Больше нет козырей

Шрам никогда не видел Джокера таким злым. К поручениям Ворона тот всегда относился достаточно спокойно и по-деловому — мог раздражаться, проявлять нетерпение, быть жестким и даже безжалостным, когда что-то шло не по плану — но всегда держал себя в рамках разумного, не переходя грань. Психом или отмороженным он уж точно не был. По крайней мере, в последнее время. Но сейчас…       — Че случилось? — бросил Виталя, когда Комолов очутился в салоне, яростно хлопнув дверцей. Джокер только дернул щекой, ничего не ответив. — Не надо было тебе туда идти. Может, надо Ворону все рассказать? Джокер ухмыльнулся, посмотрев на подельника-водителя так, будто тот выдал что-то абсурдное.       — Че рассказать, Шрам? Что я с участковой сплю?       — Не, ну мне показалось, что ты… что у тебя к ней серьезно, — осторожно заметил Виталя, опасаясь новой вспышки гнева. Но когда Джокер вместо ответа выдал еще одну усмешку, даже пожалел, что начал этот разговор.       — Когда кажется, креститься надо, — отрезал Комолов. Шрам, немного помолчав, вздохнул.       — Ворон все равно узнает, рано или поздно. Это ж Ворон. Лучше тебе самому признаться.       — Ты меня еще поучи! — огрызнулся Саша. — Ну че встал, поехали! Шрам, пожав плечами, завел машину.       — Куда? Джокер выдохнул, глядя прямо перед собой. После паузы отозвался уже достаточно ровно:       — Гостиница «Аквамарин». Побазарим кое с кем.

***

Мимо стойки ресепшен Шрам с Джокером прошли с таким хозяйским видом, что девица-портье только открыла рот и тут же закрыла, не решившись окликнуть незваных гостей. Взглянула на телефон, вздохнула и уткнулась в компьютер. Нужный номер нашелся на пятом этаже. Джокер покосился на вычурную табличку с цифрами и усмехнулся: удобно быть помощником негласного хозяина района, нужную инфу в зубах принесут и еще умолять будут, чтобы выслушали. Не потрудившись постучать, Комолов распахнул дверь, первым ввалившись в номер.       — Стучать не учили? Дружинин, сидя в кресле с какой-то папкой в руках, поднял голову и тут же перекосился.       — Ты здесь где-то дятлов увидел? — ухмыльнулся Джокер, довольный реакцией. — По роже вижу — узнал. Так что время тратить не буду. Говорю один раз. — Без приглашения устроился в свободном кресле, коротко кивнув Шраму, который тут же исчез за дверью. — Ты зря сюда приехал. И с Вороном зря бодаться решил. Рога нахрен поотшибают, усек?       — Это что, угроза? Джокер неприятно улыбнулся, медленно поднявшись. Навис над Дружининым, сверля его холодным немигающим взглядом. Не к месту ужалил вопрос: что вообще Гордеева в этом придурке нашла? Или ей вообще было по барабану, с кем спать, лишь бы перед всеми сохранить легенду про сына?       — Да ну какие угрозы, — отозвался вкрадчиво. — Угрозы — это когда молотком пальцы перебивают или ноги в тазик с цементом закатывают. А тут тебя по-хорошему просят свалить с горизонта.       — А если нет, что тогда? Джокер хмыкнул, глядя на собеседника с таким любопытством, как будто перед ним забавно барахталось какое-то насекомое.       — Я не пойму, ты че, бессмертный, что ли? Когда Ворон говорит «отвали», нужно отвалить. Целее будешь.       — Да плевать мне на твоего Ворона. Он что, царем себя тут возомнил? Так сейчас не девяностые. Закроют твоего Ворона, и тебя вместе с ним.       — Как бы тебя раньше не закрыли. В ящике на три метра под землей, — очень ровно отозвался Комолов, хотя этот щегол уже начинал действовать ему на нервы своей борзотой.       — Надоел ты мне со своими угрозами, — пожал плечами Дружинин и потянулся к телефону. — Сейчас охрану вызову, пусть вас обоих отсюда уберут. Врываетесь, нормальным людям мешаете… Джокер, успев отреагировать, перехватил его руку, заломив до боли.       — Смотри, чтобы тебя самого не убрали, — прошипел сквозь зубы. А когда Дружинин дернулся, пытаясь встать, моментально ударил его в бок. Шрам, заглянув в номер на жуткий грохот, застал их катающимися по полу в такой ярости, как будто схватка шла ни больше ни меньше на смерть. В углу валялась сломанная лампа, стол оказался опрокинут, а вокруг были рассыпаны какие-то осколки. Когда Виталя, ворвавшись, с ходу потянулся к кобуре, Джокер уже поднимался, отшвырнув противника к стене.       — В следующий раз урою нахрен! — пообещал, вытирая кровь с разбитой губы.       — Да пошел ты, — отозвался Дружинин, запрокинув голову и прижимая пальцы к окровавленному носу.       — Я все сказал. Времени тебе до утра. Не свалишь по-хорошему — гроб себе заказывай. И вышел из номера так стремительно, что замешкавшийся Шрам едва не схлопотал закрывающейся дверью.

