какое это имеет значение? И вообще, — добавила, остро взглянув на него, — твое-то какое дело? Причем тут Дружинин?       — Послушай, — Джокер наконец поднял голову, посмотрев прямо на Арину, — лично мне плевать на твоего Дружинина. И на то, что он опять сюда заявился, видимо, из огромной любви к тебе — тоже. Но Ворону это не понравилось. Твой приятель хочет увести у него землю, за которую Ворон, между прочим, большие бабки отвалил. И для твоего Дружинина будет лучше… Гордеева зло рассмеялась, перебив его на полуслове.       — Так вот в чем дело? Ты за этим явился? Ворон отдал приказ — и ты сразу исполнять побежал? Ну кто бы сомневался… И что дальше? Угрожать мне будешь, чтобы я его переубедила? Или сыном шантажировать? Господи, Комолов, какой же ты!..       — Дура, — выпалил Джокер, не успев себя проконтролировать. Моментально очутился возле нее — раздраженный, бледный, с плотно сжатыми губами. — Гордеева, ты просто дура! Да если бы я… Если бы на твоем месте была другая, я бы просто сюда Шрама послал с пацанами! Один звонок — и твой Дружинин не то что про свой проект бы забыл, он бы имя свое не вспомнил!       — Может, мне тебе спасибо сказать? — прищурилась Арина, выпрямившись еще сильнее. — Ты ничего не попутал? Ввалился в квартиру к сотруднику полиции, угрожаешь… Вы там с Вороном совсем охренели от своей безнаказанности? Она собиралась выпалить что-то еще — такое же уничижающе-гневное и непримиримое, — но Джокеру хватило и этого. Она стояла напротив, в каком-то шаге от него, пылающая раздражением амазонка, готовая безоружной кидаться в бой — и у него сорвало крышу. Он не мог ей сопротивляться. Он не мог остановиться рядом с ней. Рядом с ней все остальное как-то резко переставало иметь хоть какой-то смысл. И, не давая себе ни секунды на отступление, Джокер рывком прижал Арину к себе, нетерпеливо и жадно впиваясь в ее губы поцелуем. Гордеева дернулась раз, другой — и вдруг замерла, как будто тоже приняв эту неизбежность. Катастрофичность притяжения, которое сталкивало их лбами снова и снова. Он не знал, сколько они так стояли, вцепившись друг в друга, целуясь отчаянно, будто приговоренные. Время утратило не только свой ход, но и какое-либо значение. Он никогда так остро и больно не осознавал обреченность. Он никогда не был так счастлив. Прижал к себе еще ближе, с пьянящим восторгом ощущая, как ее руки опустились на плечи. Медленно скользнули по спине, нырнули под распахнутый пиджак, прошлись по груди… Показалось, что ее ладони не комкают ткань футболки, а к чертям испепеляют ее — чувствовал раскаленные прикосновения так отчетливо, будто она гладила голую кожу. Шумно выдохнул, сам не понимая, каким чудом еще может держаться. Ни одну женщину он так сильно не хотел покорить. И ни одна, ни одна женщина не имела такой власти над ним…       — Какого… Джокер медленно опустил глаза, не сразу осознав происходящее. И когда только успела? Но факт оставался фактом — прямо в бок ткнулось дуло его собственного пистолета.       — Руки подними. Два шага назад, — отчеканила Арина, и голос был холоднее металла, обжигающего кожу. Комолов, криво ухмыльнувшись, театрально вскинул ладони вверх.       — Арина Ильинична, я, конечно, против ролевых игр ничего не имею… Но предупреждать же надо, — протянул насмешливо, покорно отступая назад.       — Рот закрой! — резко бросила Гордеева. Шагнула к окну, по-прежнему держа под прицелом незваного гостя. Кивнула на выход: — А теперь пошел вон. И только попробуй еще раз ко мне подойти… Пристрелю, — закончила очень спокойно.