***

Когда поздно вечером позвонил Дружинин, первым порывом Арины было просто не брать трубку. Уж с кем с кем, а с бывшим одноклассником общаться ей хотелось меньше всего. После незабываемого визита Джокера так тем более. Но когда на экране высветилось восемь пропущенных, Гордеева поняла, что дело серьезно — и, увидев новый вызов, с тяжелым вздохом нажала на зеленую кнопку.       — Что случилось? — спросила сухо, сразу давая понять, что на пустую вежливость тратить время не собирается.       — Арина, приезжай, пожалуйста, ты мне очень нужна, — не совсем внятно донеслось в ответ, и Гордеева поморщилась. — Это очень важно, Ариш… Я боюсь за тебя…       — Дружинин, ты что, пьян?       — Я не пьян, я… Ариша, приезжай, ты мне очень нужна… Пожалуйста… Арина хотела было спросить что-то еще, но в трубке уже раздались гудки. Соовершенно не хотелось выбираться и куда-то тащиться на ночь глядя, но профессиональный долг вкупе с синдромом спасателя не позволяли просто сидеть на месте. А учитывая слова Комолова… Вполне могло быть, что Дружинин вляпался снова — и не факт, что отделается так просто, как в прошлый раз. Если уж ради магазинов Ворон готов был прибегнуть к любым методам воздействия, то что говорить про такой лакомый кусок, как участок земли под застройку в самой удачной части района… Ради таких денег Ворон угрозами не ограничится — отдаст своим бойцам приказ, чтобы конкурента на ремни порезали. И Джокер этот приказ выполнит лично, да еще и удовольствие от процесса получит… … На стук в дверь никто не отозвался, и Арина, помедлив, вошла в номер, не дожидаясь ответа. Внутри было темно, только тусклый светильник разгонял мрак, делая обстановку еще более живописной: всюду разгром, опрокинутая мебель, битое стекло. Дружинин, сидя на полу, хлестал коньяк прямо из бутылки; подпорченное лицо и сбитые костяшки дополняли картину.       — Ариша… ты пришла, — пробормотал он, подняв голову, и выдал подобие улыбки. Гордеева, окинув взглядом номер, только вздохнула.       — Уже жалею об этом. Может, расскажешь, что случилось? Дружинин пренебрежительно махнул рукой.       — Ворон своих отморозков ко мне подослал. Угрожали. Слушай, вы что там у себя в полиции на них управу найти не можете? Арина пропустила последнюю фразу мимо ушей, пожав плечами.       — Если есть претензии, пиши заявление. Только не думаю, что поможет. Воронов найдет способ, как своего добиться, и на законы ему плевать. Дружинин нетвердо поднялся, едва не расплескав остатки коньяка.       — А мне на него плевать, — отмахнулся, мотнув головой. — Ариша, я же на самом деле не за себя боюсь… Я за тебя боюсь, Ариш, за нашего сына… Ромка, он же… Арина отпрянула, как будто ей влепили пощечину. Даже в ушах зазвенело.       — Что? — прошептала одними губами. Но Дружинин ее реакцию понял по-своему.       — Да они, эти уроды, они же отмороженные! Ариша, я за вас боюсь… Кто знает, что им в голову взбредет, чтобы на меня надавить через вас… Арина вздрогнула. Прошило как молнией: сегодняшняя сцена на кухне, Джокер, крепко прижимающий ее к себе, его губы на ее шее, его руки на ее талии… И кто знает, как далеко все могло бы зайти, не остановись она в последний момент…       —… Поехали со мной, а? Зачем тебе этот город, эта ментовка? Я тебе все дам, все, что захочешь… А эти… они же тебя рано или поздно раздавят. Или просто убьют, если дорогу им перейдешь… А сын? Ты, Ромка… Ариш, у меня же никого нет, кроме вас, я только сейчас это понял… Он попытался обнять, но Арина, скривившись от запаха алкоголя, тут же вывернулась, отступив назад.       — Знаешь, Дружинин, ты только одну трезвую мысль озвучил. Тебе правда лучше уехать. Никакой бизнес не стоит жизни. Уезжай сегодня же. Их лучше не злить.       — Ариша… Но Арина, не дожидаясь, что он еще скажет и как попытается ее задержать, выскочила из номера. Чувство было такое, будто только что прошлась по канату, балансируя над самым обрывом.

***

Джокер сидел на темной кухне, почти не притронувшись к виски. Криво усмехнулся, вспомнив, что не так давно произошло на этой же самой кухне. Ночь, ливень, коньяк… И женщина, на которой его капитально замкнуло. На столе затрезвонил мобильный. Саша, приняв звонок, коротко бросил «слушаю». Двое пацанов, оставшихся возле гостиницы присмотреть за Дружининым, должны были отзвониться сразу, как только заметят что-нибудь подозрительное. Неужели все-таки к ментам побежал?..       — К нему наша участковая приходила. Час проторчала, если не больше, — заявил Питон, отчаянно зевая. Джокер, стиснув руку в кулак, невидяще смотрел перед собой. Перед глазами закачалась красная пелена. Вот оно что… Значит, молчать этот дятел не стал и сразу же настучал ментам. Да не каким-то абстрактным ментам, а своей бывшей. Которая тут же сорвалась к нему залечивать боевые раны. Нетрудно догадаться, чем они там занимались вдвоем. Явно же не план оперативно-разыскных мероприятий разрабатывали в первом часу ночи…       — Понял, — очень спокойно ответил Джокер в трубку. — Следите дальше. Если что, звони. Если до утра не свалит — будем решать. И нажал отбой, не дожидаясь ответа. Глотнул виски, скривился и, не сдержавшись, одним движением смел стакан со стола. Стекло брызнуло осколками, резко запахло алкоголем.       — Черт бы тебя побрал, Гордеева, — пробормотал Джокер, неподвижно смотря на стеклянное крошево. Он почти ненавидел ее сейчас. За то, что больно. За то, что чувствует. За то, что не может не чувствовать.